‌ ‌‍Глава 33

— Куда собралась?

Я уже не вздрагиваю от командного баса Темирхана. Привыкла, что ли?

— К юристу. На консультацию.

Оборачиваюсь, смотря на опекуна. Стараюсь игнорировать предательский жар, скользящий по телу.

Он мне не нравится. Ни капельки. Грубый, неотёсанный мужлан. Солдафон. Ещё бы бороду отрастил, став дровосеком. Ужас!

Но в голове против воли мелькает картина этого мужчины в полуобнажённом виде, лихо размахивающим топором.

На висках выступает испарина.

Я тщетно пытаюсь избавить от навязчивых картин, но это трудно сделать. В особенности, когда Темирхан подходит, опуская свою горячую ладонь на моё плечо, и ведёт на выход.

— Я тебя отвезу.

— Совсем не обязательно! — пытаюсь избавиться от жаркого гнёта, но Темирхан лишь сильнее прижимает меня к своему телу, перемещая руку вниз, на талию.

Внезапно опекун щекочет меня пальцами. Я хихикаю, пытаясь увернуться. Потом мужчина вмиг становится серьёзным.

— Чего ты добиваешься на самом деле?

— Можно подумать, ты сам этого не понимаешь!

— Не понимаю. Я тебя, млин, не понимаю, коза.

— Вряд ли я смогу с тобой откровенничать…

— Ты можешь быть со мной откровенна.

— В разговоре или в желаниях? — уточняю с придыханием.

Ох, если бы только сказать, чего я хочу…. Ну, кроме того, что избавиться от Люськи.

Опекун — и ни одной приличной мысли, связанной с ним.

Уффф, даже думать о таком жарко!

Тёмные глаза Темирхана смотрят прямиком мне в лицо. Расстояние перестаёт иметь значение. Я словно лечу в бездну — жаркую и многообещающую.

Распахиваю рот и захлопываю его почти сразу же, потому что Темирхан уставился на мои губы, тяжело дыша.

— Я очень… очень откровенна.

Проклинаю севший голос, звучащий непривычно томно.

Что, чёрт побери, происходит?

Почему меня так тянет к этому мужчине и с каждым днём всё сильнее?!

Я должна его ненавидеть.

— Чего ты хочешь?

Массивное тело Темирхана нависает над моим. Больше всего мне хочется запустить руку под его футболку и провести пальцами по рельефам выпуклых мышц.

Отвожу взгляд в сторону со вздохом.

— Я хочу… — опускаю взгляд в пол.

Считаю секунды, чтобы обрести равновесие.

Потом смотрю в глаза опекуну. Читаю там нетерпение и жажду, которую трудно утолить и скрыть уже не получается.

Вздрагиваю, как от удара электрическим током.

Облизываю губы краешком языка…

Дыхание мужчины густеет, становясь жарким ветром, касающимся моего лица.

Внезапно за спиной Темирхана, на лестнице мелькает алый халат в крупный чёрный горох. Слышится противное шлёпанье подошв тапок по мраморным ступенькам.

Шлёп-шлёп-шлёп…

Люся Перегидрольевна чапает в сторону кухни.

Вид этой женщины мгновенно отрезвляет меня.

Я привстаю на цыпочки и опускаю ладошки на грудь мужчины. Она часто вздымается и опускается, огромное сердце бьётся часто-часто, как стучит, как большие барабаны в оглушающем ритме.

Я тянусь наверх, но мужчина всё равно выше меня. Ему приходится наклониться, чтобы я смогла прошептать ему на ухо:

— Хочу… избавиться от этой белокурой выдры. А потом…

Темирхан задерживает дыхание. Я рисую пальцами на его груди фигу, но опекун похоже этого не замечает. Он стоит словно заворожённый, слушая меня.

— Потом я… займусь тобой. Ты сам от меня откажешься, опекун!

Губы чуть задевают мочку его уха. В ответ слышится приглушённый, но раскатистый рык.

Огромные ладони стискиваются на моей талии. Теперь наступает мой черёд замирать от томительного предвкушения с привкусом страха.

— Не откажусь. Ни за что.

Темирхан роняет руки и отходит в сторону, смотрит на меня более осмысленным взглядом:

— Я буду о тебе заботиться, как того хотел твой отец. Поехали к юристу, коза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В салоне машины висит густая тишина. Я пытаюсь включить радио, чтобы забить звуками музыки эфир, но Темирхан задерживает мою руку в своей, сжимая пальцы.

Сердце снова разгоняется до предельной частоты.

— Тебе не стоит меня провоцировать, Ди.

