Глава 35

Петр Демьянов Эта женщина невозможна, притягательна и абсолютно невинна. Огненная и в то же время страная и чистая. И я схожу с ума от того, что потерял чертову уйму своей жизни без нее. Смотрит на меня своими медовыми омутами, закусив губу, и у меня в голове рвутся огненные салюты, от понимания, что она моя. – Я могу остановиться, – хриплю, чувствуя, как она вся сжимается. Тесная, девственная, охеренная, ошеломительная. Я вру, не могу. Даже если бы захотел. А я не хочу. – Нет, – ее тихий стон отключает все тормоза. Ее тело в моих руках звенит словно струна. Из горла рвется звериный рык. Заполняю ее, растягиваю медленно ломая преграду, медленно, боясь напугать или ранить. И она открывеатся навстречу, с готовностью и странным блеском в полуприкрытых глазах. Только моя. – Тебе больно? – дурацкий вопрос. Конечно ей больно, и это видно по ее тонким пальцам сминающим простыню, – Боже. Лилия, ты почему мне не сказала, еще тогда, когда я… – Мне хорошо, не нужно слов, продолжай, не останавливайся. Я так тебя ждала, – словно песком по стеклу. Тихий хриплый шепот проникает в подкорку, впивается словно тонкие нити под кожу, сращивая меня с судьбой. Мир схлопывается, все вокруг пневажно и несуществует, кроме центра моей вселенной. И это даже не безумие. Восторг и эйфория. Каких я никогда в своей чертовой жизни не испытывал. Ее стоны, мои крики. Эталонный кайф, способный рушить миры. По крайней мере мой пал навсегда. – О, боже. – шепчет Бэмби, выгиббаясь подо мной в сладкой судороге. И я больше не в силах сдерживаться. Просто безумею от яростного желания сделать ее своей навсегда. Оргазм оглушителен. Черт, не сдохнуть бы от этого безумного удовольствия. И она замирает, когда я кончаю в нее, совсем ослепнув и ошалев. Всхлипывает, когда я падаю на ее хрупкость своим телом. Боже. Я же ее раздавлю и сдохну от горя. – Мы забыли о презервативе, – хнычет мое счастье, уткнувшись носом в мою грудь. – А на кой черт он нам. Я Петьке обещал сестренку. – хриплю я, задыхаяс ь от бешеной скачки и от сердца колотящегося кажется во всем теле. – Может повторим попытку? – Ты очень торопишь события, – теперь в расплавленных медовоых озерах страх и странная неуверенность. – Петр, ты женат. И я… Я просто сошла с ума сегодня. Это не правильно все, понимаешь? Нельзя строить отношения на лжи и чужом несчастье. – Ты наивная девочка совсем, Бэмби. Ты просто не знаешь, как я живу. Не надо мучиться совсетью. У нас с Кариной брак давно только на бумаге. МЫ не имеем друг перед другом обязательств, – шепчу я в растрепанную макушку, пахнущую яблоком и солнцем. Чувствую себя странно, словно демон похоти соблазняющий невинную овыечку. Но я ведь не лгу. Так почему е мне тогда так противно от своих же слов? – А квартира эта? Она для чего? Ты… – Глупая ты, – мне не смешно. Черт, она эта крошечная женщина-девочка права абсолютно. Мы разные с ней. Я прожженый циник, она яркое солнце. И она делает меня лучше. За короткий период нашего знакомства. Ей удалось то, чего не удавалось еще никому за долгие годы, проведенные мной в какой-то идиотской гонке. Что она подумала, что я привел ее, такую чистую в квартиру, в которую водил баб? Такая, кстати, имеется. Черт, черт, черт. – Лилия, давай просто сегодня будем счастливы. Эта квартра мой сюрприз обещанный. Я ее купил для вас с Петькой. Ремонт доделают рабочие и въедете. Садик рядом, работа тебе не нужна больше. – А нас ты спросил? Ты весь в этом, Петь. И меня все это пугает. Я не хочу быть любовницей содержанкой. Я хочу другого. – Я разведусь с женой, Бэмби. Мне только ты нужна. Вы с Петькой. Черт, я люблю тебя, дуру такую. Родная, любимая, – нахожу ее губы своими, мягкие, податливые. Еще раз сойти с ума, еще, и еще… Целая ночь впереди. Наша ночь. – Люблю, – выдыхает она. Дарит меня себе раз за разом. Время исчезает, рассыпается на доли секунд, которые бесконечны. Мы приходим в себя под утро, когда за окном уже брезжит тусклый снежный рассвет, разбиваемый снежинками, летящими с серого неба, словно маленькие метеориты. – Ты просто космос, – шепчу я. – Может ты выпустишь