Глава 33
Уже в который раз за последние дни мне казалось, что я сплю. Сплю глубоко и крепко и вижу потрясающие сны. Сладкие, незабываемые — и не имеющие ничего общего с действительностью. Потому что в реальной жизни никак и ни при каких обстоятельствах не могло быть того, что случилось.
Такие мужчины, как Матвей Ольшанский, не говорят о своей влюбленности таким, как я. Не предлагают жить вместе. И не заявляют об этом всему свету.
Но все это произошло. А я никак не могла поверить. То и дело замирала, прислушиваясь к своим ощущениям и не переставая наслаждаться.
Мне так сильно хотелось принять его предложение, что даже в голову не пришлось отказаться. Матвей будто потаенные струны моей души зацепил, озвучивая то, в чем я самой себе признаться боялась.
Не расставаться с ним. Не возвращаться домой, в свою одинокую квартиру, уходя от него после работы. Быть рядом. Столько времени, сколько отвела судьба.
Я не строила далеко идущих планов. Понимала, что преждевременно это. Мы ведь знакомы были всего несколько дней. Ничтожно мало — и одновременно как будто целую вечность. Так, что я уже не представляла себя без него. И не хотела возвращаться в те дни, в которых его не было. Когда засыпала, не чувствуя, как он обнимает меня, прижимая к себе. Когда завтракала в одиночестве, не представляя, как сильно меняется вкус кофе, когда ощущаешь его на губах любимого.
Именно любимого. Теперь в этом определении уже не осталось сомнений. Мне прежде казалось, что любовь не приходит вот так, неожиданно и спонтанно, что ей нужно вырасти и созреть. И это не может случиться за всего несколько дней.
Оказывается, может. Да и не в сроках дело вообще. Не важно, сколько ты знаешь человека — несколько лет или только неделю, если он — именно тот, кому удалось пробраться в твое сердце и прорасти там. Если он стал родным, и у вас так много общего, словно вы всю жизнь были знакомы.
Я перевернула мясо на сковороде и вернулась к кухонному столу, за которым делала салат. И подалась назад, прижимаясь спиной к груди Матвея, когда он подошел сзади и обнял меня, утыкаясь лицом в волосы.
— Пахнет потрясающе, — он потерся носом о мое ухо и спустился губами по шее к плечу, дотрагиваясь до кожи языком. — Мне так нравится, что ты здесь. Вообще не помню, когда последний раз для меня кто-то готовил.
— Так я для этого тебе нужна? — попыталась я пошутить, хотя прекрасно знала, что дело в другом. Я верила ему. Понимала, что никаких иных причин и целей, заставляющих удержать меня, нет. Никаких, кроме того, что он сказал. Нежный поцелуй сменился укусом, а потом мужчина развернул меня к себе, приподнимая подбородок и прижимая свои губы к моим.
— Ай-яй, Ника, если ты будешь так шутить, мне придется тебя наказать. Потому что подобные шутки мне абсолютно не нравятся.
Он провел губами по моему рту, едва касаясь, но от его дыхания по телу тотчас побежали мурашки.
— Как накажешь? — уточнила я, подаваясь вперед и прижимаясь к нему.
— Хочешь проверить? — его руки сжали мои ягодицы, и я резко выдохнула.
— Отшлепаешь?
— Может быть, — он приподнял меня, усаживая на стол и устраиваясь между моих ног. Перехватил мое запястье, когда я потянулась к его бедрам.
— Не спеши. Ты еще не ответила.
— А ты не спрашивал, — улыбнулась я, накрывая губами его нижнюю губу и втягивая ее в рот. А когда Матвей машинально толкнулся ко мне, уточнила:
— Ты просто сказал, чтобы я больше не шутила. Не могу тебе это обещать.
— Почему? — его брови сдвинулись.
