Глава 21

Алиса

«Нужно поговорить», — перечитываю смс от Стаса, которое не стало неожиданностью. Мне кажется, я даже чувствую ледяную мощь его злости исходящую от двух этих слов.

«Я все сделала правильно» — повторяю себе уже который день. Но нет ощущения той самой правильности в моем поступке.

На самом деле, во мне все эмоции выжжены за последние пару недель. Так что даже не стала сопротивляться, когда в очередной раз его ненормальный папаша пришел ко мне со своими требованиями.

«Я не виновата», — но послужит ли это достаточным оправданием?

Сижу на скамье в парке, даже не ощущая осеннего ветра, пронизывающего насквозь. Кутаюсь в дорогую кожаную куртку, а короткая юбка, которую я бы ни за что не надела, если бы не этот спектакль, сейчас нервирует.

Мужчина приезжает очень быстро и так же ураганом настигает меня.

Я не боюсь. Я знаю все что будет дальше.

— Привет, Стас, — изображаю улыбку.

Густые брови нависают над глазами придавая хмурости.

— И как давно ты с ним, Алиса?

— Даже не поздороваешься? Мы давно не виделись, — задеваю его своим равнодушием.

— Я вопрос задал, — сует руки в карманы своей куртки, но я заметила сжатые кулаки. — Только не нужно говорить о том, что вчера. Я уже знаю, что как минимум несколько недель.

Лениво поднимаю голову и гляжу в черную бездну его глаз. Там больше не видно плавленого шоколада с искрами огня. Там целый ад злости и ярости. Оправданной к тому же.

— Сначала скажи, как узнал? — закидываю ногу на ногу, забыв о холоде, потому что превратилась в лед сразу же как увидела его, такого родного и такого далекого одновременно.

В меня летят фотографии, которые я уже лицезрела. Для которых я лично позировала, изображая влюбленную в другого мужчину… Целовала… Его друга в прошлом и врага в настоящем.

Воспоминания об этом отзываются тошнотой, но я сдерживаюсь и вновь возвращаюсь к своему образу.

— А какая разница? Хочешь понять, как долго…

— Именно, — срывается с места и нависает надо мной, не дав договорить.

Обдает своим ароматом, смешанным с опасностью.

— Хочу понять, как долго держал рядом с собой подлую лгунью, — цепляется за мой подбородок двумя пальцами неприятно его сжимая.

Глаза в глаза, но он не видит в моих боли. Не видит того, как сильно нужен мне сейчас. Как я нуждаюсь в поддержке. Неужели я такая хорошая актриса? Или пара фото достаточно, чтобы пустить по ветру все?

— На самом деле не очень давно. Так что можешь не сильно переживать за свое эго.

Отталкивает меня прожигая полным отвращения взглядом и встает на прежнее место.

— Ты изменилась, — рассматривает мой образ.

«Да уж, постаралась».

— Тебя не было семь дней, или больше, так что вряд ли настолько сильно.

— Я считаю с того момента как познакомился с тобой. Мир больших денег тебя так сильно взволновал?

— Есть те, у кого их побольше твоего. Так что… — пожимаю плечами коварно улыбаясь, но внутри все выворачивается наизнанку от отвращения к себе.

Вот только никому из нас выбора не предоставили. И я сейчас здесь тоже не просто так.

— Вот в чем дело? — кивает, будто понимающе. — Успела залезть к Егорову не только в штаны, но и в счета в банке?

— Может пора открыть уже глаза? Ты как маленький, Багров.

— Нет, я дебил, что проглядел в тебе это все, — обводит меня взглядом в который раз.

— Давай не будем говорить о несовершенствах самих себя и переходить на оскорбления?

— Я просто не могу понять, как ты могла быть с ним после того, что он пытался сделать?

Коробит воспоминание о произошедшем, но я держу лицо.

— Все ошибаются, — пожимаю плечами.

— Это уж точно, — переступает с ноги на ногу. Удивлена, как он еще держится, чтобы не разораться на весь парк.

— Ну что, мы поговорили? Я спешу, — нажимаю на кнопку смартфона, словно время проверяю.

— Знаешь, я ведь впервые согласен сейчас с отцом.

— Надо же и что смогло вас так примирить и поставить на одну ступень взаимопонимания?

Хочу открыто смеяться от всего происходящего.

— Не поверишь — ты.

— А вот это удивительно. Он ведь так «добр» был ко мне после того, как ты привел меня на знакомство с твоей «замечательной» семьей.

Прошу мысленно у него прощения, ведь эта тема самая болезненная для Стаса, но у меня тоже есть семья, которая теперь никогда не будет прежней из-за его отца. Из-за нас…

— Вот именно. Он впервые был прав, говоря, что ты себя еще проявишь как последняя дрянь. И в итоге ты спуталась не с кем-нибудь, а именно с этим отморозком.

— Он у тебя прямо пророк. И я не спуталась, а встречаюсь с парнем. И может быть тебе это не по нраву, но я имею право поступать так, как считаю нужным.

— Даже несмотря на то, что очевидно делила постель с нами обоими поочередно? — кривится от своих слов, как и я от мысли о подобной перспективе.

— Ты пришел закатывать истерики? Но я не намерена их слушать, — встаю на ноги, поправляю юбку и тут же он хватает меня за руку, больно дергая, словно пытается встряхнуть.

— Да что с тобой не так? — прикрикивает, прожигая глазами полными непонимания.

— Не трогай меня, — дергаюсь, пытаясь вырваться.

