Глава 12

Рина

Следующие два дня мало чем отличались от предыдущих. На Шорне беспрестанно моросил дождь, небо затянуло ядовито-оранжевыми облаками. Их цвет был связан с излучениями – атмосфера с ними не справлялась. Впрочем, с ядовитым туманом, от которого на коже сначала появлялось покраснение, а потом полезла сыпь и возникали ожоги, проблем прибавилось. Лео только ворчал, что всю целебную мазь на нас переведет. Наружу команда почти не выходила – разве что отнести еду тем, кто чинил отсеки, а так – капитан запретил. Та моя вылазка оказалась единственной, после я оставалась на корабле.

Дел у меня было немало, и я ими занялась на следующий же день. Составила сводные таблицы, набросала несколько рисунков цветников и садов с учетом тех растений, что у меня имелись в контейнерах и на голограммах, а потом все же отправилась на тренировку. Без Дисар-ри она потеряла свою прелесть, а когда в зале появилась Лар-ина, я проскользнула в раздевалку и отправилась к себе в каюту. Общаться с инаркой мне совсем не хотелось.

На второй день я застряла в лабораторном отсеке. Часть растений требовала их срочно пересадить. Бегающие лютики с Рохтан-Ритуну разрослись настолько, что заполонили уже часть стены и угрожающе шевелились, цепляясь и переползая на одежду мгновенно, стоило к ним прикоснуться. Пришлось включить для них режим легкого бриза. А вот великанский лютик со Снежного Цветка вел себя тихо и спокойно. У эдельвейсов и подснежников пришлось обогащать почву минералами и витаминами. Это были весьма требовательные цветы, простора им явно не хватало. Зато лирисы, за которыми я лазила на скалы и тогда сорвалась, оказались неприхотливы.

Больше всего я провозилась с нарийной хрустальной, розой, взятой капитаном для меня из тех чудесных пещер. Бутон у цветка закрылся, хотя показатели оставались в норме. Дисар-ри сказал, что пока цветок не очутится в какой-нибудь укромной пещере, не то что побеги не выпустит, даже листочком не дрогнет. Я вздыхала, смотрела на полупрозрачные лепестки и ничего не предпринимала.

После пересадки я взяла часть цветов и принялась комбинировать их, сочетая на разных почвах и задавая разные условия. Это можно было сделать и при помощи специальной программы – «Цветники Вселенной», забитой у меня на лаурте, но неточности там имелись поразительные. Так что я попробовала и решила не рисковать.

Увлеклась настолько, что провозилась с экспериментами весь день, прерываясь только на перекусы, а потом вернулась на следующее утро, чтобы сделать последние заметки. И уже закончила, когда на лаурт пришло сообщение от капитана. Он собирал всех в пульт-гостиной.

Я пришла последняя, на ходу поправляя форму и переплетая растрепанную косу. Лар-ина, выглядевшая как модель, чуть скривилась и поморщилась от запаха земли и растений, который от меня шел. Принять душ я, разумеется, не успела.

Капитан оглядел команду, сообщил, что совместными усилиями тейринцев левый бок залатали, вечером назначен вылет. Погода, кстати, улучшилась – ни дождя, ни тумана, хотя небо по-прежнему затянуто облаками. Дисар-ри вздохнул и разрешил прогуляться, не отходя от лагеря дальше чем на десять километров. Расстояние для тех, кто имеет крылья, смешное, но капитан был непреклонен и каждому члену экипажа в случае бунтарских мыслей пообещал выслать голограммы змей, которых он засек вблизи «Звездного странника». Ненормальных не нашлось.

Дисар-ри распустил команду, которая, шумно переговариваясь, отправилась на обед.

Трасирий расстарался на славу. Сегодня из еды нас ждали тушеное мясо в ароматной пряной подливе и пирог с сырной начинкой и сладкими ягодами внутри.

– Ешь, вкусно, – заметил Джан, уплетавший свою порцию за обе щеки.

