Глава 23

Три недели спустя…

Алина вздыхает в очередной раз. На лице подруги полнейшее недоумение. Она хмуро смотрит на меня из-под густой челки, падающей ей на лоб, и переспрашивает вот уже третий раз:

– И ты просто уехала? После всего? – всё ещё не может в это поверить.

– А что мне оставалось? Стоять под дверью и смотреть на то, как он ищет жалкие оправдания? Или ещё хуже – вообще не оправдывается и смеётся надо мной, слово в слово повторяя то, что рассказала мне Регина?

– Ты точно та самая Татьяна Соловьёва, а не её жалкая пародия? – в голосе подруги сквозит сомнение. Лина поднимает голову со сложенных на столе рук и снова вздыхает, качая головой. – Та Таня, которую я знаю, никогда бы не сбежала. Она бы сначала отправила в нокаут всех соперниц, а потом отбила Дэну яйца за то, что он сделал. И только после этого гордо бы ушла. Но точно не сбежала бы! – яро восклицает Алина и роняет подбородок обратно на сложенные на столе руки.

– Та неделя действительно сильно изменила меня. Я стала по-другому смотреть на мир и на людей. – не спешу спорить с подругой.

– Не скажу, что прошлая ты была ангелом во плоти, которому не нужно было меняться и работать над собой… – подруга делает паузу, а я не сдерживаюсь и закатываю глаза. – Сама знаешь, что я не согласна со многими твоими жизненными устоями, – косится на меня Лина, сложив губы трубочкой, – но, не пойми меня неправильно, раньше ты мне нравилась больше. Сейчас же от тебя одна бледная тень осталась.

И, правда…

Я обхватываю холодными ладошками кружку с чаем, согревая их, и отвожу взгляд в окно. Слежу за стройными рядами снежных хлопьев, медленно летящих вниз. Зима всё-таки решила порадовать нас в канун нового года снегом. А то за прошедшие недели надоели грязь, слякоть и серость, так похожие мои будни и мысли.

С того дня я больше ни разу не виделась с Денисом. Хотя и не раз замечала бессонными ночами, которые проводила в слезах, знакомую черную иномарку под окнами. Но, видимо, Ставровски просто наблюдал за моими страданиями со стороны, поэтому и не предпринимал никаких попыток поговорить.

Кроме тех… Единственных.

Сразу после случившегося, он разрывал мой телефон звонками. Закидывал сообщениями в стиле: «нам нужно поговорить». Но не более. Денис не пытался оправдаться, не пытался выловить меня в универе, чего я очень боялась (зная его характер) и одновременно хотела до дрожи в коленях, когда ходила первую неделю на занятия.

Но, видимо, я знала того Дениса Ставровски, которого на самом деле не существует.

В глубине души я очень сильно хотела, чтобы он всё же выследил меня. Остановил. Заставил выслушать его. Мне очень сильно хотелось, чтобы всему произошедшему нашлось какое-то волшебное оправдание. Что всё это случайность. Что всё было подстроено… Но раз он не предпринимал никаких попыток, значит, так и было. И он всего лишь проучил меня. Обошелся со мной так же, как и я с ним.

И это отравляло меня изнутри. Я выла по ночам в подушку, а днём, как ни в чём не бывало, шла на занятия. И всё на что-то надеялась… Но дни шли, и ничего не менялось. А буквально спустя пару дней прекратились и звонки с смс.

– Так ты смотрела записи? – спрашивает Алина, выдирая меня из вязких, затягивающих в свою черноту, воспоминаний и грусти.

Я поворачиваю голову и смотрю на чёрную коробочку, в которой храню те самые две флешки, переданные мне Региной. Она мирно стоит на книжной полке рядом с другими памятными для меня вещицами, и постоянно напоминает о том, чтобы я больше никогда в жизни не открывала никому свою душу.

Найдя в себе силы подавить судорожный вздох, отрицательно качаю головой. Подруга шокировано вскидывает брови.

– Ты серьезно?!

– Я не смогла… – голос срывается. Хрипит. Меня душат слёзы, которые я сдерживаю из последних сил. – Не смогу…

Лина замечает это и поднимается со своего места. Обходит меня со спины и крепко обнимает, положив подбородок мне на плечо.

