Глава 8
СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ ТУСИМ У ЖЕНИ. ОТКАЗ НЕ ПРИНИМАЕТСЯ.
Сообщение от Ирки приходит настолько ранним утром, что складывается впечатление: этот электровеник даже не ложился спать. Не может она добровольно встать в семь часов, да ещё и зазывать куда-то большими буквами. В семь утра Ира способна только невразумительно мычать и пихаться пяткой, чтоб её не трогали.
У меня нет настроения
А мне плевать. Софа, ты идешь
Да, Соня, ты идешь. Не оставляй меня с Ирой наедине.
Понятно, взялись за меня вдвоем. Предательницы.
Сильнее всего я мечтаю завернуться в кокон и проспать в нем до сентября. Проснуться в своей квартире. Пойти на пары, будто не было в моей жизни никакого переезда. Вернуться на последнем троллейбусе домой.
Но мне приходится идти на гигантскую кухню и уныло жевать хлопья, а затем тупо пялиться в окно и всякий раз напрягаться, если в коридоре доносится малый шорох. Моё безумие перерастает в клиническую степень. Я перестаю принадлежать себе.
Ночью Артем опять мне снился. Грубые ласки и нежные поцелуи, легкие касания, каких мое тело никогда не знало, а потому придумало во всех подробностях. Как выкорчевать из себя ту клетку, которая отвечает за влечение к человеку? К человеку, который не должен тебе нравиться. Который не вызывает у тебя трепета. Который раздражает и выводит из себя.
Днем мне пишет Никита. Извиняется за то, что не сможет зайти вечером к Жене, потому что должен перевозить вещи с родителями.
Знаете, мне становится даже легче. Между мной и Никитой подвис вопрос – что дальше? – а ответ я дать не готова. Потому что всё сильнее путаюсь в паутине, которую сама же и сплела.
Мы с девочками встречаемся в центре. Ирка жжет, иными словами это не обозвать. Она надела такой короткий топ (разумеется, без нижнего белья), что могла бы уже и не надевать. Всё и так видно.
– А мы точно нужны тебе этим вечером? – ехидно любопытствует Ника. – Судя по твоему наряду, ты планируешь зажечь со всем тремя парнями одновременно.
– С двумя. Никита не придет, – уточняю я, а Ирка победоносно фыркает.
– Ну, раз вы оценили, то и Женя оценит.
– Да мне кажется, он тебя ещё вчера оценил разок-другой, – не сдерживается Никос, пока мы идем в сторону магазина, чтобы купить чего-нибудь съестного.
А то видела я эти мужские тусовки: шесть видов алкоголя и ни одной закуски. Без колбасы туда приходить опасно для печени, ибо откажет быстрее, чем закончится вечер.
– А вот и не оценил, мы просто целовались. Не завидуй, лучше надень что-нибудь сексуальное и оседлай Стаса, он уже готовенький. А то в кофте «прощай, секс» ты мужика не заведешь.
– Если вы опять поругаетесь, я уйду, – предупреждаю гневным тоном.
Как же они заколебали друг к другу цепляться. В последнее время с ними опасно находиться рядом, вечно ожидаешь подставы.
Никос обиженно надувается и плотнее запахивает легкий кардиган песочного цвета, а Ирка показывает ей язык.
Закусок в доме Жени действительно не имеется. Он живет без родителей, поэтому в его доме вообще нет ничего съедобного. Мы заглядываем в пустой холодильник и обнаруживаем там сиротливую луковицу, печально-зеленого цвета.
Стас разливает по одноразовым стаканам напитки, мы нарезаем бутерброды.
– Жалко, что Ник не пришел, – вздыхает Женя, приобняв Ирку то ли за низ талии, то ли за верх попы. – Соня ему очень понравилась, парень совсем поплыл.
– Соня тут находится, если что, – машу ножом. – Можно не говорить о ней в третьем лице.
– Так чего сидишь с пустым стаканом? – быстренько подливает мне Стас. – Пей, не скромничай.