— Очень нравится, когда ты меня разубеждаешь, — я вытянула края футболки из-за его пояса. Распластала ладони на животе, а когда мужчина со свистом выдохнул, скользнула пальцами ниже к застежке брюк. — Безумно нравится.
— Что тебе еще нравится? — хрипловатым шепотом спросил он.
— Давай покажу? — я, наконец, справилась с молнией на его джинсах и накрыла ладонью затвердевшую плоть. — А ты накажешь меня, если я что-то сделаю не так.
Не самое уместное было время для игры, но я не могла и не хотела уже останавливаться. Тем более, что в этой нашей с ним игре не было правил, но я могла только победить. Как и он. Не представляла, каким должен быть следующий шаг, но безошибочно чувствовала, что сейчас ждет и хочет Матвей, чего жаждет не только его тело, но что также заставляет содрогаться душу. И сама облачалась в его тепло, погружаясь в разошедшийся по венам жар.
Мне так о многом хотелось ему сказать, но язык сделался непослушным. Я никогда и ни до кого не старалась что-то донести без слов, но сейчас почти до физической боли этого захотела. Чтобы мужчина услышал. Почувствовал.
Хочу впитать аромат твоей кожи. Насытиться твоей тяжестью, испить дыхание, такое пьянящее и горячее. Хочу тебя всего… Насовсем.
Я ласкала его с каким-то исступлением, везде, где только могла дотянуться, утишая горящий в его глазах огонь и разжигая снова и снова. Разжигая до такой степени, что это грозило меня саму спалить дотла. Напиться наполняющего нас волшебства.
Матвей снова прикусил мою шею, и легкая боль на коже от его укуса сладким, тягучим медом растеклась по телу. Я подумала о том, что за последние дни мы почти не отрывались друг от друга. Но это не мешает сходить с ума от желания. И мне, и ему. Хотеть еще сильнее. Неужели так будет всегда? Пусть так будет. Всегда.
Я подавалась вперед при каждом его толчке, позволяя все глубже и глубже погружаться в мое тело, навстречу возбуждению, сплетая ноги на его спине, а руками цепляясь за плечи. И это чувство полноты, его присутствия внутри меня, резких, немного грубых и одновременно бережных движений было невероятно сладким.
Как-то совершенно некстати вспомнилась навязанная подругой книга, которую я так и не прочитала до конца. Мое желание научиться сводить с ума мужчину, кажется, реализовалось и без этого учебника. И подобная учеба нравилась куда больше. Вот так: двигаться в унисон с мужчиной, прислушиваться к ритму его тела, угадывать то, чего он захочет в следующее мгновенье.
При очередном толчке я сжала бедра, удерживая его внутри и срывая стон. И от нарастающего желания застонала сама.
— Хочу, чтобы тебе было хорошо, — прошептала в губы Матвея. — Но я так мало знаю… Ты мне расскажешь, что нужно сделать? Научишь всему, что любишь? Обещаю, что буду послушной ученицей.
Он впился в мой рот, погружая туда язык, двигая им одновременно с толчками в моем теле.
— Сладкая… — проговорил перед тем, как снова наполнить меня собой. Везде.
Внизу живота пульсировала боль, росла с каждым мгновеньем, а в глазах темнело, или это взгляд Матвея, оказавшийся совсем близко, сделался черным до непроницаемости? Я задохнулась, срываясь на крик и подчиняясь тому ритму, который задавал мужчина. И словно оказалась на краю, только не перед пропастью, которой стоило опасаться, взлетела в бесконечность, рассыпаясь на множество разноцветных частиц, слившихся в неповторимые сполохи. Вцепилась в его плечи, кажется, сдирая кожу. А когда ощутила и его содрогания, постаралась прижаться еще теснее, чтобы впитать их. Чтобы услышать, как бьется его сердце совсем рядом с моим.
— Мы с тобой сумасшедшие, — выдохнул Матвей несколько минут спустя, продолжая обнимать меня. Погладил спину, провел губами по щеке, дотрагиваясь до полузакрытых век.