– Ну, ты чего совсем раскисла, солнышко? – тихо произносит она, и плотина всё же прорывается. Большие солёные капли срываются вниз, оставляя на столе свой след. – Я, конечно, всё понимаю, но ведь ты сама говорила мне тогда, в аэропорту, что делать поспешные выводы – ошибка. И только благодаря тебе мы с Кириллом не потеряли так много времени. И непонятно, сколько бы это продлилось без тебя и тех нужных слов… Поэтому я повторю тебе то, что сказал мне один мудрый не по годам человек. – в её голосе слышалась теплая улыбка. – «Нельзя узнать полный контекст, слыша лишь одну версию происходящего. Это принцип судьи. Нужно было войти и дать ему шанс объясниться».

Я не могу не рассмеяться сквозь слёзы.

– Ты слово в слово запомнила то, что я тебе тогда сказала? – неверяще шепчу ей в ответ. На что Лина лишь крепче меня обнимает, кивая головой несколько раз.

– Такое забудешь… – хмыкает она.

Мне хочется нервно засмеяться от того, насколько моя ситуация перекликается с её. И что, действительно, если ты даёшь совет другому человеку, то ты мудр не по годам, и всё кажется таким легким и простым в решении, но как только ты сам попадаешь в похожие обстоятельства, разом забываешь весь свой накопленный опыт и знания. Особено если это касается дел сердечных, в которых балом правят эмоции.

Может, это карма? Бумеранг? Попытка научить меня тому, что не всё в этой жизни решается так просто, как я всегда считала?

Алина не слышит моего внутреннего монолога, поэтому добавляет:

– Никогда не поздно всё изменить и выяснить. Если это мучает тебя и гложит вот здесь, – подруга прикладывает руку, согнутую в кулачок туда, где бьётся сердце, – то, нужно посмотреть записи. В конце концов, согласиться поговорить с ним, он ведь пытался назначить встречу, а значит, ему небезразлично, что ты могла подумать.

Я горько ухмыляюсь.

– Поверь, если бы он захотел, то уже давно подловил меня у дома и поговорил. Вспомни Кирилла, тот мигом к тебе в аэропорт примчался. Всех диспетчеров на уши поставил, лишь бы найти тебя. – мои губы растягиваются в улыбке.

– Откуда тебе знать, почему Денис не стал этого делать? Может, он просто не хотел давить на тебя, прекрасно зная твой характер. – Лина плюхается обратно на стул рядом со мной. – А может, у него были на то какие-то причины. О которых ты бы могла узнать, если бы не упрямилась. – смотрит на меня хитрым прищуром синих глаз. – А теперь представь, что ты три недели провыла впустую! – делает «ужасный» взгляд.

– Сомневаюсь. Но записи… – снова перевожу взгляд на черную коробочку. – Я не смогу на это смотреть. Как он спит с другими. Причем, не с одной, а с… двумя. – запинаюсь.

Меня пробирает нервная дрожь. Руки начинают подрагивать, и я заглушаю новый поток слёз тем, что отпиваю немного чая.

– Горе ты моё луковое. – сочувственно произносит Алина и, протянув руку вперед, гладит меня по волосам. А потом её глаза загораются нездоровым блеском. – А давай, я посмотрю, что на этой дранной флешке?

– Не ожидала от тебя. – с сомнением кошусь на подругу. – Кто бы мог подумать, что всё это время в моей лучшей подруге спала латентная извращенка! – пытаюсь шутить, утирая слёзы. – Увижу Кирилла, дам ему подзатыльник за то, что настолько развратил мою скромную монашку!

– Эй! – возмущенно восклицает она. – Я же просто хочу помочь! Вредина. – и показывает язык. – Так, хватит разговоров, – решительно поднимается с места, стукнув руками по столу. – Показывай, где эта флешка, гони ноут и я составлю тебе чуть позже краткий пересказ. Прямо, как ты мне перед уроком литературы, когда я училась в школе. А если хочешь, то посмотрим вместе. Обещаю подержать тебя за ручку. – ехидно тянет она.

– Похоже, ты не оставишь меня в покое? – вопрос риторический, потому что и без этого ясно, что не оставит.

