Глава 18

Лора поедала хрустящие шарики попкорна, наблюдая за жестокой схваткой между двумя огромными накачанными мужиками обезьяньей внешности. Могучие, волосатые, орангутанг в красных трусах и горилла в зеленых бились насмерть. Эффектное, но омерзительное зрелище. Лора, округлив глаза, смотрела, как они добровольно мутузят своими лапищами друг друга, нанося жестокие удары куда придется. Окружающая беспощадный ринг толпа визжала от восторга, повсюду слышались крики: “Добей, убей его!” Становилось жутко, насколько окружающие люди кровожадны, как легко они готовы переступить через человечность ради хлеба и зрелищ.

— Я так тоже могу, — шепнул ей завороженный боем Вадик, который с одной стороны, внимательно следил за рингом, а с другой, наблюдал за ее ошеломленной реакцией на очередной крутой удар бойца в ярко-зеленых шортах.

— Снова выпендриваешься, Северов? — поддела его Лора. Она знала, что Вадик очень хороший боец. Абсолютный чемпион в среднем весе в боях без правил. Даже кое-что видела из его фирменных трюков, к ее великому сожалению. Но Лора никак не могла отказать себе в удовольствии поприкалываться над ним. Улыбаясь, Вадик хмыкнул, и Лора спросила: — Почему ты ушел из спорта?

Северов нахмурился. Кинул в ее сторону серьезный взгляд и ответил:

— На последнем бое начался приступ. Обычно только ночью, ты ж в курсе. Но фиг его знает, какого лешего тогда случился, — он нервно передернул плечами. — Может, из-за серии ударов, что пропустил. То ли че… В общем, я… такое наворотил, самому жутко. Я на ринг больше ни ногой, глюкануть может в любой момент. Да и Кирилл вечно талдычит, что еще парочка ударов головой ― и все. Мне кранты.

Лора абсолютно солидарна с Кириллом. Вадика хлебом не корми, дай обо что-то башкой треснуться или подставить свой круглый череп под пули. Придурок лысый. Чувство самосохранения отсутствует полностью.

— Врешь, Северов. Просто признай, небось, испугался, что молодые и энергичные молодцы, — она кивнула в сторону бойцов, — тебя уделают. Вот и свалил вовремя на пике карьеры, ― она ухмыльнулась, снова пытаясь его задеть. По страстным глазам Северова, которыми он смотрел на ринг, Лора поняла, что он скучает по спорту.

— Лора, я мужику кусок губы откусил. Чуть не забил насмерть. Меня от него восемь ребят оттаскивали. Не маленьких, скажу я тебе. Да и после боя штормило так, что мама не балуй! — Северов вмиг погрустнел. Видимо, тот приступ был слишком серьезен. Лора догадывалась, что Вадик считает себя дефектным из-за своих глюков. Она помолчала пару секунд, а потом сказала:

— Снова привираешь, Северов, ну признайся уже, что тебе просто слава Тайсона не давала покоя. Че это, ему можно, а тебе нет? Чем ты хуже? Ведь так? — весело подмигнула ему Лора.

— Точно, — хмыкнул Северов и посмотрел на нее одновременно с неловким смущением и признательностью.

Лора улыбнулась и вернулась к просмотру боя. Следя за одним из бойцов, резво пропускающим удары соперника, большим и указательным пальцем она дотронулась до его ладони. Мягко погладила. Северов глянул на нее насторожено. Прищурился, будто проверяя, честна ли Лора с ним, не отталкивают ли ее его жуткие приступы. До сих пор не верит. Дурак. Сидит нахмуренный, комплексует из-за своей болезни. Будто он виноват! Сам же мучается. Странная у мужиков природа. Все как один до ужаса боятся показаться слабыми. Только для Лоры это ничего не меняет. Она не считает его частые приступы отвратительными. Что нельзя сказать насчет его рода деятельности…

— Ставлю на зеленые трусы! — воскликнула она, указывая в сторону одного из бойцов.

Северов прыснул.

— Потому что он проигрывает? — спросил он. — Пожалела? Зря, Рыжик. Он прогнется.