— И, кажется, остались без ужина, — я только теперь почувствовала запах горелого мяса и, открыв глаза, увидела раскаленную докрасна сковороду.
Мужчина рассмеялся. Обернулся, отстраняясь от меня всего на мгновенье и сдвигая ее в сторону с конфорки, а затем снова заключил в объятья.
— Придется съесть на ужин тебя.
— Волнуешься? — я подошла к Матвею сзади, обнимая его и прижимаясь лицом к спине. Вроде бы странный был вопрос. Ольшанский выглядел средоточием уверенности, и никто из его сотрудников не сомневался в том, что все пройдет на высшем уровне. Да и мне он почти ничего не рассказывал. Вот только где-то на уровне подсознания я понимала, что на самом деле переживает куда больше, чем позволяет кому-то заметить. — Все будет хорошо. Твоя фирма — лучшая. И ты — лучший партнер, которого только можно пожелать.
Я говорила о предстоящей встрече с греками, но при этом невольно вкладывала в свои слова еще и другой смысл. Матвей действительной был самым лучшим. Единственным. Для меня так точно. И очень хотелось, чтобы все остальные тоже это поняли. Не могли не понять. Тем более, была проделана такая огромная работа, что это не могло не возыметь результата. Я была практически уверена, что желаемый контракт обязательно будет подписан, но и видела, как нарастает напряжение у дорогого для меня человека.
— Спасибо, милая, — Матвей взял мои ладони, переплетая пальцы, и поднес к губам. — Для меня очень важна твоя поддержка. Ты даже не представляешь, насколько.
— Так расскажи мне, — я попыталась отвлечь его, заставив думать не о приезде Леванеса, а об отношениях со мной.
— Хитруля, — мужчина развернулся, заключая меня в объятья. — Знаешь ведь, как я реагирую на твою близость. Ты ведь не хочешь, чтобы вместо того, чтобы готовиться к встрече, я уложил тебя на свой рабочий стол?
Я изобразила задумчивость.
— Ну, не знаю. Вообще-то эта идея кажется мне очень привлекательной. Вот только дверь сначала надо запереть, а то твои любопытные подчиненные обязательно захотят узнать, что мы столько времени здесь делаем.
— Прекрати меня дразнить, — рассмеялся Матвей, оставляя на моих губах короткий поцелуй. — Я тебя безумно хочу, но сейчас на самом деле нужно думать совсем о другом.
— Думать, но не волноваться, — возразила я. — Тем более, что и повода нет. У нас все получится.
По коже пробежали мурашки от мною же сказанных слов. Я с такой уверенностью заявила, что все получится «у нас», словно и правда мы были. И ведь были же! Не только в постели. Я с каждой минутой все больше и больше убеждалась, что нас связывает не один только секс. Он стал потрясающе сладким дополнением, но значил бы ничтожно мало, если бы кроме него больше ничего не было. А я хотела находиться рядом. Смотреть в эти удивительные проницательные глаза, видеть и понимать, что делает мужчина. Что важно для него и без чего он не может жить. Хотела услышать о его сомнениях и страхах и хоть как-то их разделить. Рассказать о своих.
А еще я хотела, чтобы он узнал про Амура. Не представляла пока, как заговорить на такую щекотливую тему, но это было необходимо. Хотя бы потому, что я по-прежнему собиралась встретиться с мужчиной, с которым переписывалась так долго. Но уже не затем, чтобы соблазнить его и воплотить в реальность все, о чем мы писали. Я собиралась сказать, что все поменялось. Что я бесконечно благодарно ему за подаренные драгоценные минуты, но их время прошло. И наше с ним время — тоже. Не могла и не хотела лгать ни ему, ни Матвею, деля чувства в своем сердце к этим двум людям. Мне надо было сделать выбор, и я очень хорошо понимала, каким именно он окажется.