Но она всё равно отвечает:

– Ни за что! На носу новый год, и нужно встретить его либо отпустив всё плохое и начав с чистого листа, либо дав себе шанс на счастье. Так что гони флешку! Быстро! – требовательно протягивает руку ладонью вверх.

Обреченно вздыхаю, поднимаюсь со стула и иду к книжной полке. Сердце ухает куда-то вниз, когда я беру маленькую черную коробочку и зову Алину в зал. Она бодро шагает следом за мной, но не сдерживает саркастичного взгляда, заметив черный квадрат в моих руках.

– Ну, прямо-таки настоящий траур. Кто бы мог подумать, что за всем твоим «Я себя сделала сама. Я никому ничего не должна», прячется такая вот розово-сопливая девчушка.

– Если ты сейчас же не прекратишь, я запущу в тебя чем-нибудь. – кидаю хмурый взгляд на слишком уж весёлую подругу.

Конечно, её бравада понятна – хочет отвлечь меня от проблем. Да и на это есть ещё одна причина – шикарный медовый месяц, с которого она вернулась пару дней назад. И я не планировала омрачать Лине настроение своими проблемами, но не поделиться наболевшим с той, что мне, как сестра, тоже не могла.

Она всё равно бы заметила рано или поздно. А Алина очень не любит, когда я от неё что-то скрываю. Так что этим бы точно испортила ей настроение. Или ещё хуже – обидела бы.

– Да брось, у меня хорошее предчувствие. – отмахивается от меня.

Мы с Алиной усаживаемся на диван. Она ставит ноут на столик перед нами, и вставляет протянутую мной флешку. После чего бодро клацает по клавишам, открывая приложение для запуска видео.

У меня внутри всё холодеет. Я дышу через раз, понимая, что всё ещё не готова увидеть то, что хранится на этой флешке. Заметив моё состояние, Лина придвигается ближе и уже без напускной веселости говорит:

– Тань, я понимаю, что тебе тяжело, но это нужно сделать. – твердо подчеркивает главное. – Даже просто ради себя. Ты выглядишь ужасно, прости меня за откровенность! Одни впалые глаза с чернотой под ними чего стоят! Не нужно быть великим умником, чтобы понять, что ты рыдаешь ночами. Так дальше продолжаться не может, ты попросту измучаешь себя. А толку?

Подруга приобнимает меня за плечи и указывает наманикюренным пальчиком на экран ноутбука.

– Мы сейчас посмотрим запись, и после этого всё встанет на свои места. Либо ты поймешь, что он действительно мудак, который слезинки твоей не стоит, и выбрасываешь его из своей жизни. Либо извлекаешь урок из произошедшего, и, наконец, принимаешь приглашение Дениса поговорить, дав ему шанс объясниться. Ибо каждый заслуживает хотя бы того, чтобы его выслушали.

– Это мне говорит человек, который сделал поспешные выводы, всего лишь подслушав телефонный разговор? – хмыкаю я.

Лина беззаботно пожимает плечами.

– Все мы ошибаемся. И твой Дэн не исключение. Но для этого и нужны друзья, чтобы вытащить подругу из депрессии, или же помочь закопать хладный труп. – подмигивает мне.

– Алина! – растроганно произношу я, наконец, ощущая, что снова могу искренне улыбаться.

– Я тоже тебя люблю, Тань. – заключает в крепкие объятия. – Ну, что? Смотрим?

Я неуверенно киваю. Подруга нажимает на пробел, запуская видео. Пути назад нет. И с первых секунд я забываю, как дышать.

Первое, что ударяет по моим органам чувств – это смех. Несколько женских. Кокетливых. И два мужских. Один из которых я знаю слишком хорошо – хриплый, рокочущий.

Не в силах отвести взгляд, смотрю в экран ноутбука. Алина, как и обещала, держит меня за руку, и это придаёт сил. Теперь я не просто слышу, а вижу Алана, рядом с которым крутится Регина и ещё какая-то блондинка… Хотя нет, не какая-то, а та самая, что лежала на кровати с Денисом, когда я застала их.

Ставровски же сидит за столом один, спиной к камере. Он расслаблен. Беседует с Аланом на сторонние темы, размеренно покачивая в руках стакан с виски. Его отца нет рядом, хотя он должен был быть, судя по тому, что Лео передал, что именно отец звал Дениса.

