Глава 16

Петр Демьянов – Доброе утро. Пятачок, в чем я лично очень сильно сомневаюсь (Винни Пух) Утро не бывает добрым. Я открыл глаза и уставился на потрескавшийся, пожелтевший потолок. Где я, сообразить сразу не смог. Наверняка это ад для богатых мальчиков. Я его примерно так представлял – ночлежка для бомжей, воняющая… нет, не серой – старым табаком и дешевой сивухой. Попробовал оторвать гудящую голову от несвежей подушки. Во рту поселился отвратительный привкус, будто всю ночь кошки плясали под ручку со скунсами. Где я, мать твою и какого хера…? – А, проснулись, вашвысокблагородие, – словно кувалдой по мозгу, ворвался в мое утреннее существование голос самого прислужника Сатаны. – Чего, бо-бо головка? Подлечиться бы… – Где я? – просипел я, едва ворочая языком, превратившимся в кусок наждака. – Дык в гостях у сказки, – хмыкнул демон и наконец то предстал передо мной во всей своей чуханской красоте. Я наконец то смог сфокусироваться и узнал мужика. О, черт, только не это. Лучше бы я действительно провалился в преисподнюю, лучше бы меня жарили там на машинном масле. Да что угодно, только не эта гребаная общага и девка с глазами оленихи. Какого черта я снова делаю здесь? – Так чего, дашь бабулек? Я ща за пивасом сгоняю. Я молча сел на скрипучем топчане и попытался нащупать ногами мои туфли из буйволиной кожи, сделанные на заказ умельцами известнейшей фирмы. – Педали где мои? – прохрипел я, борясь с тошнотой. – Чивой? – Обувь. – А, дык дурственно тебе было с ночи то. Ну ты в них… Да не боись, Бэйся их уже в машинке постирала. Я тихо застонал, представив, во что превратится обувь после купания в дешевой стиралке и полез в карман измятых брюк за лопатником. – У тебя есть какая нибудь обувь? – Ну, кеды есть, сланцы. О… Еще чешки есть. Мне их бывшая презентовала. Говорит в них удобно ходить на х… Не важно. Они не ношеные. – Чешки давай, – хныкнул я, выудил из кошелька стопку купюр и сунул их алкашу. – Быстро. Мне надо в сортир. – Я пулей, – оживился красавец, обдав меня таким выхлопом, что ТрТр Митя бы удавился от зависти. – Тока это, у меня комната без удобствий. А в общественном сейчас последний день помпеи. Ты вчера прямо вулканировал там. А Бэйся сегодня холодец варит, там на всю ивановскую пасет вареными куролапами. Короче… Потерпи маненько, мой тебе совет. – Сначала чешки, – тошнота стала нестерпимой, как и сушняк. Гостеприимный хозяин метнулся к покосившемуся шкафу, мотаясь из стороны в сторону, словно ярмарочный петрушка. Пуля. Блин. – Ты какое пиво предпочитаешь? – Воду, в стекле, французскую, без газа. – Понял, ща все будет, – слишком воодушевленно гаркнул калдыр и прямо в майке-алкоголичке ломанулся к выходу. Я натянул на трясущиеся ноги чешки и вышел из комнаты, больше похожей на коробку с хламом. Так. Нужно срочно привести себя в порядок и бежать. Твою мать, у меня сегодня бизнес-встреча с Молоховым в час дня. Глянул на часы и взвыл. Одиннадцать. Эта ведьма меня сведет с ума. Уже свела, иначе чем объяснить, что меня тянет в эту гребаную общагу, словно магнитом. – Аааа, мистер Твистер, – я заледенел от страшного гортанного вопля, прозвучавшего в полумраке темного холла чертовой общаги, воняющего вареными тряпками не иначе. Куда я там шел? В туалет? Так скоро и не надо будет чешки портить. – Люди, смотрррррите, узурпатор идет. Узуррррпатор. – Ты кто? – прошептал я. Может и правда пива бахнуть с синяком? Говорят надо лечить подобное подобным. – Конннннь в паллллльто, – прокаркал монстр живущий во тьме. – Флинтушка я. Флинтушшшшка харррроший. Я наконец-то смог себя взять в руки и рассмотреть стоящую в темном углу огромную клетку из которой на меня насмешливо смотрела цветастая тварь. Господи, это же даже не ад. Это паноптикум. Я сейчас себя чувствовал Алисой, забредшей в гости к безумному Шляпнику. Попугай заткнулся, нахохлился и подмигнув мне одним глазом, кажется сдох. Я побрел по кишкообразному коридору, не зная куда иду точно. Хотелось пить, в туалет и сдохнуть как тот попугай. – О, Флибубастер, – маленький мальчик вынырнул из приоткрывшейся двери словно чертик из табакерки. – Привет. Ты в гости пришел? – спросил он бесхитростно. Посмотрел на меня блестящими глазенками, и у меня сердце от чего-то дрогнуло и пошло быстрее. – Петь, я в туалет иду. Где он тут? – прохрипел я, сгорая от стыда перед этим крошечным человечком, представив, как я сейчас пахну и выгляжу. – К нам идем. У нас с мамой