— Слушай, во всех боевиках героя сначала побеждают злодеи, а потом он такой восстает и лихо всем надирает задницы! — Лора стала на защиту зеленых трусов.

— Не в этом случае.

— С чего такая уверенность?

— Бой заказной. Ему хорошо заплатили, чтобы он лег, ― ответил Вадик.

Лора с искренним удивлением округлила глаза, повернулась на ринг и тут… Она даже не поняла, как это произошло. Боец, на которого она делала ставки, действительно, как Вадик говорил, лег. В прямом смысле. Его соперник нанес ему несколько сильных непрерывных ударов. Тот упал, прикрыл руками голову и лежал, практически не шевелясь, пока его избивали ногами по животу, ребрам, почкам, печени. Знакомая картина… Слишком. До такой степени, что стало невыносимо до резкой боли в теле находиться в этом душном противном помещении. Толпа улюлюкала и поддерживала явно побеждающего бойца в красных трусах, а Лора, стиснув зубы, швырнула ведерко попкорна куда-то в сторону, резво подскочила с места, чуть ли не подпрыгивая, и выбежала из зала. Ей нужен свежий воздух. Пара холодных глотков, чтобы успокоиться и не вспоминать. Стереть из памяти до пронизывающих колик привычную картину…

Лора выбежала на прилегающую к залу открытую террасу. Обняла себя руками, съежившись совсем не от зимнего холода. Не от крепкого мороза ее начала пробирать болезненная дрожь.

— Лора, ты че? — спросил выбежавший вслед за ней Вадик, открывая дверь на террас. Естественно! Хрен Северов ее теперь в покое оставит, пока до сути дела не докопается. Пока душу наизнанку не вывернет ― не успокоится. Как же Лору нервировала эта его дурацкая привычка!

— Вадик, у тебя сигарета есть? — спросила она, положив руки на перила. — Дай, пожалуйста.

— Дык, я бросил, — заявил Вадик.

— Северов, если ты думаешь, что мятная жвачка, которую ты постоянно жуешь, мне не даст учуять табачный запах, ты сильно ошибаешься. Ты ж покуриваешь втихаря. Хотя, обещал не курить, — вывела она его на чистую воду.

— Рыжик, так я одну-две в день, — оправдывался Вадик.

— Так дай мне одну.

Северов вытащил из кармана пачку и протянул ей сигарету. Лора прикурила, сильно затянула и сразу закашлялась от едкого дыма.

— Ну, вот и на хрен тебе это? Не умеешь же! — возмутился Вадик, выхватывая у нее из рук сигарету и отшвыривая окурок в сторону. — Лора, ну ты чего? Че случилось?

— Заплатили ему, говоришь… за то, чтобы его избили, он деньги получил… — прошептала Лора, глядя на огни ночного города, что простирались вокруг. Яркие, красивые. Такие далекие. — Классно… такими темпами я бы уже давно миллионером стала.

— Не понял…

— Ничего… — буркнула Лора, резко развернулась, направляясь к выходу. Вадик остановил ее, обняв за сильно трясущиеся плечи.

— Договаривай. Не сбежишь в этот раз.

Лора потерянно взглянула ему в глаза. Она никому не рассказывала. Даже Лаврентьеву. А он ее лучший друг. Да и как о таком расскажешь?!

— Вадик, я… не надо… — взмолилась в отчаянии Лора.

— Говори, — настаивал он. Почему он не может ее просто оставить в покое?!

— Он на полу лежал, пока его избивали. Ну, боец. И руками голову прикрывал. Чтобы по ней не попали. Я так тоже делала. А то в голову ― слишком больно. Отходишь дольше, чем обычно, — выдохнула Лора и замолчала.

— Значит, все же не авария, — с шумом выдохнул Северов.

— Что? — не поняла Лора.

— Ничего, продолжай.