Регина массирует плечи Алану, а Света, кажется, так её зовут, походкой от бедра обходит круглый стол. Кладёт руку Дэну на плечо и ведёт ладонью вдоль спины, сгибаясь ближе к нему (наверняка светя грудью прямо перед его лицом). И тем самым вовсе закрывает собой Ставровски уже своей спиной, скрытой под меховой накидкой.

Бессмысленный разговор Алана и Дениса прерывается вовсе – их и без того негромкие голоса прекращают что-то обсуждать. Я вижу только довольное, хищное лицо Алана. Он салютует Ставровски, и залпом выпивает свой напиток. Регина же улыбается во все тридцать два, следя за Денисом и блондинкой, которая не перестаёт ласкать его руки, водя по ним вверх-вниз.

– Знаешь, – внезапно во весь этот «немой» театр врезается голос Алины, который кажется слишком громким, потому что я напрягала слух изо всех сил, чтобы расслышать хоть что-то важное, – что-то запись странноватая. – она хмурится и склоняется ближе к экрану. Прищуривается, когда отматывает видео назад и внимательно смотрит снова этот отрывок.

– Что тут странного? – не понимаю я. Во рту сухо, как в Сахаре. Хочется выпить чего-нибудь. И желательно алкогольного происхождения.

– Смотри, – она откидывается назад, и придвигает ноут ближе, разворачивая ко мне. – Денис всё время сидит спиной. Пока они разговаривают, он просто пьёт… Что это? Коньяк? Виски? – рассуждает вслух. – Ладно, неважно. – отмахивается, закусывая губу. – А теперь смотри. Вот. – она ставит видео на паузу, показывая указательным пальцем Дэна. – Посмотри, как странно он сидит. Точнее, не сидит, а словно заваливается вбок.

– Ну, так ещё бы. Столько выпить. – я сжимаю челюсть с такой силой, что она начинает болеть.

– Ага, и в этот момент, как раз вовремя, подходит эта блондиночка-спасательница. – ехидно продолжает подруга. – Да и улыбка у этого мужика слишком уж довольная, когда он смотрит на твоего Дениса. Словно у кота, который объелся сметаны, но предварительно подлил в неё валерьянки.

– Я ни разу не видела, как Денис пьёт. При мне такого не было. Не наводит на определенные мысли, почему он этого не делал? – с намеком смотрю на Лину. – Поэтому откуда мне знать, как он ведёт себя в состоянии алкогольного опьянения?

Она цокает, и прикасается пальцем к моему лбу.

– Это тебе Регина сказала, если я правильно помню, так ведь? – киваю, подтверждая. – И мне теперь всё больше начинает казаться, что всё было тщательно и до деталей спланировано заранее. И уж точно не Региной. А вот этим вот мужиком. – указывает на Алана.

– Ты успела в следователи записаться? – мой голос пропитан сарказмом. Я боюсь даже допустить мысль, что Алина может быть права. Я не могу снова дать себе надежду.

– Хорошо. Смотрим дальше. – быстро соглашается со мной, не пытаясь убедить в своей теории.

Видео продолжается. Денис резко встаёт с места, от чего Света едва успевает отпустить его и отойти в сторону. Его руки упёрты в стол, Дэн нависает над ним. Смотрит перед собой, вероятно, на Алана, и что-то неразборчиво рычит. Деловой партнёр вскидывает руки перед собой знакомым жестом, и громко произносит:

– Хорошо-хорошо, как скажешь, Дэн. Они твои. Мог просто попросить.

Всё выглядит так, как будто Ставровски удовлетворился ответом. Он спустя пару секунд плюхается обратно на стул и сжимает руки в кулаки. Неспешно поворачивает голову, пытаясь разглядеть что-то позади себя. И если у меня до этого и были какие-то сомнения, что это мог быть не Денис, то они мгновенно развеиваются.

Это точно он. Качество камеры достаточно хорошее. Я могу разглядеть чуть ли не каждую черточку его лица. Поэтому удивляюсь, заметив, что Ставровски не расслабленно улыбается, как я считала всё это время, а хмурится. Выражение его лица суровое и напряженное.

– Что там вообще происходит? – вставляет свои пять копеек Алина.

– Якобы сделка. – хмыкаю. – Вот только я точно знаю, чем она закончится.