Нику он тоже пытается споить чем-нибудь покрепче, но подруга не поддается. Она цедит вино, медленно и вдумчиво, будто перед ней коллекционный сорт какого-нибудь послевоенного года, а не «винный напиток, возможно содержание арахиса» из ближайшего супермаркета.
– Буду жаловаться, – говорит она, когда Стас с Женей и Ирой уходить покурить на лестницу. – Игорь предложил… – делает трагическую паузу, – втроем.
– Что втроем? – не догоняю, разморенная выпивкой.
– Съездить втроем в магазин, блин, – злится Никос. – Секс втроем он предложил, а что еще? Как это называется по-человечески?
– Тройничок, слоеный пирожок, троеборье, – подсказываю радостно. – Так, стоять, а кто третий?
Ника машет в сторону коридора.
Так, ну вряд ли Игорек захотел увидеть в своей постели Стаса. Значит, остается только Ирка.
Нет, ну всё-таки он жуткий кобель! Как язык вообще повернулся?!
– И что ты решила?
– Я не хочу его потерять.
– Ник, а ты думаешь, что после веселого перепихона на троих ваши отношения станут крепки и надежды? А если он заявит, что мечтает поиметь женскую сборную по гандболу, ты тоже согласишься?
Она закусывает губу и залпом осушает вино, даже не поморщившись.
– Хорошо. Твои предложения?
– Бросать его.
– А еще?
– Да нет никаких ещё! Ты же не собираешься всерьез предложить Ирке…
У меня аж словарный запас кончается, когда я смотрю на подругу, которая стискивает зубы и выглядит ну очень решительно.
– А ты не обидишься, если всё-таки предложу? Ну, мы же с тобой ближе, а предлагаю ей.
Вот уж на что я точно никогда не обижусь, так это на то, что мою персону не пригласили на оргию. Спасибо, обойдусь.
– Ник…
– Тсс, – она прижимает палец к губам.
Возвращаются ребята, и мне остается разве что написать в сообщении всё то, что я думаю про Игоря и его гениальные идеи. А когда я набираю его и отправляю, то мельком замечаю последнее смс от Миронова-младшего.
И всё. Опять накрывает.
Мне раньше казалось, что такого не бывает. Невозможно так сильно вязнуть в ком-то, что любое напоминание о нем как щелчок затвора. Бум. Ранена и убита.
То ли дело в крепком роме, то ли в плохом настроении, но мысли вертятся вокруг Артема. Я много пью и почти не разбавляю алкоголь соком. Понимаю, что так нельзя, но хочется отвлечься. Забыться. Спрятаться от самой себя за слоем выпивки и мучительным утренним похмельем.
Я не помню, как проходит вечер, осознаю себя лишь в тот момент, когда сижу на полу ванной, прижавшись лбом к раковине. Меня не тошнит, просто захотелось исчезнуть, потому что смех слишком громкий, а музыка давит на уши.
Достаю телефон и долго изучаю его перед тем, как набрать тот самый номер.
Вот бы он был занят или спал, или занимался своими нелегальными делишками, или участвовал в перестрелке. Только бы не отвечал, потому что завтра мне будет стыдно за то, что я творю сегодня.
– Софья? – а голос твердый, чуть удивленный, без грамма иронии.
– Забери меня, – прошу его тихо-тихо, не веря в чудо.
– Тебя кто-то обижает? Что-то произошло? Где ты находишься?
– Нет. Ничего не произошло. Я устала и хочу домой. Много выпила, знаешь. Помню, что мешала водку с ромом, а потом запивала вином. Не хочу ждать такси. Просто забери меня, договорились? Как сводный брат, а.
Клянусь, всем бы стало лучше, если бы он назвал меня малолетней алкоголичкой и отказался, да еще и матери пожаловался бы моей.
Но Артем Миронов соглашается.
***
Я сижу на переднем сидении и пытаюсь сконцентрироваться, но перед глазами плывет, и дома скачут туда-сюда. М-да, зачем было столько пить? Вопрос, конечно, риторический.
