Глава 26
Диана
Пережитое унижение терзает мою душу.
Я щедро поливаю подушку слезами. Реву и никак не могу успокоиться. В сердце кто-то проделал огромную, незаживающую рану. Она никак не перестаёт кровоточить.
Как можно было вести себя, как полная дура?! На что я понадеялась?
Что смогу соблазнить опытного, взрослого мужчину?
Очевидно, что он нравится женщинам.
У Темирхана явно огромные заслуги в любовных играх, а его постель никогда не пустует.
Снова и снова прокручиваю в голове каждый миг унижения.
Каждый долбаный миг.
Ковыряюсь в воспоминаниях с завидным мазохизмом.
Чтобы навсегда забыть, как я растаяла, целуя грубияна.
Он бессердечный, жестокий, злобный монстр. Чёрствый сухарь без единого намёка на человечность.
Темирхан прошёлся по моей душе грязными, армейскими ботинками и втоптал в грязь. Так глубоко, что я боюсь никогда не выплыть.
Больше никогда, ни за что не подамся на уговоры Аньки. Ни за что больше не прикоснусь и не поцелую этого мужлана.
Пусть сам на помидорах тренируется или на зеркале. Сам, наверное, не умеет целоваться, но сразу же переходит к грубому, животному, примитивному сексу.
Слабое утешение.
Очень слабое.
Я снова начинаю реветь.
Как дурочка.
Ведь даже если Темирхан, не особо разборчивый в связях с женщинами, оттолкнул меня, значит, я — самая большая неудачница и просто уродина!
Не могу вздохнуть, так больно на сердце.
Грудная клетка сжимается сильнее с каждым вздохом.
В дверь кто-то стучит. Я ныряю под одеяло и кусаю подушку, чтобы никто не слышал, как я плачу.
— Диана…
Знакомый. Хриплый низкий голос. От него становится ещё хуже на душе! Казалось бы, хуже некуда, но это не так! Хуже может быть всегда.
С приходом Темирхана мне становится ещё гаже.
Я просто не могу его ни видеть, ни слышать сейчас. Плевать мне, что он хочет — пробасить очередной выговор, съехидничать или приказать пахать, как рабыне…
Плевать.
Если я так ему неугодна, пусть запирает, блокирует деньги отца на всех его счетах.
Наверное, опекун пришёл только затем, чтобы напомнить: в его руках находится ключ от папиных денег и моей свободы.
— Уходи. Не желаю тебя видеть! — кричу сквозь слёзы.
— Выйди. Нужно поговорить.
— Пошёл вон. Деспот! Ненавижу тебя. Грубиян озабоченный! Гора проклятая! Видеть тебя не желаю! Уйду в монастырь!
Бах!
Слышится грохот.
Дверь слетает с петель. Вскочив с кровати, я швыряю в Темирхана подушкой. Он ловко уворачивается от неё и подходит к кровати.
Вспомнив его плевок, повторяю этот некрасивый жест. Плююсь в его сторону. Правда, не так эпично и метко! Плевок даже не долетел до Темирхана. Но посыл ясен.
— Плюёшься как верблюдица? Убираться всё равно тебе! — хмыкает.
— Пошёл вон!
— Я пришёл поговорить.
— Фиг тебе! Не желаю слушать! — закрываю уши ладонями.
Темирхан отнимает ладони от моей головы.
— Ты на меня залезла полуголая. Чтобы больше такого не было, — рычит. — Усекла?
— Да я вообще на тебя залезла только ради того, чтобы выжить из дома моего отца! — шиплю. — Думаешь, мне понравилось?! Это была жертва! — кривлю губы. — Тьфу! Пойду и вымою рот с мылом. Целоваться с вонючим стариканом — самое мерзкое, что было в моей жизни.
Лицо Темирхана стремительно темнеет. Он сжимает пальцы в кулаки. Понимаю, что перегнула палку…
Темирхан не старый. Ни капли. Он взрослый и будоражит меня, будит во мне тайные, порочные желания. Такие, от которых вообще ничего разумного в голове не остаётся, а тело хочет большего…
Но он гад и сволочь.
Ни за что больше к нему не подойду. Даже если он останется последним мужчиной на всём земном шаре, не подойду.
Помру в одиночестве!
Темирхан собирается что-то сказать, а я понимаю, что так и воюю с ним, стоя в белье из секс-шопа.