В груди тут же, как подтверждение моим словам, что-то сжимается, отдаваясь болью по оголенным до предела нервам.

– Ч-ш! – шикает на меня подруга, внимательно следя за каждым движением на камере.

Я же скептически смотрю в экран ноута. Стараюсь. Но видеть каждую секунду этого видео для меня – настоящая пытка.

А потом начинается то самое. И моё сердце сковывают ледяные тиски. Я дышу через раз, глядя на то, как Алан поднимается из-за стола, и говорит персоналу убраться отсюда. Подкуривает сигарету, облокотившись о барную стойку, смотря на то, что разворачивается прямо на его глазах.

К Ставровски подходят обе женщины и начинают его ласкать. Я снова не вижу его лица. Но благодарна всем богам за это. Так проще смотреть на то, что будет дальше… Лучше не видеть… Можно представить, что это кто-то другой…

Денис подхватывает Регину на руки и усаживает прямо на стол. Блондинка же сползает вниз, расстегивая ему ширинку, и принимается ублажать его ртом, пока тот разрывает черное платье на Регине и обхватывает руками её грудь.

Я с силой зажмуриваю глаза и сглатываю. На меня словно бетонную плиту положили, – так тяжело внутри. Невыносимо. Хочется завыть в голос.

И я не выдерживаю. Срываюсь с места и несусь в ванную. Открываю кран и плещу себе в лицо холодную воду, чтобы привести себя в чувство. Взять в руки.

Таня, ты же всё это пережила… Знала… Три недели прошло…

Так я успокаиваю себя, ощущая, как спину гладит маленькая ладошка Алина.

– Если хочешь, мы прекратим смотреть, – я вижу её отражение в зеркале. Она сама на грани, чуть не плачет, глядя на меня. В глазах подруги стоят слёзы.

– Нет, – упрямо трясу головой. – Я должна досмотреть. Должна. Высеку происходящее в памяти навсегда. Пусть это станет шрамом. Ожогом. Чем угодно! Лишь бы напоминало о том, чего не следует делать в этой жизни! – мой яростный шепот практически срывается на крик, но я до крови закусываю губу, заставляя себя замолчать.

– Тань, но ведь не все такие, как он…

– Нет, Алин, – я с горькой иронией смотрю на своё отражение в зеркале. – Это моя суровая реальность. И в ней не бывает иначе. Ты – скорее исключение, чем правило. И я счастлива, что жизнь подарила мне тебя. Сестру, которой у меня никогда не было.

Она обнимает меня. Мы около минуты стоим в полной тишине. Скорбной. Давящей. А потом я иду обратно в зал, где меня ждёт личный круг ада. На этот раз Алина не садится рядом, а встаёт позади, прикусив ноготь на указательном пальце.

И я могу её понять. Смотреть подобного рода «порнушку» – зрелище не из приятных. Как бы она не хорохорилась, внутри Лина всё та же девчушка, не испорченная всем тем, чем испорчена я.

Поэтому я нажимаю на «плэй». И смотрю сама, до боли спиваясь ногтями в ладонь.

Развлечение продолжается. Алан, как конченный вуайрест продолжает просто наблюдать за происходящим, никак не вмешиваясь. Денис отрывает блондинку от члена, раздвигает ноги Регине и начинает её трахать. Рывками, безжалостно. Наматывая её волосы на кулак, и запрокидывая голову девушки назад. Он впивается губам в шею брюнетки, оставляя на ней засосы.

Так вот чего он хотел на самом деле… Все эти наши занятия любовью никогда на самом деле не удовлетворяли его…

Я тупо пялюсь на то, как происходит тройничок, во время которого девушки целуются и по очереди меняются, с удовольствием насаживаясь на член Ставровски. Кажется, что мне не может быть ещё больнее. Но становится. Когда он смачно целует в губы Регину.

Я уже готова захлопнуть ноут, лишь бы не видеть этого. Не видеть очередное подтверждение тому, что я всеми силами в глубине души пыталась опровергнуть. Но тут происходит кое что, что привлекает моё внимание.

Видимо, вспотев, Денис стаскивает с себя рубашку и скидывает её на пол. И мой взгляд, словно прикованный, впивается в левое плечо. Плечо, на котором нет и следа от пулевого ранения.