Артем подъехал спустя час. Либо он находился относительно недалеко, либо гнал сюда из коттеджного поселка со скоростью самолета. Надеюсь на первое.
Я еле выбралась из квартиры. Ника спустилась вместе со мной и показательно сфотографировала номер машины Миронова-младшего.
– Если не отзвонишься через час, звоню в полицию, – сказала она громко, чтобы Артем услышал и испугался.
Тот лишь хмыкнул.
– Никос, это вроде бы мой брат, а не маньяк-насильник.
– Да хоть межгалактический президент, мне плевать, – изрекает она и удаляется, не попрощавшись.
Артем помог мне усесться и даже самостоятельно пристегнул ремнем безопасности. О-о-о, какой милашка! Я расплываюсь в глупой улыбке, и Миронов смотрит на меня с опаской, будто на бешеную лошадь, которую не мешало бы пристрелить.
– Ты как? – спрашивает он чуть позже, вжимая в пол педаль газа.
– Нормально. Не беспокойся. Я не запачкаю твой салон.
Мутит, но я мужественно сдерживаюсь.
– За это, конечно, спасибо, но я про состояние в целом. Зачем ты так напилась?
«Из-за тебя. Потому что я не могу не думать о тебе, и меня это так сильно раздражает, что хочется уйти в запой. Потому что ни один парень не вызывал во мне подобных эмоций, и они мне не нравятся».
– Да что-то не рассчитала, – лгу, откидываясь на подголовник. – Спасибо, что приехал, хотя мог бы послать на три буквы.
– Да ты что. Как я откажу сестре?
– Сводной, – напоминаю. – Да и не сестре ещё.
Он дергает плечом, не отрицая, но и не соглашаясь с моим замечанием.
Дома – докатились, я уже называю это место домом – пусто, и мы незамеченными проскальзываем на второй этаж. Миронов-младший не придерживает меня, но идет чуть позади, контролируя и напрягаясь всем телом, когда я благополучно пытаюсь завалиться на бок (или на спину, или пропахать лестницу лицом).
– Не нервничай, не упаду! – поднимаю руки и понимаю, что голова так сильно кружится, что меня накреняет влево.
– Не нервничаю, – уверяет Артем, возвращая мне вертикальное положение. – Иди-иди. Я должен доставить тебя в кровать целой и невредимой.
Доставить в кровать, хе-хе.
Мысли рождаются в голове исключительно порочные, разносятся волнами тока по позвоночнику. Хорошо, что Артем не знает, о чем я думаю. Иначе бы точно сбежал куда подальше.
Он распахивает дверь в мою спальню, жестом указывает на заправленную постель.
– Всё, обязанности старшего брата я выполнил с честью. Ложись. Принесу тебе воды и… – он задумчиво смотрит на моё бледное лицо, – тазик. На всякий случай. Погоди, дай одеяло расправлю.
Пока Артем изображает из себя хорошего мальчика, мой мир кружится в прямом смысле слова. Тепло комнаты бьет по макушке, и опьянение усиливается. Рушусь прямо на покрывало, изучаю потолок со всей пристальностью. Красивый, белый.
Артем пытается укрыть меня одеялом. Никогда не задумывалась, как хорошо он выглядит, если смотреть снизу вверх. Волевой подбородок, и родинка на шее. Легкая щетина, которой хочется дотронуться.
Красивый мужчина. Такого невозможно забыть, если однажды ваши пути столкнулись.
Да и зачем забывать?
Я решительно тяну его за низ футболки. Артему приходится упереться руками в матрас и нависнуть надо мной, чтобы не свалиться. Я такие позы видела разве что в фильмах категории «не для детей».
– Побудешь со мной? – спрашиваю и закусываю губу. – Всего один раз. Пожалуйста.
Сердце припадочно молотит, а Артем становится так мрачен, будто я попросила о какой-то гадости или переступила черту.