Она высвободилась из его объятий и вновь подошла к перилам террасы. Наверное, если не смотреть в лицо собеседнику, будет проще говорить. Яркие огни города мерцали, переливаясь разноцветными красками. Красивый вид. Завораживающий. Что не скажешь о жутких воспоминаниях, которые всплывали у нее в памяти. Почему нельзя стереть их, словно ластиком на бумаге? Пара движений резинкой ― и не было ничего! Больше никогда не помнишь, не ужасаешься и не должна вновь и вновь погружаться в свой персональный ад, который преследует тебя. Хоть она изо всех сил старается бежать от него, подальше, быстрее, однако тщетно. Он все равно настигает. Пусть и в воспоминаниях.

— Анатолия Ткача все считали идеальным. До сих пор так думают. Идеальный муж, идеальный отец. Светило медицинских наук. Лауреат Нобелевской премии! — Лора горько ухмыльнулась. — Как умилялись учителя и соседи, когда такой великолепный мужчина водил свою маленькую дочурку в школу. Они думали, какой он заботливый, когда поправлял ей ворот свитера и теплый шарф, чтобы не замерзла. Только они не догадывались, что Анатолий Валерьевич это делал, чтобы моих синяков заметно не было, ― Лора прервалась, выдохнула с силой и продолжила: — Летом еще ничего было. Жить можно. Но это понятно, одежда открытая, мог спалиться. Да и дед меня часто забирал к себе на каникулы. Он в Сочи жил. Осенью и зимой совсем тяжко приходилось. Он будто отрывался за потерянное летом время. По лицу обычно не бил. Один раз только, сломал челюсть. Мне лет десять было. Я тогда полгода через трубочку ела. Плохо заживало. А врачам он объяснил, что я жутко неуклюжая. Вечно что-то ломаю себе. Под ноги не смотрю, — Лора скривилась. — И никто, Вадик, никто не задался вопросом, что ж я так часто себе ломаю что-то? Руки, ноги, ребра. Почему ребенок такой зажатый, угрюмый и не хочет возвращаться домой из школы? Всем плевать было. А я как на расстрел шла. Каждый чертов день, — Лора прикрыла глаза и стиснула зубы. ― Матери тоже доставалось. Но меньше. Тоже понятно. Жена, все-таки. Знаешь, я никогда не понимала, а за что? Ну, что я такого сделала, чтобы меня избивать каждый день? Я не прибедняюсь, не подумай. Каждый гребанный день. За что? Ребенок как ребенок. А потом до меня дошло: а просто так! — Лора засмеялась. — Просто потому, что мог, — она затрясла головой, будто пыталась отряхнуться от воспоминаний. — Никто не защищал. Мать его боялась. Или любила. До сих пор не могу понять, почему она с ним живет. Дед не знал. Но это моя вина. Я не рассказывала. Мне было почему-то стыдно. Дурацкое чувство, я знаю. Но мне так хотелось забыться, хотя бы на то время, пока гощу у дедушки. Не вспоминать, не думать, не чувствовать. Быть обычным ребенком, которого любят. Да и что дед смог бы сделать? У Анатолия Ткач хорошие связи. Ничего бы он не сделал. Стало бы только хуже. Он мог легко навредить дедуле, а деда я любила. Сильно, ― то ли себе доказывала Лора правильность своего решения, то ли Северову.

Пока Лора говорила, Вадик, кажется, успел скурить полпачки сигарет залпом. Он очень внимательно ее слушал. А когда она остановилась, он спросил:

— А потом ты сбежала…

— Ага. В семнадцать. Достало просто. Я смогла. Егору тогда папа квартиру подарил. Ну, он мне разрешил там жить.

— Рыжик, не сходится чего-то, — Вадик прищурился и смотрел на нее с подозрением. — Столько лет терпела, а сбежала только в семнадцать? Почему не в пятнадцать, не в шестнадцать? Ты ж, если чего не по-твоему, бежишь сразу, только пятки сверкают! Ищи тебя потом, хрен пойми где. А тут психанула только тогда? И как так вышло, что он не искал? Не пытался вернуть?

