Глава 30

– Ушли совсем недавно. Где-то час назад, – не раздумывая ни минуты, выдает миловидная воспитательница мне информацию. – А вы кто? Петин папа? – надо же, спохватилась. – Папа? – выдыхаю я непривычное мне слово. – Возможно. Слушайте, вы должны были сначала спросить кто я, прежде чем не пойми кому вываливать сведения. Вдруг я маньяк? Может я слежу за женщинами, ворую детей и людоедствую. Вы вообще соображаете…? – Я сейчас вызову полицию, – хмурится чертова баба, окатив меня ледяным взглядом. Наверняка только сейчас заметила, что я и в самом деле похож на психопата извращенца, которого ломает кататония. Мне срочно, просто до одури необходимо найти женщину и маленького мальчика, которые, от чего-то, мне невероятно нужны. Черт, почему она сбежала? Испугалась, что телефон разбила? Что ее так напугало эту странную олениху? Метель крутит фантастические завихрения, гонит по земле облака легкого снега. Стоят машины в пробках глухо. – Никуда она не денется. Сидит поди дома с сыном, чертова клуша, – дожил, уже сам с собой разговариваю. Слишком разрушительно влияет на мой мозг эта мелкая чертовка. И губа ее эта… Но кто она? Почему мне кажется, что я упускаю что-то. Что-то неимоверно важное ускользает, словно песок сквозь сжатые в кулак пальцы. Капризная губка, нос вздернутый, острые скулы и родинка в форме раскинувшей крылья крошечной бабочки на груди, прямо над небольшим розовым соском. Родинка. Резко бью по тормозам. Огромный джип встает как вкопанный. Раздраженно сигналят бедолаги сзади, которые чуть не уписались в зад хромированного монстра. А мне плевать. Сижу, словно оглушенный, прямо посреди проезжей части. Я уже видел эту родинку. Точнее точно такую же. Я не знаю Лилию, я знал другую женщину. Она ее точная копия. И Петька… Черт, пять лет. Мысли путаются, цифры скачут в голове. Я загибаю пальцы, как маленький мальчик, считаю. Кто-то стучит в стекло, но мне все равно… – Вы в порядке? – вопрос полицейского в приоткрытое окно, словно триггер. Сахар в крови на нуле, в ушах стоит вой кающихся грешников. Я не в порядке, мать его. Я… Она умерла? Лилия сказала, что ее мама… Если бы небеса могли свалиться на землю, то это произошло бы «вотпрямщас». Я не любил ее, ту взрослую и уставшую. Но она осталась в моей памяти, потому что была другой. Не такой, как Карка, и другие бабы вьющиеся вокруг. Она была настоящей и чистой. И Лилия… Она даже лучше. И я… Блядь, я… Почему так сложно даже себе признаться, что я с ума по ней схожу? Что загибаюсь от желания видеть ее каждый день, просыпаться с ней, держать за руку, воспитывать Петьку. Что я ее… – Может поедем на освидетельствование? – щурится боец, с подозрением всматриваясь мне в глаза. – Алкашкой не пахнет. Чем обдолбались, господин денежный мешок? Вы создали аварийную ситуацию. Могли пострадать люди. – Да пошел ты, – морщусь я, лезу в карман за конфеткой. – Сколько. Называй сумму, я сегодня не в настроении разбираться с вами. – Руки на руль, – в голосе летехи угроза, в руках табельный. Денек сегодня бомба. Нескончаемый. – Медленно. Что там у тебя? Леха, сюда быстро, тут у нас торчок с раздутым эго, – кричит он в сторону машины ДПС, припаркованной возле обочины. Зашибись. – Конфета у меня, она не опасна для окружающих. Расслабься. Слушай. Я отцом сегодня стал. Да будьте вы людьми, – хриплю я, задрав руки. Вытаскивают меня из тачки без пиетета. Руки ощущают металл наручников. Ноги разъезжаются в стороны. Да уж, замечательный день мог продолжиться только так же чудесно. Но самое поганое, я теряю время, которое играет совсем не в мою пользу сейчас. – Отпусти, конфету дай. В кармане. Быстро. – А то что? Может тебе еще по деснам дать, чтобы не отпускало? – А то выдам вам гипогликемический ступор. Слышь, лейтенант, ты хоть понимаешь, какие я могу вам устроить проблемы? – ну прекрасно. Веду себя как скот, ровно, так как любит Карка. – Что вы за люди такие, от вседозволенности облик человеческий теряете? – в голосе копа усталость. А и вправду, что мы за люди? – Знаешь, мне одна женщина тот же вопрос задала недавно. И я ехал к ней сейчас, чтобы сказать… Что она, твою мать, лучшее, что в моей гребаной жизни. И еще я узнал сегодня, что ее пятилетний сын… Что он мой, понимаешь ты, мудила? И что она лучшая мама для него. И что она мне страшно нужна. – Давай, романтик, бля, – хмыкает полицейский, – иди в карету. До выяснения обстоятельств примем тебя, посидишь, обдумаешь, как красотке ответить. Леха, дай ему карамельку, там в дверце у нас. А его конфетки на экспертизу сдадим, думаю они у него ох веселые. Гля какой роман тут сочинил, хоть экранизируй. А будешь хулиганить, еще и попытку дачи взятки должностному лицу припаяем. – Честный, значит? Ты хоть знаешь, кто я? – рычу от бессилия. Надо же было нарваться на принципиальных мусоров. – Ты понимаешь, что мне срочно нужно к ней? Срочно, пока не стало поздно. Ну будь ты человеком. – Это вам надо было человеком быть, с женщинами разбираться своими вовремя. Никуда не денется ваша мадам. Ждала и дольше, как я понимаю. Раз мальчику пять лет… И честность это не порок, господин «Кто я». Вам бы поучиться, тогда может не пришлось бы оправдываться перед женщиной. Я работу свою делаю. А перед законом все равны, даже Папа Римский. Нарушил бы он, тоже поехал бы в кутузку. – Мне положен телефонный звонок и адвокат. – У нас на положено, знаешь что положено? – подает голос невидимый Леха. – Приедем, оформимся и позвОнишь. Мобилу сдай и ключи от таки. Я уже вызвал эвакуатор. – У меня нет, – выдыхаю я. – Руки убрал. И если с моей машиной, что случиться, ты до конца жизни не расплатишься. Понял? – Понял, понял. Вперед давай в нашу машину. Она менее комфортная, зато с ветерком возит зажравшихся снобов замечательные обезьянники. Мажоры, бля. Время уходит, такое бесценное и важное. Пока я еду в тряском полицейском шарабане. Пока меня оформаляют в отделе, как какого-то забулдыгу, отбирают шнурки стоящие как вся эта богадельня, ремень, пока подписываю документы. Телефон получаю только спустя два с половиной часа. Помню на память только номер суки Каринки. – Дорогой. Ну наконец-то, я не могла тебя найти. Слушай, где ты? Я приеду. У меня для тебя… Петь, у меня новость потрясающая. Ты слышишь? – частит в трубку допотопного телефона, воняющего табаком давно чужая женщина. – Я в кутузке на Революционке. Бери адвоката и срочно вези сюда. Карин, быстро. Заодно и развод обсудим, чтоб два раза не ходить. – Развод? Знаешь… Хотя, жди, обсудим еще, – задумчиво тянет Карка, но в ее голосе я слышу нотки торжества. – Ладно, еду.