Что он мне сделает? Откажет? Засмеет? Назовет малолетней нимфоманкой?
Да и пускай. Я никогда больше не решусь на что-то подобное, а потому единственной возможностью надо пользоваться.
Он ведь забрал меня. Без единого вопроса или упрека. Без осуждения.
Он под пулю ради меня попал. Он так смотрел на меня в день нашего знакомства, что – клянусь! – меня прожигало насквозь.
Неужели я ему безразлична?..
Провожу ладонью по мужественному лицу. Медленно, долго, смакуя каждую секунду прикосновения. Как в тех снах, после которых приходилось отпиваться холодной водой. Крылья носа Артема трепещут, но он не запрещает касаться себя. Глаза темнеют, теперь в них – темное море, предгрозовое, неспокойное.
– Что ты делаешь? – кажется, он злится. – Софья, давай не будем сходить с ума.
Но меня не остановить. Во мне вспыхивает пламя кромешного безумия, и я, поднявшись на локтях, касаюсь губами горячих губ. Обвожу их языком, ловлю замершее в секунду дыхание. Точно во сне, проявляю инициативу и не боюсь напороться на отказ. Артем тотчас напрягся. Он не двигается, не пытается ответить взаимностью или отстраниться.
Даже глаза не закрывает.
Мне хочется вжаться в него целиком. Тяну за плечи на себя, но Миронов-младший остается недвижим. Цепляюсь за его футболку пальцами, царапаю кожу. Во снах касания были мимолетными, теперь же я могу творить совсем уж непозволительное. Трогать. Осязать. Впиваться поцелуями.
– Софья…
Как заклинание, как молитва, как грязное ругательство. Моё имя звучит точно звон колоколов, точно дьявольский смех. Гремучая смесь.
И вдруг Артем срывается, будто держался до последнего, но тормоза отказали. С тихим стоном подминает меня под себя, кусает мои губы. Его ласка болезненна, а движения резки. Он не целует – жалит.
Меня наполняет жгучим, ядовитым желанием. До кончиков пальцев сковывает нетерпеливой жаждой обладания. Я забываю обо всем, перестаю существовать.
Невозможно остановиться. Цепная реакция запущена, и мы сплетаемся телами, а наши руки пробираются под одежду. Его пальцы ложатся над чашечками бюстгальтера, задевая чувствительную кожу груди. Моя ладонь скользит вниз по дорожке волос, к резинке нижнего белья.
Артем отстраняется первым.
– Софья! – повторяет он совсем иным, грозным тоном. – Хватит. Завтра ты пожалеешь о своем безрассудстве.
– Не пожалею. Нет. Я хочу, чтобы ты стал моим первым мужчиной, – тяну за пряжку ремня, но горячая рука легко отводит мои пальцы в сторону.
– Ты пьяна. Отдыхай.
– Нет, честно. С того самого дня, как мы встретились, я думаю только об этом. Ты мне постоянно снишься. Я… я… хочу тебя.
Последние три слова даются тяжелее всего. Пусть тело и храбрится, и мысли ясны, но признаться в порочном желании всегда сложно. Особенно, если двадцать лет ты изображала праведницу и не подпускала к себе никого.
– Хватит! – уже не просит, но приказывает.
Я закрываю глаза и утыкаюсь носом в футболку Миронова-младшего. Она возмутительно пахнет: терпкостью, мятой, сигаретами и порохом. Горькой расплатой за минутную слабость.
– Проспись, завтра поговорим.
Тяжелые руки обнимают меня, сжимая в кольцо.
– Послушай…
Но я засыпаю, не успев закончить предложение.
***
Кто насыпал мне в рот наполнитель для кошачьего туалета?!
Какая гадость.
Замечаю стакан воды, заботливо оставленный на прикроватной тумбочке Артемом. Жадно выпиваю до дна. Голова чугунная, тяжелая и по ощущениям напоминает квадрат.
