Глава 13
– Собирайся. Нам нужно кое-куда съездить. – объявляет Денис, даже не потрудившись сначала постучать и поздороваться.
Ну, да. Чего уж там. Мог бы сразу с ноги дверь открыть.
Я фыркаю и демонстративно отворачиваюсь от него, игнорируя. И продолжая листать ленту социальной сети, вкладку которой едва успела открыть, чтобы спрятать другую.
Пока сидела в номере сам на сам, времени даром не теряла, ища того, кто смог бы помочь мне. Но при этом держать язык за зубами. К сожалению, девяносто девять и девять процентов моих знакомых и якобы хороших друзей по итогу оказались не подходящими под данную категорию.
Кусая губы от волнения, я продолжала искать хоть кого-нибудь. Но, единственный, кто подходил под данную категорию, был Роман Грозовский… Который сейчас колесит в свадебном путешествии со своей любимой.
На этом моменте я чуть не разгрохала телефон об стену. Пришлось взять себя в руки, ибо телефон пока был моей единственной связью с внешним миром. Той самой спасительной ниточкой.
Третьим в рейтинге доверия стоял брат Ромы, Кирилл, но тот, вместе с номером «один» – моей любимой и дорогой подругой Алиной – тоже сейчас на другом конце света. Вот и осталась я одна у разбитого корыта. Спасать меня некому.
Как раз на данной минорной ноте, Денис и почтил меня своим нежеланным присутствием, усугубив тем самым моё и без того удрученное состояние.
– Таня, – грозное рычание. Но меня уже этим не проймешь. Знаем, проходили. – Выбирай. Либо ты почти сутки сидишь в запертом номере, либо шустро подскакиваешь, собираешься и едешь со мной.
– Лучше уж в номере посижу. – упрямо бурчу себе под нос, хотя перспектива куковать в четырех стенах меня мало привлекает.
Быть может, пока он будет шататься непонятно где, у меня получится подкупить администратора. Или на крайний случай, как-нибудь сбежать самой.
– Б*ять, да в тебе упрямства больше, чем у самого старого и строптивого козла! – бесится чудовище и в пару шагов сокращает расстояние между нами. Хватает меня за подбородок, вынуждая смотреть на него, но я настырно отвожу взгляд.
Век бы его рожу не видела!
– Считай, что я тебе ничего не говорил. Выбора у тебя больше нет.
– Чего?! Это ещё что за новые правила? Мы в детском саду что ли? Захотел – сказал, захотел – забрал свои слова обратно!
– Видимо, в детском, раз ты ведешь себя, как маленькая девочка. Дуешь губы и обижаешься. А я, между прочим, похитил тебя и могу сделать с тобой всё, что душе угодно. О чем ты, вероятно, благополучно забыла, потому что я решил не относиться к тебе по-скотстки. – приближает лицо к моему максимально, обдавая дурманящим запахом сигарет и чего-то терпкого. – Ах, прости, оговорился. Не по-скотски, а так, как ты привыкла обходиться со всеми, кого считаешь ниже себя по положению.
Злость, вспыхнувшая между нами, достигает своего апогея. Внутри всё просто горит от желания выплеснуть её хоть куда-нибудь. И я нахожу способ. Его руки на моём лице – они должны исчезнуть прямо сейчас.
Размах. Удар. Хлопок. Взгляд глаза в глаза: его, взбешенный от пощечины, и мой, готовый к любым последствиям.
К слову, руки он так и не убрал. Пальцы, наоборот, ещё крепче ухватились за подбородок, сжимая.
– Никогда не смей больше поднимать на меня руку, – очень низко произносит Денис. Его голос не идет ни в какое сравнение с горящим яростью взглядом потемневших в одно мгновение глаз. Он холоден, как лёд.
– А я разве не предупреждала, чтобы ты не смел прикасаться ко мне, когда тебе заблагорассудится?! – шиплю, сквозь стиснутые зубы.