– Да я и не сомневаюсь. Просто оказывается, я столько растений не знаю!

– Большую часть продуктов капитан велел захватить на Тейрине, кое-какие закупили на одной из межпланетных станций. Так, на всякий случай.

Я с наслаждением откусила пирог и запила его напитком, названия которого так и не запомнила. Белый сок очередного неизвестного мне дерева. Чувствую, если выпадет шанс попасть на Тейрину, я сведу жителей с ума своим любопытством. Информации о планете, что так любезно скинул капитан, не хватало.

– Джан, ты отправишься со мной прогуляться?

– Давай. Дорт был на утренней разведке с капитаном и сказал, неподалеку есть чудесная полянка с непонятными цветами.

– О! – тут же загорелась я.

Джан по-доброму усмехнулся, отчего у него на щеках появились забавные ямочки, чуть махнул в мою сторону крылом, прерывая разговор, и пошел за еще одним куском пирога.

Едва мы закончили, отправились переодеваться, договорившись встретиться у входа в дезинфекционный блок.

Снаружи действительно стало лучше. Ветер унес запахи болот, хотя их аромат все же не мог не ощущаться. Он, скорее, приглушился, но воздух стал чище и свежее. Я покосилась на низкорослые кустарники, проверила закрепленный на поясе лазер и смело шагнула за Джаном по едва заметной тропинке. Шла осторожно и медленно, оглядываясь и прислушиваясь. Тейринец тоже не спешил, явно помня о змеях и жабах, что тут водятся.

– Нам влево. Туда даже не суйся, – показал он на заросли чуть правее от меня, за которыми явно скрывалась топь.

– А что там?

– Гнездовье шорнских гидр. Шкура непробиваемая, уязвимых голов – одна-две, плюется кислотой, мгновенно прожигающей кожу до кости.

Я нервно сглотнула и прибавила шагу.

На нужную нам полянку мы с Джаном добрались через час, обнаружив на ней бо́льшую часть команды. Некоторые тейринцы отправились полетать и размять крылья, кто-то еще и поохотиться, а остальные тренировались с мечами, жарили на костре мясо и просто сидели на поваленных стволах и разговаривали.

– Надеюсь, Исар, цветы целы? – поинтересовался Джан.

– Обижаешь, крылатый. Да чтобы мы красоту, которая адисе Рине может приглянуться, тронули…

Тейринец подмигнул и кивнул в сторону кустов с желто-фиолетовыми листьями.

– Серебристые лайры! – удивленно воскликнула я, радуясь такому чуду – что они нашлись здесь, на далекой планете.

– И где ты видишь серебро? – не выдержал Джан, рассматривая с десяток серых цветов с острыми лепестками, на концах которых виднелись уплотнения.

– Опять, адиса, вы капитану какую-нибудь гадость притащите на корабль! – раздался за спиной голос Исара. – Он еще от ваших бегающих лютиков в себя не пришел, поди.

Команда, услышав его слова, рассмеялась.

– Все вам гадость, а они… красивые.

– Да чем же? – снова удивился Джан.

– Тем, что можно проверить, счастливый ты человек или нет, на несколько минут опустив их на голову, – пояснила я. – Наросты видишь? С волосами сплетутся, считают информацию по нейронным волокнам. Лайры очень чувствительные. Я впервые вижу их в диком виде.

– Даже не думай на мне их опробовать! – тут же заявил Джан, и команда снова рассмеялась.

Я закатила глаза и осторожно выкопала парочку кустиков, пряча их в контейнер. Рингир и Кай, занимающиеся жареным мясом, предложили попробовать их блюдо, и мы с Джаном вернулись на поляну.

Весело болтая и поглощая еду, даже не заметили, как прошла пара часов. Вернулись с охоты тейринцы, волоча тушу какой-то антилопы, возбужденные и пересказывающие самые интересные моменты развлечения. Я же смотрела на Дисар-ри, который, оказывается, ходил вместе с ними. Пока он мыл руки, молча наложила еды в тарелку и пошла к капитану.