Лора не могла. Она не хотела делиться. И так чересчур много рассказала. Однако она прекрасно понимала, что если Вадик задался идеей докопаться до истины, то он не остановится, пока не узнает. Да и врать ему не хотелось. Почему-то…

— Рыжик, что он сделал? — спросил Вадик, заметя, что она не спешит откровенничать. — Я такое в детдоме повидал, закачаешься… Ты мне не рассказывай сказки, что он просто тебя п. здил. Че он конкретно сделал, когда тебе исполнилось семнадцать?

Лора резко развернулась, посмотрела на него с печальной нежностью и улыбнулась. Он догадался. Никто не понял, а Северов в секунду учуял неладное. Может, от того, что у самого жизнь не сахар, а может, по другой причине. Однако такое офигенное сладкое чувство поразило Лору. Вадик. Ее. Понял. Она вытерла ладонью непрошено скатившуюся по щеке тоскливую слезу и заговорила:

— Ничего. Правда. Ничего. Но хотел… Я вернулась домой из школы. Он был дома в обеденный перерыв. Ждал, что ли? Не знаю, ― она небрежно пожала плечами, — Я думала, снова бить будет. Ну, он ударил несколько раз, но так, не сильно. А потом велел снять одежду. Мне было так страшно, Вадик. Так жутко страшно. Очень не хотелось снова попасть в больницу. Я была готова сделать все что угодно, только чтобы он перестал меня бить, — от нахлынувшего невыносимого стыда Лора закрыла глаза. Из ее глаз брызнули слезы фонтаном: — Я разделась, Вадик. Я это сделала. Он снял штаны…

— Твою мать… — выдохнул Вадик, прикрывая глаза трясущейся ладонью.

— Именно моя мать помешала. Он не успел, — хмыкнула Лора, опровергнув его предположения. — Он просто стоял и трогал себя. Знаешь, я часто думаю, что он бы дошел до конца. В тот раз. И в другие. Но она не вовремя вернулась домой, вошла в комнату, увидела офигенскую картину и… просто вышла из комнаты. Еще дверь за собой закрыла. Наглухо. Она просто ее закрыла, Вадик! Понимаешь? Просто вышла из комнаты и закрыла чертову дверь! — Лору стало трясти, будто у нее тропическая лихорадка началась. Зуб на зуб не попадал. В одно мгновение почувствовала стальные, но невероятно теплые объятия Вадика. Лора уткнулась в его широкую надежную грудь, которая всегда прикроет и всегда защитит. Ей вдруг стало так спокойно и хорошо. Удивительное чувство, новое, неизведанное. Чувство, которое она никогда и ни с кем не испытывала, только с ним: что бы ни случилось, Вадик Северов ее вытащит.

— Меня послушай, — он обхватил ее лицо обеими ладонями и заставил взглянуть на него. — Тебя больше никто пальцем не тронет. Я любому башку отверчу. Всех урою, — заверил он.

— Я знаю, Вадик, я знаю. — улыбнулась Лора сквозь слезы.

Они долго стояли, прижавшись друг к другу. Теперь, видимо, настал черед Вадика гладить ее чудаковатую голову. Не, ну а чего? Только она одна должна? Пусть тоже попарится. Желательно подольше. Потому как от ощущения его теплых ладоней на коже и волосах становилось уютно настолько, что Лоре захотелось, чтобы сладкий момент между ними никогда не заканчивался.

Странно. Лоре всегда было стыдно рассказывать именно об этом эпизоде ее сраного детства. Егор Лаврентьев знал, что дома ее избивают, но он никогда не задавал вопросов, не выпытывал детали. Может, оттого, что у самого отец ― тиран. Не до такой степени, как у Лоры, но все же. Видимо, Егор не хотел бередить душу. Однако про то, что Анатолий Ткач сексуально домогается дочери, Егорка не был в курсе. Лора не говорила. Стыдно. Больно. Да, она осознавала, что ни в чем не виновата. Но в ее странной голове ядовитыми стрелами ранили жуткие вопросы: какой же надо быть кошмарной дочерью, настолько ущербной, мерзкой и грязной, что родной отец, спустив штаны, себя удовлетворяет? А еще: почему мать, которая в первую очередь обязана защищать своего ребенка, никогда этого не делала? Глупые вопросы, неправильные. Однако именно из-за них Лора молчала. Не потому, что боялась осуждения или насмешек. Нет. Лора к ним давно привыкла. Чего только отец ей про нее саму не рассказывал, пока избивал! Какими только эпитетами не наделял! Просто… Все это было слишком ужасно. Лора думала, никто не поймет. А Вадик смог. Огромный, жестокий сумасшедший лысый бандит ЕЕ ПОНЯЛ.