Нечего его тёмным глазам пялиться на моё тело. Как он сам дал мне оценку — неповоротливое и непривлекательное тело.
Я сдёргиваю простынь и заворачиваюсь в неё, глядя на мужчину с ненавистью.
Ненавижу. Так сильно, что убить хочется.
Мы смотрим друг на друга, тяжело дыша. Темирхан делает шаг ко мне. Его тёмные глаза прожигают меня насквозь, вызывая томительное головокружение и странную слабость.
— Не смотри на меня так, Ди. Это взрослые игры!
— Я тоже уже взрослая и хочу…
Темирхан меня обрывает:
— Ты, малявка, даже не представляешь, на что нарываешься, — произносит хрипло, наклонившись надо мной.
— А ты покажи! — предлагаю дерзко, едва не падая в обморок от своей смелости.
Он медленно тянет простынь на себя.
Раздаётся громкий звонок на моём телефоне.
Вздрагиваем оба. Затуманенный взгляд Темирхана проясняется. На дисплее снова высвечивается надпись «номер засекречен».
Темирхан отвечает первым.
— Алло.
Спустя мгновение.
— Алло?
В ответ звучит тишина. Я её не слышу, но почему-то знаю: в телефоне слышно лишь размеренное, глубокое дыхание.
— Слышь ты, шутник грёбаный. Я тебя вычислю… — угрожает Темирхан, сбрасывая звонок.
Я смотрю на мужчину. По телу проносится волна дрожи усталости. Когда нервы были натянуты до предела, а потом напряжение резко спало, остаётся лишь пустота внутри.
— Часто тебе так звонят? — ровным голосом интересуется Темирхан.
Он садится в глубокое кресло и серьёзно смотрит на меня. В глазах нет прежнего безумного огня. Только суровая сосредоточенность и желание решить проблему. Холодный, стальной блеск завораживает.
Мне знаком этот взгляд. Однажды на наш дома напали вооружённые люди.
Их было несколько. Но папа был настроен решительно и отметелил всех. Позднее он сказал, что дом бизнесмена без охраны — как лакомый кусочек для наглецов и воров. Потом мы переехали в другой город. Папа выбрал закрытый коттеджный посёлок в элитном районе.
В новом доме появились и камеры видеонаблюдения, и охранный пункт. Именно так мы и жили несколько лет. Вплоть до смерти моего отца.
После его ухода моя жизнь превратилась в чёрт знает что. В самую ужасную карикатуру, которую только можно вообразить!
— Ди. Ответь, — просит Темирхан. — Это не шутки.
От его глубокого, низкого голоса по коже проносятся острые мурашки. Я закрываюсь руками в защитном жесте. Темирхан, заметив мой жест, встаёт и набрасывает на мои плечи плед, укутывая.
Его жесты полны заботы и тепла. На глазах закипают горячие слёзы. Но я стараюсь их затолкать как можно глубже и не показывать своего разбитого состояния.
— Часто тебе звонят и молчат?
Темирхан опускается на кровать рядом со мной. От его большого тела исходит ощутимый зной и уверенность, в которые хочется закутаться с головой.
Хочется забраться мужчине на колени и устроиться поудобнее в его больших руках. Я знаю, какие они сильные и ловкие.
Прогоняю мысли прочь. Это просто от того, что сейчас я — сама по себе. Воевать в одиночку трудно.
— Не часто. Иногда бывает.
— Когда звонили так первый раз? Можешь вспомнить?
— Вспоминать незачем, — пожимаю плечами и протягиваю телефон Темирхану, разблокировав его. — В журнале вызовов всё видно.
Темирхан тщательно переписывает данные себе: дату, время и продолжительность звонка.
— Было ли слышно хоть что-то? Или всегда только тишина?
— Только слышала, как кто-то дышит.
Вслух это звучит просто ужасно!
— Ты думаешь, что звонки от неизвестного могут быть опасными? — спрашиваю едва слышно.
— Это всегда вызывает подозрения. Но я выясню, кто звонил. Больше он тебя не напугает, — обещает Темирхан.
Меня не пугают звонки с засекреченного номера. Может быть, самую малость.
Гораздо больше меня пугают мысли, которые появляются в моей голове — мысли об опекуне и о том, что он потрясающе целуется…