– Спасибо, – отозвался он, присаживаясь на ближайший поваленный ствол.

Выглядел Дисар-ри слегка уставшим. Под глазами залегли тени, а скулы заострились. Видимо, сказывались бессонные ночи и ремонт корабля, отнявший силы. Команда располагалась чуть поодаль, смеялась и разбирала с костра мясо, рассматривая добычу. Ну чисто первобытные варвары! Я усмехнулась и собралась подняться, когда меня остановила рука капитана и его четкий приказ:

– Замерли все!

Команда тут же превратилась в статуи, беспрекословно подчиняясь. В кустах напротив нас послышался шорох, какое-то сдавленное курлыканье, а потом на поляну вышла, осторожно озираясь, белоснежная цапля.

Мне показалось, от красоты я забыла, как дышать. Птица была большой, с меня ростом. Безупречные пушистые крылья, которые она расправила, но почему-то не хотела взлетать, только взмахивала ими, будто одурманенная и застигнутая врасплох. А хвост… Белоснежный веер из перьев, который красотой и величием мог бы посоперничать даже с павлиньим.

– Самка, – вдруг тихо заметил капитан.

– И где-то в пределах этой поляны у нее наверняка гнездо, – заметил Кай.

– Это вряд ли, – прошептала я.

Дисар-ри оглянулся на меня, чуть приподнял брови.

– Они строят гнезда в самых гибельных болотах, где не растет ничего, кроме зловонного прападиуса. Им они постоянно питаются, поэтому сильны и выносливы.

– Адиса Рина, а почему они именно там?..

– Климат для высиживания птенцов подходящий. А змей и хищников в таких местах почти нет, – ответила я, не сводя глаз с чудного видения и пытаясь рассмотреть поближе ее хвост. – Раз в год белоснежная цапля перед тем, как осесть в гнезде, летит в непроходимую чащобу к целебному озеру, окруженному сапфировыми риндайрамами.

– Чем? – переспросил Кай, поглядывая не на меня, а на птицу и странно задумчивого капитана.

– Сапфировыми риндайрамами, – улыбнулась я. – Удивительными светящимися цветами, напоминающими розы. Каемочка у них золотая. При тепловом воздействии она тает, растекается. Цветы начинают сверкать и блестеть, а потом напыление впитывается в сок, и риндайрама сияет, – пояснила я.

Птица замерла на месте, тревожно поглядывая по сторонам и время от времени тихо курлыкая.

– Кстати, риндайрама, когда готова выбросить семена, покрывается клейкой жидкостью. Обычно белоснежные цапли прилетают к озеру как раз в такой момент, и к перьям на хвосте прикрепляются семена. Правда, в болотах сапфировая риндайрама никогда не прорастет. Все побеги… погибают. А эта цапля… она, видимо, очень устала. Молодая совсем.

Команда слушала меня внимательно и смотрела на белоснежную птицу, которая летела к непонятному им озеру, чтобы напитаться его силой и иметь возможность защитить птенцов. А затем тейринцы расступились, позволяя цапле пройти по поляне, оттолкнуться и взлететь. Но та медлила, оглядывалась, пятилась.

– Риндайрама, значит… Сапфировая, – хрипло заметил капитан и сощурился.

– Не трогайте птичку, капитан! – тут же всполошилась я.

Он вздохнул.

– Вы так говорите, будто я ее ощипывать собираюсь. Хотя, чтобы добыть вам эти семена…

– Капитан! – возмутилась я и ухватилась за его рукав.

Цапля еще больше распушила хвост, тревожно и громко курлыкнула.

– Да я ее и пальцем не трону. Обещаю. Вам ведь хочется этот цветок, адиса Рина?

– Больше всего на свете, – прошептала я. – Он ведь только у одной принцессы с планеты Аоргхана имеется. Говорят, ей кто-то принес в дар перо, и она прячет его в сокровищнице за семью замками.