За окном – кромешная тьма, ни единого намека на солнечный свет. Я нащупываю телефон. Четыре часа ночи (или утра?), скоро рассвет, но пока коттеджный поселок, затерянный среди лесов и дорог, вымер.
Увы, но Артем благополучно ушел. Поматросил и бросил, что называется.
Хотя кто ещё кого вчера «матросил». Пусть не сразу, но ко мне возвращаются воспоминания. Толчками, урывками. Жаркие поцелуи и мой язык, исследующий рот Артема. Руки, пытающиеся спуститься ниже. Всё казалось таким правильным и реальным, таким доступным.
А теперь мои щеки краснеют от стыда. Вот допилась, юная алкоголичка. Чуть не изнасиловала парня.
В свое оправдание: тот был не против. Я помню, как потяжелело дыхание, и как Артем вжимал меня в себя, как его губы находили мои.
И тут до меня доходит вся глубина происходящего.
Что мы натворили?! Матушки!
Он – без пяти минут мой сводный брат, а брат с сестрой не должны целоваться, как не должны и лежать в одной постели, изнывая от непонятного трепета. Наши родители скоро поженятся, и мы будем родственниками.
Я хотела раздеть его… мечтала лишиться с ним девственности…
Вашу ж…
Меня начинает люто тошнить. Уж не знаю, что тому причина – алкоголь или осознание своей распущенности, – но следующие полчаса я обнимаюсь с унитазом под шум льющейся из-под крана воды.
Мама не простит, если узнает, как я развлекаюсь ночами. Денис Владимирович выгонит меня из дома. А Артем… да что Артем. Он-то поступил как настоящий рыцарь в сияющих доспехах и не поддался на мою провокацию.
«Либо ты просто не в его вкусе», – ехидно подсказывает внутренний голос.
Утром первым делом надо расставить точки над «и». Пусть Миронов-младший поймет, что меня к нему не тянет. По крайней мере, ту разумную часть меня, которая выступает за правильные отношения. Напиваться больше не буду, и позорный опыт не повторится.
Боги, как же сладко он целовался. Настоящий взрослый поцелуй, про которые пишут в книгах. Острый, пикантный, лишенный детской наивности и боязни ошибиться. Артем умеет чувствовать. Знает, как взять своё. Понимает и предвосхищает мои желания.
А его руки. Разве могут они скользить по талии так волшебно, будто вырисовывать чарующие заклинания?
Я целовалась и раньше, но ни один из тех парней не высекал во мне и сотой части искр, что летели из глаз вчера. Я целиком состояла из пламени, обратилась в сгусток нервных окончаний.
– Ты пила, – не спрашивает, а констатирует факт мама, когда я выползаю на кухню.
– Угу, – прикладываю ко лбу бутылку с минералкой.
– Надеюсь, хоть в хорошей компании? Держи, поможет.
Мама пихает мне под нос стакан, в котором растворяется таблетка аспирина.
Компания была прекрасная, особенно – под самое завершение вечера. Меня вновь начинает мутить, стоит вспомнить Артема и его ладони, бродящие по моему телу.
Ужасно. Стыдно до безобразия. Я – пропащая особа.
– Мам… – начинаю я, не зная ещё толком, что хочу ей рассказать, когда в кухню входит Миронов-младший, полностью одетый и даже расчесанный. – Д-доброе утро.
– Доброе.
– Собрался? Так во сколько ты уезжаешь? – спрашивает его мама. – Точно не останешься ещё на пару недель?
– Уезжаешь? – переспрашиваю я с растущей тревогой. – Куда?
– Обратно в столицу, – хмуро отзывается Артем.
В смысле?
Как он может уехать, когда я только привыкла к нему, только поняла, какие конкретно чувства испытываю? Как он смеет уехать после той ночи, которая у нас была? Без объяснений, не выслушав мои извинения. Не дав шанса объясниться.
А может, именно поэтому он и решил уйти? Чтобы не наворотить дел, не обжечься вместе со мной, не пуститься во все тяжкие… не сломаться или не сломать меня.