Сердце бьётся со всей дури, готовое вырваться в любую секунду из груди и убежать, куда глаза глядят. Зато мозг хочет противоположного – закопать лохмато-бородатое чудовище где-нибудь под ёлкой, на его же даче.
– Я буду делать с тобой всё, что захочу.
– Да с чего бы это? – пытаюсь оторвать его руки от своего лица, возмущаясь.
Бесполезно. Его клешни впились без шанса на освобождение. Рычу от натуги, ещё около пол минуты стараясь высвободиться. А потом просто взрываюсь. Точка кипения доходит до своего предела, шараша по нервам.
Я вновь замахиваюсь, на этот раз намереваясь не просто залепить пощечину этому уроду, возомнившему себя королём всего мира, а втащить! Да так, чтобы остался синяк на его идеально квадратной челюсти, как минимум!
На этот раз Денис на чеку. Он перехватывает мою руку на полпути. Успевает схватить и вторую руку, метящую в левую половину челюсти. Одним неуловимым движением, соединяет мои руки, держа их одной широкой лапищей. Крепко стискивая запястья. Поднимает их над моей головой, и свободной рукой опрокидывает меня на кровать, где я сидела, устраиваясь между моих ног.
Причём проворачивает всё с такой легкостью, словно не его ранили несколько часов назад и мне всё это просто приснилось!
Я извиваюсь, как змея, но это мало помогает. Любая попытка укусить, пнуть пресекается на корню. Он, словно каменная глыба, с которой мне не справиться. Я абсолютно бессильна. И только сейчас замечаю, что Денис намного больше меня. Это как сравнить Камаз и небольшую дамскую машинку.
Ещё минуту вяло барахтаюсь для приличия, хотя сил совсем не осталось. Меня накрывает слабость. А на место злости приходит полное опустошение, которое тут же заменяют слёзы.
Желание плакать вызвано жалостью к себе и бессилием.
– Успокоилась? – басит это чудовище, чуть ли не лежа на мне.
Я закусываю губу, чтобы позорно не разреветься прямо под ним. У него на глазах.
Нет, ни за что я не доставлю этому гаду такого удовольствия!
– Я предупреждал. – видимо, он замечает предательский проблеск в моём увлажнившемся взгляде, потому что его голос звучит мягче. – Не нужно сопротивляться и пытаться противиться неизбежному. Все равно всё будет так, как я сказал. Надеюсь, на этот раз ты окончательно в этом убедилась, птичка.
Я поворачиваю голову на бок, не желая его видеть. Не желая слышать. Не желая чувствовать. Пытаюсь абстрагироваться. Так, словно меня тут нет. Будто не я лежу под ним, позорно распятая на кровати с задравшимся до пупа свитером. Благо, что на мне хотя бы штаны сейчас, а не юбка. Иначе слез бы точно было не избежать…
– Не вынуждай меня быть грубым, малышка. – я невольно кошусь на Дениса, потому что чувствую сильную перемену в его голосе. В энергетике, витающей между нами.
И не ошибаюсь в предчувствии, потому что карие глаза моего персонального чудовища темнеют, становясь бездонными омутами – всю радужку заполняет зрачок. Ноздри трепещут, как у животного, пытающегося уловить запах.
Не знаю, что со мной происходит, но тело предательски реагирует на невербальные действия мужчины. Соски под свитером топорщатся, неприятно царапаясь о ткань. Низ живота сводит сладостным спазмом предвкушения, а между ног становится влажно.
А ведь я их даже свести не могу! Денис до сих прижимается ко мне своим… О, боже! Да у него дикий стояк в штанах!
– Даже не думай! – предостерегаю его, когда ощущаю, как его свободная рука с талии ползёт вниз. Прямиком к тому месту, где невыносимо пульсирует. – Не смей, Денис!
В ответ он лишь хрипло хмыкает.
– Вот уж нет, птичка. Ты задолжала мне одно наказание за побег, которое я тебе простил, потому что ты спасла мне жизнь. – его голос хриплый, вкрадчивый. Вызывающий табун мурашек по телу. – Но сегодня ты снова нарвалась на наказание, когда влепила мне пощечину. И откладывать наказание я не намерен, малышка. Сейчас ты расплатишься за своё непослушание.