– Так уж и в дар, – хмыкнул Джан. – Аоргханцы со своей способностью перевоплощаться в представителя любой расы наконец-таки согласились служить в нашей разведке.

– Лишнее болтаешь, – оборвал тейринца капитан и посмотрел на меня. – Адиса Рина, отпустите.

Дисар-ри задумчиво склонил голову. Я, все еще переваривая информацию об аоргханцах, которые в принципе ни на кого и никогда не работали, выпустила его локоть из своих рук, команда заулыбалась и незаметно меня окружила, явно предвкушая какое-то особое зрелище. То, что происходило дальше, заставило открыть рот от удивления. Капитан подошел к птице и слегка подпрыгнул, делая какие-то странные, больше напоминающие танец движения. Цапля ухнула и не сдвинулась с места. Дисар-ри издал клокочущие звуки, отвесил поклон и замер. Цапля чуть взмахнула крыльями, подняла хвост, взлетела и отвесила такой же поклон.

Капитан расправил крылья, оттолкнулся. И цапля, и Дисар-ри закружили по поляне, танцуя и отвешивая друг другу поклоны. Я не знаю, сколько это длилось… Может, мне оно вовсе приснилось. Но когда птица взлетела в небеса, Дисар-ри подставил ладони и поймал легкое, почти невесомое перо белоснежной цапли, на котором сверкали, словно разноцветные бусины, семена сапфировой риндайрамы.

И вот только тут я очнулась от колдовства танца и отчетливо поняла, кто именно добывал редкий цветок для принцессы с планеты Аоргхана.

Дисар-ри медленно подлетел ко мне, опустился и протянул драгоценное перо.

– Риндайрама любит, чтобы ее почаще поливали прохладной водой и подкармливали…

– Капитан, я не могу принять это в дар! – окончательно растерялась я.

– Почему? – тихо спросил он.

– Да оно стоит целое состояние! Парочку планет можно приобрести, и…

– И?

– И еще останется! – закончила я, не сводя глаз со сверкающих семян, казалось, намертво прилипших к перу.

– Сдается, две планеты вам ни к чему, а вот риндайрама порадует, – заметил Дисар-ри и почему-то нежно улыбнулся. – Берите, адиса Рина. Пожалуйста.

Я вспыхнула, покосилась на команду, которая замерла в каком-то отчаянном ожидании, чуть ли не боясь дышать, и… не смогла отказаться. Настоящее же сокровище! И Дисар-ри так старался, когда его добывал!

– Вылет через два часа, – заявил капитан. – Собирайтесь!

И, расправив крылья, оказался в небе, не дав мне даже его поблагодарить.

– Ну, в этот раз хотя бы мы не гонялись за ней через болота, – рассмеялся Джан, наотрез отказавшись рассказывать историю про первую добычу сапфировой риндайрамы.

Интересно, про наем аоргханцев мне тоже соврали? Может, Дисар-ри свататься к принцессе ходил? Но эти мысли исчезали, стоило только посмотреть на перышко. Я не сводила с него глаз всю дорогу, а едва прошла дезинфекционный блок на «Звездном страннике», отправилась в лабораторный отсек. Перо с семенами дивных цветов пришлось разрезать на части и разложить по разным контейнерам с землей, регулируя климатические условия. Риндайрама капризна, поэтому из тех двадцати семи семян, которые мне достались, может прорасти всего несколько или ни одного, но я верила в положительный исход.

Провозилась я долго, поэтому снова чуть не опоздала на построение перед вылетом. Дисар-ри выглядел бледным, совсем уставшим. Уж не заболел ли?

Пока «Звездный странник» взлетал, а Лео расспрашивал Трасирия о жарком и пироге с мясом, который наш кок приготовил на ужин, Дисар-ри находился на капитанском мостике. Потом распустил команду, быстро направился к пилотам и навигатору, шмыгая носом.

Простыл? Однозначно!

