Глава 22.

Отчаяние тугой веревкой стягивает грудь, а тело дрожит.

Господи, пока я там трахалась, мой сын пропал. Пропал! Пропал!

Перед глазами круги. А в груди такая боль, словно меня с ноги пнули. И главное, стыдно то как… Особенно перед самим Демьяном.

Где же ты сыночек. Где?

Максим трясет меня за плечи, но я отталкиваю его и кричу:

– Это ты виноват! Зачем ты вернулся! Зачем ты приехал?

Он не орет в ответ. Ничего не делает. А мне хочется, чтобы он меня ударил. Чтобы хоть кто-то наказал меня. Потому что никто не может быть виноват, больше чем я.

– Лана. Сядь. Выпей, – откуда-то берется стул и стакан с водой. Но она вся мимо, потому что рыдание в голос. Потому что руки дрожат. – Я сейчас разберусь.

– Но как?! Он может быть где угодно?

– Он мог сбежать? – спрашивает Максим, я только головой качаю и волосы тяну на себе.

– Хватит, – роняет мои руки Максим, садится возле, и к себе прижимает. – Я найду его. Поняла? Он сегодня же будет у тебя.

– А если нет? А если ты не сможешь выполнить обещание?

– Дам тебе пистолет и прострелишь мне голову.

– Господи, Макс! Ну как ты можешь шутить в такой момент! – кричу, отталкиваю.

Хочу уже отойти от него подальше. Самой идти в лес. Может он все-таки убежал? Но блин! Такой забор. Если только он летать не научился.

Смотрю по сторонам, иду вперед. Сама искать буду. Не хочу надеяться на кого-то, потом разочаровываться.

– У вас были в последние дни новые сотрудники? – слышу голос Макса и резко оборачиваюсь.

Господи! Конечно были!

– Да! Леня! Охранник! Охранник на этой неделе новый. Сразу после твоего отъезда появился!

Макс поджимает губы и чертыхается.

–Блондин с пропитой рожей?

– Откуда… – и до меня доходит. Макс же говорил. Брат объявился. Денег хочет. – Макс..

– Ну все. Главное знаем, у кого. Знаем, что он его не тронет.

– Макс.. – меня начинает трясти. – А если он его в Европу? Как мы потом искать его будем.

– Ну спасибо, что вспомнила, что есть мы…

– Да причем здесь это?! – снова кричу, а она меня к себе силой притягивает и лицом в грудь пихает. Рычит в ухо.

– При том, что пора доверять мне. Я найду этого урода, и ты сама лично с ним разберешься. Никаких денег не пожалею. Поняла?

– Поняла.

– Сиди здесь. Возьмите парней и прочешите территорию. А я в город. Есть пара мест, где этот хмырь мог затаиться. Да и позвонить должен. Раз денег хочет.

***

И он уехал, а я осталась кусать губы, потому что элементарно не могу сходить и посмотреть, как занимается Демьян. Как воспитатель раздраженно хмурится на каждую его проделку, как он делает выражение лица, из-за которого я способна простить ему скорее всего даже убийство. Наверное, потому что сама его совершила.

Неужели именно за этот грех меня наказывает судьба?

И пока рыщем по лесу, пока орем во все семь глоток:

– Демьян! – в голове прокручиваю всю его жизнь с того самого момента, когда его розовым комочком положили мне на живот.

И я тогда чуть сознание от боли не потеряла. А акушерка кричала, что я бесполезная. А я ненавидела Максима, что его нет со мной в тот момент рядом. Но все стало совершенно неважным, когда это чудо на несколько мгновений перестало кричать и посмотрело на меня своими, еще пока, мутными глазками. Вот тогда, наверное, я поняла, что есть настоящая эйфория. Рядом с Максом такое происходит. А теперь вот рядом с этим малышом.

И он был жутко неспокойный. И я честно признаться пошла с ним на работу так рано, потому что порой его плач сводил меня с ума.

А там с другими детками, он вел себя спокойно.

Только спустя пару месяцев я поняла причину такого поведения.

Дома мысли о Максе, воспоминания доводили до безумия. Я все размышляла, а не вернуться ли мне, а не позвонить ли ему, а не совершила ли я ошибку. И все это вызывало порой такую головную боль, что башка разрывалась. И малыш, конечно, это чувствовал. Плакал.

Поэтому я стала отвлекаться. Проводила с ним больше времени. Читала. Заканчивала учебу дистанционно.

И вот малыша нет рядом и мне кажется, что я недостаточно времени ему уделяла. А стоило появится его папаше совсем поплыла мозгами.

Где же ты маленький? Только держись, прошу тебя. Только не паникуй. Не бери пример с мамы. Бери пример с хладнокровного папы.

Уже темнеем. Мы возвращаемся в приют, и я хочу набрать Максима. Как вдруг на территорию въезжает машина.

Свет фар ослепляет и дарит призрачную надежду. Неужели уже нашли?

Бегу туда Встаю, четко по центру и замечаю марку машину хмурюсь. Совсем поникла, когда… Женя вышел и помахал рукой.

– Света. Поехали. Я знаю, где ребенок.

Ребенок. Откуда он знает? Откуда он знает, что ребенок пропал? Откуда черт возьми! И почему он зовет его «ребенок»?

И мне хочется уже кричать, устроить истерику. Потребовать адрес, чтобы позвонить Максиму и сказать.

Но трусихой я не была никогда.

– Поехали, – говорю я и кладу телефон в карман, предварительно проверив, что он заряжен.

– Светуль, твой муж сказал, чтобы ты сидела и ждала, – останавливает меня рукой директриса. Обеспокоенно смотрит.

– А еще он сказал, что сын вернется ко мне до конца дня. А день заканчивается, – закрываю дверь, зло перевожу взгляд на напряженного Женю и киваю: – Поехали.