Его пальцы легко расстегивают пуговицу и ширинку, и без всякого сопротивления ныряют под трусики. Скользят к лону, задевая по пути гиперчувствительный клитор, заставляя меня вздрогнуть. А когда прикасаются к влажному средоточию желания, улыбка на губах мужчины становится порочной.
– И снова ты мне врешь птичка. Хитрая-хитрая маленькая птичка. – он склоняется к моему уху, опаляя его горячим дыханием. Прихватывает мочку. – Думаю, тебе даже понравится мой способ наказания.
– Прекрати каждый раз обвинять меня во лжи!
– Так перестань врать, чтобы я прекратил. – чередует слова с поцелуями шеи.
Кажется, ему абсолютно всё равно, что бы я сейчас ни говорила.
Просить его остановиться, как я поняла, бесполезно. Поэтому я просто замолкаю и принимаю неизбежное. Хочет взять меня силой? Пусть берёт.
«Вот только спать спокойно после этого он точно не будет.» – проносится в голове мрачная мысль.
– Всё? Сдаешься? – будто издеваясь, хрипит похититель. И натыкается на мой взгляд, полный ненависти. Усмешка покидает его губы. – Не нужно смотреть на меня, как на врага народа.
– А то что? Ударишь? Изнасилуешь? – выплёвываю. – Ну, так вперёд! Одно из этого ты точно совершишь, так чего тянуть? Или любишь играть с жертвой?
Его глаза превращаются в пару щелок.
– В чужом глазу соринку видно, а в своём бревна не замечаешь? – Денис рвано дышит, а его ладони на моем теле сжимаются сильнее. – Уже забыла, как ты сюда попала и по какой причине? Забыла, чем ты должна мне платить всю неделю?! Каждый день! И если я до этого момента не брал с тебя причитающееся за нанесенный моральный ущерб, это не значит, что прокатило, птичка!
Его слова сбивают с толку. Я удивленно замираю, смотря на него во все глаза.
Неужели он… Убеждает самого себя? Неужели не может взять силой?
Весь его монолог больше походит на то, что он пытается найти причину, чтобы оправдать себя. Оправдать то, что он собирается совершить.
Но… Почему?
В мыслях происходит диссонанс. Его мрачно-брутальный образ похитителя никак не вяжется со слабостью. А он именно её сейчас и демонстрирует.
Слабость передо… мной?
Я совершенно сбита с толку. В мыслях проносятся все наши встречи с ним. И я понимаю, что ни разу за всё время он не принуждал меня к чему бы то ни было. Да запугивал. Да выводил из себя. Да рычал и набрасывался, угрожая взять силой. Но…
– Ты что, влюбился? – выпаливаю бредовую мысль, которая первой приходит в голову.
Денис отшатывается от меня. Как в прошлый раз. И, когда я уже решаю, что он снова сбежит, мужчина вдруг меняется на глазах. Будто в нём переключили некий тумблер. Взгляд покрывается коркой льда, а тело напрягается.
А в следующую секунду он целует меня. Жестко. Нагло. Властно. Не так, как в прошлые разы. Денис вторгается в мой рот языком, не обращая внимания на протестующее мычание с моей стороны.
Мужчина перестаёт удерживать мои запястья, но не даёт даже опомниться, хватаясь обеими руками за свитер и легко разрывая несчастную пряжу на две части. На его лице суровая и решительная маска.
И вот теперь я уверена на все сто – я доигралась с огнём. Он не остановится. Не нужно было его провоцировать… Видимо, ничему меня жизнь не учит…
– Денис, – пытаюсь воззвать к его разуму, но поздно. Слишком поздно для нас обоих.
– Замолчи. – раздаётся низкий утробный рык, мало похожий на человеческий. А следом он с треском стаскивает с меня штаны.