Мои подозрения подтвердились, когда Дисар-ри не явился на ужин, а Лео качал головой на все мои расспросы. Наверное, было не самой лучшей идеей после этих слов вломиться в каюту к капитану, но именно это я и собиралась сделать. Закончив с едой, поглощенная своими мыслями, я даже не обратила внимания на пренебрежительные взгляды Лар-ины.

Странно, конечно, что Лео не может помочь. И Джан на вопросы отказывается отвечать. Опять эти ненормальные таинственные тейринские обычаи!

– Я занят, – ответил капитан достаточно хриплым голосом, когда я постучалась в двери его каюты.

Я вздохнула и настойчиво забарабанила снова.

Он выругался и распахнул дверь настежь. Одетый в белую, с расстегнутыми верхними пуговицами рубашку и простые штаны, босой и с распущенными волосами, Дисар-ри выглядел непривычно. Так и тянуло подойти и покрепче обнять.

– Адиса Рина, давайте в другой раз поговорим, – выдохнул он и попытался закрыть дверь.

Но я была проворнее и поставила в проем ногу, скрестив руки на груди.

Дисар-ри вздохнул и оглушительно чихнул.

– Болеете, значит. И к Лео лечиться не идете.

– Он не сможет помочь. Простуда у тейринцев случается раз в жизни, а так выработан иммунитет. Мой срок, видимо, пришел.

Темнит, однако. Сдается, всей правды не рассказывает. Ну что ж… сам напросился!

Капитан посмотрел на меня, словно я была виновата в его состоянии, но больше ничего не добавил. Вздохнул, поняв, что сдаваться я не намерена, а сил на сопротивление у него нет.

Снова чихнул, поморщился и, отвернувшись, взялся за полотенце. Это дало мне возможность проскользнуть в каюту. Обстановка в ней была простая, в чем-то даже стандартная. Выдвижные шкафы для одежды, кровать, стол с какими-то непонятными приборами, дверь в санузел.

– Адиса Рина…

– Вы будете слушаться меня, капитан, – спокойно ответила я, затем встала на цыпочки и потрогала его лоб.

– Что вы делаете?

– У вас жар. Будем снимать.

– Чем? – спросил Дисар-ри, снова чихая и устало садясь на кровать.

Кажется, ему совсем плохо.

– Так… Доставайте теплый свитер и наденьте шерстяные носки.

Он глупо моргнул и заявил, что даже не знает, как эти вещи выглядят. Чувствую, мне будет весело. Впрочем, в шкафу с одеждой я нашла необходимое и велела капитану переодеться. Он пытался возникать, выгнать меня и даже чем-то пригрозить, но жар и ломота в теле отняли силы.

Я сбегала к Трасирию и разгромила его кухню, пока готовила горячее питье. К счастью, в запасах у кока обнаружилась банка малинового варенья, которую я и оприходовала. Лео, зашедший в этот момент зачем-то на кухню, недоуменно выслушал мой рассказ о простуде капитана и дал жаропонижающих трав. Лекарства Дисар-ри он так и не прописал.

Когда я вернулась, Дисар-ри метался по кровати и стонал. Я испугалась не на шутку и позвала через лаурт Лео.

– Я правда не смогу помочь, Рина.

– Да почему? – возмутилась я.

– На тейринцев не действуют лекарства от простуды. Никакие.

Я выругалась.

– Через несколько дней капитан придет в себя и поправится, а с вашей заботой, может, и раньше, – заметил Лео. – У нас простуда действительно случается раз в жизни. Не переживайте.

Целитель развел руками и покинул каюту. Я посмотрела на тяжело дышащего Дисар-ри и решила действовать проверенным бабушкиным способом. Стянула с Дисар-ри свитер и принялась обтирать его тело спиртовой настойкой на травах. Спустя час жар чуть спал, а капитан открыл глаза, увидел меня и издал стон. Я не слушала его ругательств и не обратила внимания на попытки выгнать из каюты одну землянку, которая рьяно лечила своего же капитана, просто заставила выпить отвар. Слабость у Дисар-ри была страшная, пришлось даже помочь ему приподняться.