Лора сильнее прижалась к нему и попросила:

— Вадик, а давай, ты больше не будешь нам свиданья организовывать, а то вечно фигня какая-то вырисовывается.

— Это не свиданье. Я те кто, ванильный хрен? — возмутился Вадик, нежно целуя ее в макушку.

— Не уверена насчет ванильного, а так… вообще… — поддела его Лора, за что получила мягкий шлепок по заднице. Она засмеялась и уставилась в потрясающего оттенка бирюзовые глаза. Точь-в-точь как ее любимое море. От его пронзительного одержимого взгляда ей тотчас захотелось в них нырнуть, окунуться, словно в морские волны, и очиститься и от сегодняшнего откровения, и всецело от больного прошлого.

— Лора, поехали, поедим, ― предложил Вадик, прервав их неприлично сопливые обнимашки и настойчиво уводя ее с холодной террасы.

— Блин, Лора, ну можно сесть нормально! Ты ж удариться можешь! — возмутился Вадик, как только они сели в машину. Лора, скинув высокие каблуки, что надела на предполагаемое свиданье, задрала ноги вверх, уперев их в пассажирское кресло. Между прочим, мог бы и оценить ее прикид. Она в кои веки платье нацепила! Не для себя старалась. А Вадик промолчал. Окинул ее как всегда голодным взглядом и облизнулся. На Лору никто так не смотрел. Никогда. Поначалу это ее сильно смущало, а теперь хотелось постоянно улыбаться. А еще, к ее огромному удивлению, кокетничать. Как делают обычные женщины. Не придурковатые, как она.

— А можно хоть один раз меня нормально на свидание пригласить? — парировала Лора, показав ему язык.

— Это НЕ свиданье! ― буркнул Вадик, еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться. — Чудик, — обозвал он Лору, когда она в очередной раз язык высунула.

— Псих, — не осталась в долгу она.

Они лукаво обменивались смеющимися взглядами, пока ехали к ресторану. А Лора снова дотронулась до его ладони. Втихаря. Украдкой. Чтобы никто не видел. Еще лучше бы Вадик сам не чувствовал. Она быстро отвернулась к окну. Так и ехали, подначивая друг друга и держась за руки. Вадик прав. Она ведет себя по-детски глупо. Северов ― мужчина, которому нужна нормальная адекватная женщина, а не переросший подросток, коим Лора себя чувствовала. Только по-другому она не умеет вести себя с мужчинами. В дополнение, ее душит безотчетный панический ужас. Ведь ее в очередной раз могут обидеть. Аж горло сдавливает от животного страха и дыхание спирает. Вместе с тем, Лоре вдруг захотелось до маниакальной жути попробовать. С ним. Одним. А вдруг? Чем чёрт не шутит, и Вадик именно тот, кто не оглушит неожиданным ударом, не добьет? Не воспользуется, не причинит зла? Может же хоть раз и на ее улице случиться долгожданный выстраданный праздник?

Они вошли в шикарный дорогой ресторан. Скривившись, Лора закатила глаза на очередной припадок буржуйства у Северова.

— Расслабься, Рыжик, здесь самый вкусный стейк в городе. Я твою траву жрать не буду, — объяснил Вадик выбор напыщенного элитного заведения. Администратор провел их к забронированному столику, они сделали заказ.

Вадик долго мялся, прежде чем задать свой вопрос. Че-то сильно ему не хотелось услышать положительный ответ.

— Лор, слышь? Вот ты все талдычишь: “псих, псих”. А я че, реально, ну того… сильно психованный? ― он повертел у головы указательным пальцем.