тубзик есть в комнате. Мама за молочком пошла, чтобы кашу сварить. Ты любишь кашу? Мама вкусно варит, с пенками. И тебя угостит. А потом я тебе покажу, какие подарки мне дед мороз прислал. Представляешь, даже пупупгая мне подарил. А еще… Мамам сказала, что их обратно отправит, а я ее уговорил оставить. А Бэйся сказала, нельзя харкать в руку дающего. И мама плакала, а потом сердилась. А потом… – Правильно Бэйся сказала, – кивнул я. Голова у меня сейчас готова была лопнуть, как спелый арбуз, как и мочевой пузырь. Я пошел за пацаном, слушая его трескотню. Пошел в самое пекло, в самые чертоги адской геенны. Рискуя быть накормленным молочными пенками, которые остались в моей памяти детской психотравмой со времен детдома. Но, блядь, я не могу сопротивляться притяженияю. И это страшно. Петька оставил меня в туалете, в котором могла бы разместиться разве что мышь. Я справил нужду. Причесался пальцами, как смог. Нашел на полочке возле зеркала тюбик дешевой зубной пасты, пальцем почистил зубы кое-как. Почувствовал себя человеком. Из волшебного стекла на меня уставился взъерошенный тип с безумными глазами. А если еще учесть белые чешки на моих нижних конечностях… Господи, как они тут живут? Эта девочка и ее ребенок. Черт. Что мне с их проблем? Нужно позвонить Владику, уволить его на хер и постараться не опоздать на встречу. Но человек предполагает, как говорится. Я вышел их клозета как раз в тот момент, когда открылась входная дверь. Девка зашла в свои владения, пятясь маленькой попкой, обтянутой трикотажными спортивными штанами, и я не успел с ней разминуться в крошечной прихожей. Она уперлась своим задом прямо мне в… О боже. Я ослеп, в голове расцвели огненные пионы. Девка вскрикнула и резко развернулась. Оказалась так близко. И эта губа ее капризно оттопыренная задрожала. – Что. Вы. Тут. Делаете? – зашипела она кошечкой. Измятые брюки мои в районе ширинки, зажили отдельной от моего измученного вчерашним организма, жизнью. – В гости пришел. – Вы же знаете поговорку про незваных гостей? Снова эта ее губешка. Господи, дай мне сил. – Мы вас не ждали. И вы обещали… – Я помню. Но… Слушай, я не знаю, что меня так тянет сюда. Я не понимаю, почему приехал именно сюда вчера. Но мне кажется, что я тебя знаю давно. И Петька… Он мой? – Вы просто перепутали действительности. – Да, ты права, между нами пропасть, – морщусь. Ее слова полны мудрости. И дело не в социальных различиях. Просто между нами целая жизнь, разница в возрасте и прошлое, от которого невозможно откреститься. – Ты любила Петиного отца? Ну, если конечно он не… «Не я» рвется с моих губ чертов вопрос. – Я его почти не знаю, – вымученная улыбка на лице Бэмби. – К чему эти фантазии? – Прости. Да, я навыдумывал. Позвоню и уйду. – Вам надо позавтракать. А потом уходите. Прошу вас. И подарки… Петр Дмтриевич, оставьте нас в покое. Я умоляю вас. Не давайте моему сыну каких-то несбыточных мечт. Пожалейте нас. – А на завтрак у нас…? – Овсяная каша и какао, – шепчут ее губы прямо в мой подбородок. – С сахаром? – Много сахара, – медовые озера плавятся, словно кусочки сливочного масла в проклятой каше. И в них я вижу страшную усталость. И ее нет у меня этой малявки. И Петьки нет. Я просто поплыл что-то. Может права Карка? С жиру бешусь. Хочу то, чего у меня нет. Но, черт меня дери, я хочу пенки сейчас. – А потом мне нужно идти на работу, с которой меня сто процентно уволили по вашей вине. И вам, наверняка тоже нужно править своей империей. – Я могу с Петькой посидеть, – черт, что я несу? – А пока ты варишь кашу, я с ним в приставку поиграю. – О, круто, – словно из-под земли выскакивает Петюша, просачивается между нами, краснея своими ушами. Крошечный щенок путается в ногах. Тявкает. Надо бежать, ломая чертовы чешки. Все мое существо орет об опасности. Это колдовство. Точно. – Мы поиграем в приставку с Флибустером. – Нет, – рубит Бэмби. Спасибо тебе, детка. Спасла от безумия, вызванного алкогольным делирием, точно. – Каша. Десять минут на завтрак и вы уходите. Навсегда. Петя, ты посидишь с тетей Любой. Флибустера дома ждет жена. Он просто заблудился. Он, просто, нафантазировал себе что-то. Такое случается. – Да. Да. Телефон. Каша. И мне пора. Петька, так бывает. Взрослые делают море глупостей. О которых потом жалеют. – Ты жалеешь, что пришел? – бесхитростный вопрос малыша выбивает из меня остатки разума. Но я должен ответить правильно. А точнее так, как этого хочет Бэмби.