И вообще… странная это простуда какая-то. Нечисто дело… Точно нечисто!

– Адиса Рина, все же я настоятельно прошу оставить меня одного.

– И дать спокойно умереть? – не удержалась я от ехидства.

– Вы не знаете, на что соглашаетесь, когда принимаете заботу обо мне на себя.

– И на что же?

Вздохнул и промолчал. Оно и верно. Силы надо беречь.

Я снова пощупала его лоб, нахмурилась. Дисар-ри откинул мою руку и опрокинулся на подушку, вскоре забывшись тревожным сном. Я обтирала его, снимая жар, в редкие мгновения передышки заставляла пить чай с малиной. Несколько раз он поднимался и уходил в санузел, пошатываясь и ругаясь, а я набирала через лаурт Лео. Впрочем, он и сам заходил каждый час. Все мялся, словно собирался что-то сказать, но так и не решился.

К середине ночи жар спал, Дисар-ри уснул, но я знала, что простуда может вернуться с новой силой. Укутала мужчину в плед, разбудила Джана и велела присмотреть за родственником, а сама отправилась готовить новую порцию горячего питья с малиной.

Мои худшие подозрения подтвердились – когда я вернулась, у Дисар-ри снова поднялся жар. Джан, упрямо отказавшийся рассказывать, как он однажды справился с простудой сам, сбежал, а другие тейринцы не заглядывали. Я ругалась сквозь зубы, не понимая такого отношения. Тут их капитан болен, а никому и дела нет!

– Тебя я пугаю… – неожиданно прохрипел капитан.

Похоже, начал бредить.

– Не отпущу ведь… Серебро крыльев моих. Рихани…

После этого Дисар-ри потянулся ко мне, опрокинул на постель, прижался всем телом и застонал. Я попыталась высвободиться, но хватка у мужчины была сильная.

– Раздевайся, – прохрипел он. – Не отпущу. Рихани.

Я вздохнула и набрала через лаурт Лео.

– Ого! – хмыкнул он, отрываясь от прибора диагностики.

– Помочь мне не хотите?

– Жар скоро спадет и без моей помощи, – отозвался он и отключился.

Нет, они там что, с ума посходили? Вот же… вредины крылатые! Ну погодите, разберусь с Дисар-ри и его простудой, доберусь до всех. Капитан что-то пробормотал и обнял меня, словно любимого плюшевого мишку. Тут же стало жарко. И так, пока его лечила, старалась не смотреть на все эти крепкие мужские мышцы, которые хотелось погладить и приласкать, дотронуться губами, провести языком, а тут…

Теперь я лежала в его объятьях, проклинала все на свете и чувствовала, как с меня катится пот. Либо я тут зажарюсь, либо действительно разденусь до нижнего белья. Промучившись еще с четверть часа, я наплевала на свои принципы и, возмущенно попискивая, снова попыталась выпутаться из его рук.

Этот ненормальный лишь в забытьи потерся об меня подбородком и прошептал свое «рихани», так и не выпустив. Пришлось раздеваться, изворачиваясь, по-прежнему оставаясь прижатой к капитану. Главное, чтобы никто нас в таком двусмысленном виде не застукал, да и сам Дисар-ри не вспомнил, что он вытворял. А то подумает, сама к нему напросилась и… А ведь так, по сути, и было. Пришла, напоила, не подумав, какое действие малина, привычная для землянина, окажет на тейринца. Но жар вроде спадал, и я, уставшая и измученная, незаметно для себя задремала.

Утром меня разбудил Лео, пришедший проверить состояние Дисар-ри. Полагаю, он заглядывал и ночью, просто не стал нас тревожить. Капитан спал, и я все-таки выпуталась из его объятий, отчаянно краснея и неловко натягивая на себя одежду. Пока целитель занялся Дисар-ри, сходила к себе, умылась, переоделась и сбегала на завтрак. Подумав, решила приготовить для капитана бульон. Трасирий даже не пытался возразить, когда я громила его кухню. Пока варился куриный бульон, сходила и проверила растения в лаборатории.