— Ну, что-ты, Вадик! Так, слегка, — наигранно возмутилась Лора и прыснула со смеху.

— Рыжик, я серьезно, — скривился Вадик. Он ее о важных вещах спрашивает, а она ржет! — И че? Жить со мной, типа, нереально?

Лора только хотела ответить, собиралась, очевидно, выдать порцию очередной чудаковатой шуточки в ее стиле, как к их столику подошел высокий худощавый седой мужчина в стильных очках, что придавали ему особо интеллигентный вид. Вадик таких типов терпеть не мог. Белоручки хреновы. Задающиеся холенные мудаки, которые на поверку оказываются обычным ссыклом.

— Лариса? — спросил удивленный мужчина, глядя на Рыжика, которая в секунду побледнела и замерла от страха. — Лариса, это ты? — переспросил мужчина, подходя ближе к Рыжику, которая теперь уже даже дышать перестала.

— Она ― Лора. Че надо, мужик? — отрезал Вадик, наблюдая за тем, как Рыжик вжала голову в плечи. Ее взгляд стал отрешенным, и Северов понял: Лора опять не здесь. Снова улетела в свою альтернативную реальность.

— Да, Лариса, — высокое интеллигентное пугало с надменным видом осмотрел Севера, будто тот музейный экспонат, и презрительно ухмыльнулся. — Что я могу сказать? — спросил он, разводя руки в стороны. — Много лет прошло, однако ты так и не изменилась. Я всегда знал, что из тебя ничего путного и достойного не выйдет, однако даже не предполагал, что ты настолько низко падешь, общаясь с форменным… быдлом и падалью.

— Че? — Вадик аж офигел от наглости этого интеллигентного урода и резко подскочил из-за стола. Рыжик, увидя его реакцию на прямое оскорбление этого будущего инвалида первой группы, вмиг возвратилась из своей альтернативной реальности в мир живых людей.

— Вадик, спокойно. Не надо. Пожалуйста. Я прошу тебя. Оставь его, — умоляюще затараторила она.

— Лора, ты его знаешь? — когда Рыжик молчаливо кивнула, он спросил: — Кто это? — Вадик не сводил глаз с немолодого козла. Надо отдать ему должное. Он не сдвинулся с места. Лишь презрительно ухмыльнулся. Казалось, что ему отчаянно хочется помыться, так как его чистое незапятнанное величество снизошло до грязной челяди, коей он, несомненно, считал Вадика.

— Анатолий Ткач, — прошептала Лора.

— Опаньки. Вот так встреча! На ловца и зверь бежит! Ну, здорово, папаша! — рыкнул Север, встал вплотную перед хреновым интеллигентом и со всей силы треснул его с головы. Мужик бодро упал. В нокаут. С одного удара. Хлипкое долбое*ское чмо. Вадик хотел было добить, но тут сидящие в ресторане женщины взвизгнули, мужчины подскочили со своих стульев. Прибежали официанты, послышались предложения вызвать милицию. Ладно. Сегодня конченному п. дору повезло. Убивать Север его будет после. Не при свидетелях. Долго и с наслаждением.

Лора остолбенело уставилась на лежачее отцовское тело.

— Вадик, он…

— Да не боись ты, оклемается, — Север еле сдерживался, чтобы не добить падлу с ноги.

— Вадик, давай уйдем, пожалуйста! — Лора вцепилась в его руку мертвой хваткой и с испуганными глазами умоляла Вадика, тряся за рукав.

— Поужинали, называется, — буркнул Северов и повел Лору на выход. Да, со свиданиями у них как-то с самого начала не заладилось…

Лора не ожидала. Она совершенно не была готова к встрече с Анатолием Ткачом. Попыталась вновь при виде его воспользоваться своим излюбленным рабочим способом и мысленно оказаться на берегу моря. Только у нее не вышло. Точнее, Вадик не позволил. Он… ЗАЩИТИЛ ее! От отца! За Лору вступался, наверное, только Егор, обычно только словесно. Однако перед диктаторским напором Анатолия Валерьевича Лаврентьев сжимался и пятился назад. Отец Лоры обладал каким-то магическим действием на людей. Его боялись все. Он мог ничего не говорить, просто молчать, но от его вида у людей начинали трястись поджилки.