— В кого ты превратилась, Алиса? Чего тебе не хватало?

— То, чего мне не хватало я нашла в другом. Это единственное что тебе нужно знать. Имей гордость не ходить за мной по пятам, Стас.

— Какая ты все-таки дрянь, — выплевывает свою ярость мне в лицо.

— А ну убрал от нее свои руки, — слышу противный голос позади.

— Ты посмотри кто пришел, — Багров отходит назад, а меня прижимает к своему боку Паша.

— Чего тебе? — спрашивает он Стаса, который смотрит на нас, кажется, до сих пор не веря в мое предательство.

— Ничего, — отвечает, делая шаг назад, стараясь увеличить, между нами, расстояние. — Катитесь оба к черту.

Разворачивается и сунув руки в карманы уходит. Из парка и из моей жизни… Навсегда.

Отталкиваю от себя этого мерзкого гада, который начинает громко смеяться.

— Мы вроде как встречаемся с тобой, может поедем ко мне? — тянет свои противные руки в мою сторону.

— Я свою задачу выполнила. Можешь передать это его отцу. А теперь оставьте меня в покое все.

Застегиваю куртку, пряча под ней вульгарный образ и роняя слезы обид и несбывшихся надежд ухожу туда, где мой ад только начинается. Сестра, прикованная к кровати и безрадостное будущее.

Преодолеваю расстояние и выхожу за ворота сквера, но мне путь преграждает Паша.

— Не так быстро, детка. Прыгай в тачку и без вопросов. Багров может быть еще тут.

— Будь ты проклят, — кидаю ему и обогнув машину сажусь на пассажирское сидение.

— Сейчас поедем в магазин выберешь платье вечернее. Будем отмечать. Старайся быть покладистой мышью и желательно молчаливой. Этот ужин вишенка в моем торжестве. Так что ты обязана быть там. Потом катись нахрен, поняла?

— Мы об этом не договаривались. Стас уже, итак, все понял. Он не дурак возвращаться и снова задавать вопросы после такого.

— И не поймет, почему я отмечаю победу без тебя? Мы навели много шума вчера и моя рожа похожа на волейбольный мяч по цвету, что еле замазать удалось. Мне в любом случае нормальную цыпу не найти. Да и Багров старший сказал не рыпаться.

— Надеюсь, что когда-нибудь вы будете гореть в аду.

— Я и там найду приключения поверь.

Смеется и утапливает педаль газа до максимальной отметки.

За столом в ресторане я ощущала себя прозрачной стеной, как и все девушки, находившиеся по левую руку от нескольких мужчин. Кажется, что они, как и я лишь приложение к дорогому костюму. И если им этого не нравилось, потому что они отчаянно цеплялись за руки «кавалеров» и ловили толику внимания, я сидела ровно, даже не смея наслаждаться вкусно пахнущей едой.

Уловила движение слева от себя и столкнулась со взглядом таким же непонимающим, что был у Стаса.

Улыбнулась женщине, сразу же вцепившись в руку Паши.

— Алиса… — отходя от ступора проговорила она.

— Добрый вечер, Татьяна Романовна.

— Добрый… вечер.

Мы с мужчиной встаем, извинившись перед гостями за столом и отходим в сторону с ней.

Егоров обнимает меня по-хозяйски и слишком вульгарно, но я его не усмиряю, потому что не могу этого сделать.

— Здравствуйте, Татьяна.

— Павел, рада видеть… вас. Что-то отмечаете?

— Ага, мою победу.

— Победу? — непонимающе спрашивает, но думаю уже догадывается о чем речь.

— Крупная победа, которую мне принесла, моя Алиса, — обнимает и целует в щеку, на что я лишь улыбаюсь.

— Поздравляю, — совсем рассеянно отвечает.

— Прошу меня извинить, гости ждут, — щипает меня больно за поясницу, напоминая видимо о моем поведении и дальнейшем диалоге.

— Значит, Паша? А я еще не верила желтым газетенкам и интернет-изданиям.

— Такое иногда бывает, — пожимаю плечами, как можно более ровно не проявляя эмоций.

— Когда Стас впервые застал любовницу отца дома, буквально за стеной моей комнаты ему было шестнадцать и он мало мыслил о любви, — внезапно начала она. — Но уже тогда он, упрекнув меня за то, что я молчала и оставалась с ним под одной крышей сказал, что предательство и измена — это единственное, чего он не потерпит в своей жизни и не простит. И он страшился этого. Я видела, как он боялся идти на сближение с девушками каждый раз находя новую, не задерживая ни одну так долго рядом, — она подняла глаза и посмотрела в мои глаза, которые только чудом оставались сухими, — кроме тебя. Я впервые увидела, что мой сын испытывает настоящие чувства. Что он любит и была за него рада.

Если сейчас меня расплющит потолок этого заведения, или ад раскроет свои врата заживо меня сжигая, я не почувствую и толику той боли, которую испытывала сейчас, стоя перед ней.

Какую же боль причинила я всем. Да именно я, потому что порой, мы сами того не ведая идем не той дорогой, хотя внутри все переворачивается от напряжения. И ведь признаком будущей боли служило слишком красивое счастье. Слишком…

— Мне жаль, — кое-как выдавила из себя два слова.

— Нет, Алиса. Тебе не жаль, — нервно улыбнулась одним уголком губ, а глаза женщины блестели… от слез, от обиды за своего сына. — Хорошего вечера.

Осталась стоять посреди галдящего зала изнемогая и не понимая, как долго я еще протяну.