меня хоть ненадолго? В душ например. Или выпить кофе. Я страшно хочу кофе. Он есть в этом доме? – улыбается Бэмби. Она права, надо хоть ненадолго остановиться. И если она задерится еще хоть на ту же долю секунды в этой кровати, то я снова рехнусь. – Кофе? Нет, моя королева, тут нет кофе. Тут вообще ни фига нет, и мы умрем от голода, но я готов. Сладкая смерть, – смеюсь я. Черт. Мне за всю мою жизнь не было так легко и спокойно, как сейчас. – Но твой дракон сгоняет прямо сейчас до магазина, а потом… Потом… – Мне надо домой к сыну, – улыбается Лилия, мягко и нежно. – Да, потом мы поедем к нашему сыну. И пойдем гулять, все вместе. – Тебе не надо на работу? – У меня двадцать лет не было отпуска. Имею я право провести день с самыми любимыми на свете? – притворно хмурюсь, едва сдерживая рвущийся из горла смех. – И не закусывай губу, пожалуйста. Это ставит под угрозу все наши планы, включая кофе. Брюки свои я нахожу на полу прихожей, как и смешные брючки моей Лилии, и ее трусики. Она смотрит на это безобразие, стоя в дверях спальни, завернутая в простыню. Без грамма косметики, непричесанная, она еще более мне кажется желанной. Такая настоящая, какой никогда не была моя законная джена. Черт… Из кармана выпадает последний подарок Карки, и мне он кажется сейчас угрожающим. Маленькая коробочка перевязанная розово-голубым бантом. – Это что? – спрашивает Бэмби. – Не знаю. Карка вчера подарила. Лиль, это ерунда, не стоит даже твоих мыслей. Просто забудь. Опять какая нибудь безделица. Она мастер на пустые подарки. Детка, ну… – Не называй меня деткой, пожалуста, – ежится Бэмби. Не сводя взгляда с чертовой коробки. – Петр, мне правда пора домой. Вызови такси. – Лилия, прекращай. Черт, тебе вообще не стоит даже думать о моих проблемах, я сам разберусть с Каринкой, адвокат уже готовит документы. Да черт с ней с этой чертовой хренью, со злостью бросаю гребаный подарок в стену. Даже сейчас Карке удается испортить мне жизнь. Мерзкий подарочек разлетается от удара. И чертов космос превращается в вакуум, когда я вижу сюрприз жены, валящийся на пол. Пластмассовый футлярчик дорогого теста на беременность. И две полоски, горящие огнем, такие яркие, что кажется их видно с космической станции. И я вижу глаза Лилии, полные такой яростной боли, что мне хочется упасть перед ней на колени, и молить о пощаде. – Вызови мне такси, – хрипит она, вырываясь из захвата моих рук. – Петр, не могу. Отпусти. Я не хочу так, ты слышишь, – иступленно кричит она, раздирая в клочья все мое существо. – Ты знал? Ведь знал… А я дура. Черт, я такая идиотка. – Я не знал. Детка, я разберусь, – звучу я погано и мерзко сейчас. И чувствую себя подонком и скотом. Карка так любит меня называть, прямо в точку. – С чем? С ребенком? Как с Петюшей разобрался и с моей матерью? Просто откупишься? Я думала ты другой. Отпусти. И я тебе не детка. Черт, дура, кому поверила? – Подожди, что ты говоришь такое? Я не знал Про Петю, представления не имел. И мама твоя не приходила ко мне за помощью. – Не верю. Ни одному слову. Она мечется по прихожей. Натягивает на себя свои вещи дешевые, и мне кажется, что земля сейчас взорвется. И эти ее обвинения необоснованные злят и доводят меня до белого каления. – Лилия, подожди. – С Петей не могу запретить тебе видеться, он твой сын. Звони тете Любе, она мне скажет график ваших встреч. Не чаще двух раз в месяц. Так будет честно. Попробуешь отнять его у меня, берегись. А ко мне не приближайся, никогда, – словно приговор она мне подписывает расстрельный. И взглядом медовым бьет, как хлыстом, наповал. – Спасибо за науку. Научил меня никому не доверять. Ненавижу. – Лилия… Дверь с грохотом захлопывается. Она уходит, с мясом выдрав из груди мои сердце и душу. И мне бы бежать надо за ней, но я вспоминаю полный ненависти медовый взгляд и понимаю, что она права… Набираю номер. Владик откликается сразу. Ждал всю ночь в машине возле подъезда, сто процентов. – Проследи за Лилией. Проводи до дома, а потом отвезешь меня домой. Меня там ждет беременная жена. Она хотела чтобы я с ней остался. Что ж, бойтесь своих желаний.