А Северов… Всю дорогу домой Лора пребывала в немом шоке. Ее никто не защищал. Никогда. Физически тем более. Стыдно признать, но она уже была готова к очередному избиению, только чтобы он ее оставил в покое на следующие десять лет. Приучил все же ее Анатолий Ткач, как безропотную собачку Павлова. Идиотская реакция ее идиотской психики на его надменный до печенок и пробирающий до костей голос, на его жесткий взгляд полного превосходства, которые обещали адские муки, на его худые жилистые руки, словно отбойный молоток, наносящие точечные мощные удары. Если бы не Вадик, Лора бы… вновь стерпела. Молчала, стойко сносила бы жестокие побои и терпела. Даже не пыталась бы вырваться, потому как знала ― бесполезно.

Бетонно-непробиваемый Северов во второй раз ее защитил. Вадик сделал это так естественно, будто само собой разумеющееся! Она смотрела на лежащее на полу светило медицинских наук с разбитым кровоточащим носом и думала о том, что против Северова этот ранее казавшийся страшным человек, выглядел настолько жалким и беспомощным. Обманчивое чувство. Нельзя поддаваться.

— Он отомстит, Вадик, — сказала Лора, нарушая тяжелое молчание в машине. ― Он не простит тебе своего унижения. Он очень злопамятный и коварный. Я его хорошо изучила. Он обязательно отомстит.

— П..здец, я уже трясусь! — возмутился Северов. — Ты реально думаешь, я испугаюсь какого-то сраного докторишку?

— Он не доктор, он — ученый… — уточнила Лора.

— Он — покойник, — решительно заявил он.

— Ты не убьешь его! ― взвизгнула обеспокоенная Лора, — Вадик… не убивай его! Бог ему судья. Но не убивай его, пожалуйста. Мама не переживет. Я… он мой отец, Вадик. У меня другого нет…

— Как ты меня достала, Рыжик, со своей христианской херью: этого не убивай, того не бей, сюда не тронь! П. здец, просто! Тоже мне, нашла всепрощающего Христа! — ругался Вадик, выходя из машины. Он обогнул ее и открыл Лоре дверь. Только поставив ногу на землю и оперевшись на поданную ей руку, Лора скривилась от невыносимой боли в колене. Все-таки каблуки ― не ее вариант. — Что такое?

— Мне нельзя долго на каблуках. Травма. Болит сильно.

— Так какого хрена нацепила тогда? — рявкнул на нее Северов.

— Тебе понравиться хотела! У нас же типо свиданье! — зло выкрикнула Лора. Как же он ее бесит! Что он на нее вечно орет?! Северов молча уставился на нее как тупой олень, пока она, прихрамывая, пыталась доковылять на высоких каблуках до входной двери. А потом, чертыхнулся сквозь зубы и поднял ее на руки. Лора снова ошалело уставилась на его хмурое недовольное лицо. На руках Лору не носили. Никто. Никогда. Кроме Вадика. Поднимает ее в легкую, как мешок картошки, и тащит в свою пещеру. Она была уверена: если бы мог, на цепь посадил.

Северов принес ее в гостиную и усадил на диван. Потом присел на корточки перед ней и стал расстегивать сапоги. Сняв с нее обувь, отшвырнул в сторону.

— Выкинь эту бабскую хрень из головы! Еще раз увижу тебя на каблуках, придушу, Лора, я серьезно! — ругался Вадик. Потом Северов принес мазь, которую прописал Кирилл для ее больной ноги. Выдавил из тюбика часть и стал бережно втирать бесцветную жижу в травмированное колено. Лора же, не мигая, таращилась на него и не могла произнести ни звука. Даже дышать перестала, размышляя о том, кто из них теперь тупой безмолвный олень?!