Иногда мне кажется, что я слишком много думаю. Ведь гораздо проще обо всем спросить напрямую. Но сейчас я смотрю на Артема Миронова, который заваривает себе кофе, и понимаю: слов не подобрать.
Они с моей мамой обсуждают предстоящий отъезд, вполне миролюбиво беседуют, как прилежная мачеха и пасынок. Артем обещает разобраться с делами к свадьбе, часто кивает. Я чувствую, что внутри него бушует ураган. За мнимым спокойствием скрывается разрушительная буря. Я научилась видеть этого человека…
И теперь он собирается уехать.
Может быть, это к лучшему?
Мы не успели ошибиться, не сделали хуже. Не разочаровали наших родителей.
– Как ты после вчерашнего? – укалывает меня Миронов всё тем же доброжелательным тоном.
– Что натворила моя дочь, раз даже ты в курсе про её возлияния? – удивляется мама.
Все взгляды обращены на меня. Вот спасибо.
– Ничего особенного. Она попросила меня забрать её из гостей, – отвечает Артем.
«…и чуть не трахнула, но я не поддался на провокацию, потому что я – хороший мальчик, а вот она – дьявол в юбке», – наверняка хочется добавить ему, но он замолкает.
– Спасибо, что не бросил меня вчера, – криво улыбаюсь. – Хорошо тебе добраться до столицы. Не пропадай.
Не произнеся больше ни слова, я выхожу из кухни. Уверена, выглядит это малодушно. По-детски. Но я отчетливо понимаю: если останусь хотя бы на секунду – не смогу сдерживаться. Меня переполняют эмоции – стыд, обида, непонимание, – и они обрушатся наружу, хлынут потоком слез. Надо выдержать. Дойти до спальни, не позволяя себе сутулиться. Закрыть дверь, глубоко вдохнуть. И тогда можно…
Артем не стучит в дверь, он просто бесцеремонно распахивает её.
– Злишься? – спрашивает, застыв на пороге.
– Нет.
– Обижаешься?
– Нет.
Плотно сжимаю губы и кулаки, опускаю взгляд, потому что если начну изучать его лицо – не выдержу. Я слишком слабая. Наивная дуреха, которая в жизни не испытывала ничего подобного. Меня тянет к «без пяти минут» сводному брату. Меня влечет к нему с неистовой силой.
Шаг за шагом он приближается ко мне. Деваться некуда, пути отрезаны. Просить о помощи бесполезно: провода перерезаны, никто не услышит, не узнает, не поймет. Не из окна же прыгать (ага, сломанные ноги куда лучше, чем остаться наедине с Артемом Мироновым).
Он рядом. Склоняется ко мне, ладонью поднимает мой подбородок, чуть задержавшись горячими пальцами на коже. Улыбается болезненно.
Его губы пахнут свежезаваренным кофе (и когда он успел его выпить, неужели махнул одним глотком?) и первородным грехом. Мои ноги подгибаются, стоит его дыханию срастись с моим. Артем целует как в последний раз, не позволяя надышаться, не давая перехватить инициативу или отстраниться.
– Я тоже хочу тебя, Софья, – произносит он шепотом. – Именно поэтому я должен уехать. Потому что всё, что может произойти между нами, – глобальная ошибка.
– Послушай…
В эту секунду начинает вибрировать мой телефон, но я сбрасываю звонок, даже не посмотрев, кто именно так не вовремя названивает.
– Нам нужно побыть на расстоянии, – добавляет он. – Я вернусь к свадьбе, обещаю. Надеюсь, к тому дню ты придешь в себя и поймешь, что отдавать мне девственность – плохое решение. Я не оценю, поверь.
Он решил за нас двоих. Сделал то, о чем я думала всю ночь. Разорвал нашу ненормальную, чудовищную связь. Артем Миронов гораздо мужественнее меня, мудрее, умнее. Его сила воли несоизмерима с моей слабостью.
Потому что он разворачивается и уходит, а мне дико хочется остановить его поцелуем.