— Не понимаю, о чём ты. Я хочу уточнить у юриста, можешь ли ты приводить в дом моего папы разных баб. Только и всего.

Мужчина словно нехотя отпускает мою руку, усмехнувшись.

— Ладно. Будем считать, что так. Я могу приводить женщин.

— И будешь это делать?! — злюсь, срываясь почти на крик.

— У взрослых мужчин бывают отношения, знаешь ли…

Мне становится ещё хуже. В груди начинает печь, я едва дышу и не понимаю, почему мне так плохо?!

Хочется и плакать, и злиться, и крушить всё вокруг, и даже укусить этого бугая за губы.

— Надеюсь, вы не будете охать и стонать на весь дом и зажиматься во всех углах! — шиплю от злости.

— Думаешь, я настолько кретин, чтобы делать это демонстративно? — совершенно серьёзно хмурится Темирхан.

Мне становится ещё хуже после его слов.

Противно. Горько. Как будто хлебнула уксуса, и он обжёг мне все внутренности.

Значит, у него всё же будет секс с этой гадкой дамочкой. Или уже был. Не просто так же Люська задом виляет призывно. Ясно, для чего она им крутит из стороны в сторону…

Понятно.

Вообще-то это логично. Хан привёз эту дамочку не только для того, чтобы она ему борщи наваривала, но и постель грела.

— Мне плевать. Можешь её хоть в гостиной раскладывать. На обеденном столе. Только не слишком громко охайте… — задираю нос, отворачиваясь в сторону окна.

Глушу в себе всхлипы, но они рвутся, рвутся наружу.

Внезапно моих волос касаются мужские пальцы. Такое приятное, лёгкое прикосновение. Очень ласковое и интимное, зарождающее приятные мурашки по всему телу.

— Ты ещё мелкая, Ди, — говорит с грустью.

Мне хочется замереть под его пальцами, придвинуться поближе и напитаться горячей силой крепких рук. Но перед глазами мелькает эта мерзкая Люся.

Сбрасывая руку опекуна, смотря на него со злостью:

— Вот именно, Темирхан Абдулхамидович. Я — дочь Клима. Ты недалеко от него по возрасту ушёл. Так что я для тебя — ребёнок. Не стоит показывать мне дурной пример!

После моих слов Темирхан резко сжимает пальцы в кулак.

До конца поездки мы ничего не говорим друг другу, а юрист вежливо сообщает, что Темирхан — всему голова. Может приводить столько баб, сколько пожелает.

Со злостью думаю о том, чтобы наполнить весь бассейн во дворе сисястыми Люськами и забросить туда опекуна. Пусть задушат его своими прелестями и утопят в женской ласке.

Папа был точно не в себе, когда назначил этого громилу моим опекуном.

— Я хочу побывать на могиле папы, — требую, как только мы вышли из здания юридической конторы.

Опекун не противится моему решению. Молча отвозит меня на кладбище.

Темирхан провёл меня до могилы отца и не собирается удаляться. Он присел на корточки и коснулся ладонью земляной насыпи.

— Отойди. Я хочу побыть с папой наедине, — бросаю со злостью.

За спиной слышится тяжёлый вздох.

— Я на могиле твоего отца могу поклясться, что желаю тебе добра. Самого лучшего, — говорит надтреснутым голосом.

— Мне плевать. На тебя. На твои обещания. Уйди! Я хочу побыть с папой. Без тебя…

Рассерженные шаги Темирхана замолкают вдалеке. Я до боли в глазах вглядываюсь в дату рождения и смерти отца. Пытаюсь поговорить, но слова застревают внутри горьким комом.

Я не могу поверить, что его нет на самом деле.

Кажется, папа просто уехал по делам, как делал это довольно часто.

Но потом он вернётся, и жизнь станет такой, как раньше — простой и понятной, без неприятных чувств, прожигающих насквозь.

Но могильная насыпь и дата смерти говорят о другом. Папа не вернётся.

Ни за какие деньги мира.

— Всего два года, да? Я справлюсь.

Улыбка дрожит на моих губах, а слёзы размывают окружение в замыленный фон.

— Я обязательно справлюсь. Тем более, скоро будет стажировка за рубежом. Есть два бесплатных вакантных места. Я не претендовала ни на одно из них раньше, потому что была уверена — поеду в любом случае. Ты же не запретил бы мне, да?

Папа молчит.

Я перетираю песчинки между ладонями.

— Но сейчас всем заправляет твой друг, а он хочет держать меня, как собаку, на привязи. Поэтому я буду стараться, чтобы выиграть вакантное место. Тогда он точно не сможет мне запретить, и я вздохну свободнее.