Я бы могла и дальше пытаться сопротивляться, но уже видела, насколько он силён и насколько это бесполезное занятие. Поэтому послушно закрываю рот и принимаю неизбежное.
Причем, на этот раз, вина целиком и полностью на мне. Ведь Денис и вправду не делал мне ничего по-настоящему плохого. А я только и делала, что провоцировала его. И вела себя, мягко говоря, не очень.
И всё из-за амбиций и высокомерия. Из-за привычки. Той самой, которая и послужила причиной, почему я и оказалась похищенной.
Остаюсь в одном нижнем белье перед ним. И, несмотря на то, что в некогда огненных карих глаз сейчас царит арктический холод, в них мелькает едва заметная искра, стоит взгляду мужчины пройтись по моему телу снизу вверх.
– Влюбился, говоришь? – хрипит, возвышаясь надо мной. – Идиотизм! Как можно влюбиться в такую, как ты? А? Птичка? В высокомерную суку, ставящую себя выше всех остальных. В ту, что спит с кем попало, даже не задумываясь, просто потому, что захотелось. Да что в тебе есть такого, за что можно полюбить? Только для секса и годишься. И то потому, что телом вышла.
Его слова не просто режут. Они разбивают остатки призрачной надежды на что-то хорошее в моей жизни. Горло стискивает спазм, и я задыхаюсь от боли. Глаза щиплет от подступивших слёз.
– Да что ты знаешь обо мне? О моей жизни? Кроме того, что накопали твои люди. О том, почему я себя так веду? Ты когда-нибудь был на моём месте, чтобы вот так просто судить?! – выкрикиваю, чувствуя, как по щекам катятся слёзы.
Денис с силой стискивает челюсти, отчего на его скулах играют желваки. На лицо падает тень, но он продолжает сверлить меня своим темным омутом. Черной дырой, которая вытаскивает наружу всё то, что я с таким успехом много лет прятала от других.
– Всю мою жизнь выбирали не меня! Родители – работу. Друзья – деньги и власть. Тот, кого я любила столько лет – другую. – судорожный всхлип заставляет прерваться. – Так почему я не имею права поступать с остальными так же? Да кто ты такой, чтобы решать мою судьбу?! Как смеешь осуждать, сидя сверху и демонстрируя власть?! Чем ты лучше?!
Кадык на его шее нервно дергается пару раз. Во взгляде, направленном на моё заплаканное лицо, проскальзывает сожаление. Но он упрямо молчит, сжав губы в тонкую линию.
Дениса хватает ещё на несколько секунд, прежде чем он с силой зажмуривается и шумно выдыхает. Стон бессилия оглашает тишину комнаты.
Он неспешно склоняется ко мне. Тянет руки к щекам, намереваясь стереть слезы, но я отбрасываю его ладони от себя, не желая принимать жалость. Но это не останавливает его. Не останавливает и то, что я начинаю яростно молотить руками его грудь, когда он пытается обнять меня.
– Ненавижу! Ненавижу вас всех!
– Ч-ш-ш, – не обращая внимания на мою истерику, впервые вырвавшуюся наружу за столько лет, мужчина ласково гладит меня по голове. – Прости меня, малышка. Не плачь. Теперь всё будет иначе. Они не знали, от чего отказались. Кого потеряли. – произносит те слова, которые я всегда хотела услышать.
Но не от него…
Слабость и апатия накатывают незаметно. Я просто понимаю в какой-то момент, что больше не могу занести руку для очередного удара. И вместо этого льну к мощной груди, ощущая, как обвиваются сильные и горячие руки вокруг меня, закрывая от всего мира. Пряча.
И я понимаю, что всю жизнь мне не хватало именно этого – обычного человеческого тепла.
Денис ложится на бок, увлекая меня за собой и укладывая мою голову у себя на плече. Продолжает гладить по волосам, от чего слезы незаметно заканчиваются. Как и внезапный нервный срыв. Остаются только нечастые всхлипывания. Которые тоже вскоре утихают.