Она подумала, что сейчас они напоминают двух стариков, которые посменно ухаживают друг за другом, пока кто-то из них болеет. Лора четко увидела идиллическую картину перед глазами: пожилая она, вот этот самый дом, старый лысый Северов с лицом, покрытым морщинами, и кот. Для полноты образов не хватало только собаки. И детей. Лора испугалась.

Вадик, словно прочитав ее мысли, глядя на нее в упор и ослепляя своим бирюзовым оттенком глаз, вдруг со всей решимостью заявил:

— Я готов. С тобой. Одной. До победы.

— Вадик… — промямлила испуганная Лора, которая с молниеносной скоростью рассчитала, за сколько секунд она доберется до кроссовок, находящихся в шкафу на втором этаже спальни, и сколько ей понадобится времени, чтобы разгромить к чертям собачьим систему “умного дома” во второй раз и суметь сбежать. Желательно ― очень далеко. Так, чтобы никогда не нашел.

— Че?

— Я… — она не знала, что ему ответить. К горлу подкатывала обжигающая паника. ― Я… ты пойми меня, пожалуйста. Я не хочу ничего решать. Не сейчас, ладно? Не требуй от меня ответа. Не надо. Прошу тебя.

— То есть тебя устраивает, все как есть? — глаза Вадика потемнели и стали напоминать приближающийся убийственный шторм.

— Пожалуйста, не дави на меня, — вновь попросила она его.

— То есть тебе вот так нравится, да? Что у тебя есть законный муж и я. Кстати, а я тебе кто получаюсь, хахаль, что ли? Любовник? Может, мы еще прятаться по углам начнем? Ну, чтобы взаправду выглядело! — казалось, закипая, Северов перестал ее слышать, а главное ― понимать. Сейчас накрутит себя, потом первым страдать будет. Да что за дурацкий сегодня день?!

— Вадик, услышь меня, пожалуйста! Ты мне нравишься. Очень. Но я не готова сейчас. Мне нужно немного времени, — сказала Лора, несмело дотрагиваясь до его руки. Однако, видимо, ее абсолютно искреннее признание несколько запоздало по времени, потому как Северов по-дикому ей улыбнулся и, щурясь, спросил в лоб:

— Кто я тебе, Лора, а? Только честно. Отвечай!

— Друг, — призналась она. Лицо Северова исказила кривая гримаса, и Лоре впервые в его присутствии — было страшно.

— Кто?! — вкрадчиво переспросил он. — Друг?! — сначала он захохотал во весь голос, но от его болезненного смеха стало жутковато. — Ох*еть! Так ты кореша завела себе, значит! Тупого дебила ёб*ря нашла, который слюни на тебя пускает и проблемы мужа твоего решает. А ты типо так, просто дружишь, бл*дь?!

— Вадик, все не так… я не то имела в виду, Вадик! — оправдывалась Лора, видя как Северов попятился в сторону своего кабинета.

— Знаешь что, Лора?! Иди ты на… в… СПАТЬ! — рявкнул Вадик, зашел в кабинет и со всей силы хлопнул дверью. Лора вздрогнула от резкого звука. Да когда же наступит ее долгожданный гребанный праздник?!

Впервые с тех пор, как Лора живет в доме у Северова, он не пришел ночевать… К ней.

Лора ворочалась в одинокой постели до трех часов ночи, заснуть у нее не получилось. Потом ей надоело. Она схватила в очередной раз забытые Северовым на столике у кровати таблетки и поплелась к двери кабинета, где отгородился от нее обиженный и накрутивший себя Вадик. Войти или постучать Лора не решилась. Присела на корточки, оперевшись о стену, и стала ждать. А когда услышала признаки начинающегося приступа у Северова, Лора была рядом. Гладила его голову и искренне желала, чтобы сегодня он мучился хотя бы на минуту меньше, чем обычно. Не сбылось…

Когда Вадик все же уснул у нее на коленях, замигал находившийся в беззвучном режиме ее мобильный телефон. Пришло сообщение через разработанную Лорой защищенную программу, по которой теперь она общается с Северовым, а раньше с…

“Гайка, SOS!” ― чертов Рома Селезнев снова вляпался в очередную задницу…