Бульон получился наваристым, вкусным. Я нагрузила поднос и под сверкающим заинтересованным взглядом Трасирия, который явно знал какую-то тайну, отправилась в каюту к Дисар-ри. Он уже проснулся, Лео как раз закончил осмотр.

– Адиса Рина…

Я молча подошла к капитану, потрогала его лоб, а потом разрешила Дисар-ри принять душ и поесть. Его взгляд прожег меня насквозь, опалил огнем, и я в смятении отвернулась. В этот раз Дисар-ри не спорил и не сопротивлялся, поручая себя моим заботам. Когда через час заглянул Джан, капитан поинтересовался, все ли у нас на корабле в порядке, и, получив положительный ответ, принялся пить отвар из трав, который я приготовила.

Вскоре Дисар-ри снова задремал, а я занялась выпускной работой, так и оставшись в его каюте. До вечера простуда не давала о себе знать, не считая насморка, которого капитан почему-то сильно смущался, а к ночи снова поднялся жар. Уже не помогали обтирания и настои, поэтому я помялась, потом отвернулась, призвала свою энергию, смешивая с целебной силой трав. Лечить я так не могла, но сил это точно капитану придаст. Может, и жар спадет.

Как ни странно, помогло. И обрадовалась, но в то же время немножко разочаровалась: второй ночи в его объятьях провести не удастся, а они были так приятны!

Я покраснела и про себя выругалась. Вот о чем я думаю? Дисар-ри болеет, а я тут со своими неприличными мыслями не могу справиться. Уснуть я даже и не пыталась, следила за состоянием капитана. Всю ночь читала о Тейрине, рисовала наброски садов и цветников, все еще надеясь, что найду свой, который будет по душе, и просто смотрела на звездное небо.

Рано утром, убедившись, что жар у Дисар-ри прошел, лихорадки нет и даже насморк подозрительно быстро исчез, я оставила его на попечение Лео и отправилась к себе. Сполоснулась и забралась в постель. Джан сказал: через два дня мы прибудем на ближайшую станцию, чтобы запастись продуктами и необходимыми мелочами. Нам предстояло посетить еще две планеты, находящиеся в дальнем космосе. И моему организму требовался отдых.

Дисар-ри

Когда я пришел в себя и увидел рядом Лео, подумал, что Рина с ее заботой мне почудилась в бреду.

– И не мечтай, Дисар. Она тут двое суток тебя выхаживала.

Я оглядел комнату, в которой не осталось ни следа пребывания тезаринки.

– Даже не испугалась энергию выпустить и смешать с целебной, подобрав необходимые травы.

Я дернулся.

– А уж как ты ее во сне обнимал… Девчонка весь жар на себя перетянула, иначе мучился бы еще столько…

– Где Рина? – только и поинтересовался я, вскакивая и одеваясь.

Я вдруг осознал, что когда себя не контролировал, мог мою тезаринку чем-то обидеть или оскорбить. Совершить непоправимое, и это причинило ей боль, от меня оттолкнуло. И страх сковал внутренности, дышать стало тяжело. Я не шел к ней, бежал. Ворвался в каюту, не постучав, и увидел, как она сладко спит, привычно подложив руку под щеку. Золотистые волосы разметались по подушке, показывая, насколько моя тезаринка беззащитна и хрупка. Одеяло почти сползло на пол, открывая полураздетую фигуру в тонкой ночной рубашке, сквозь которую виднелись плавные изгибы самой желанной женщины на свете. Я же… просто стоял и смотрел, не в силах отвести глаз. После того, что Рина для меня сделала, сократив расстояние между нами до минимума, я сходил с ума.

Моя рихани. Сейчас, глядя на нее спящую, я окончательно это принял, положив конец всем метаниям и сомнениям. И на сердце стало легко.

Моя рихани. Я прислушивался к этим словам, которые отголоском звучали внутри. Привыкая, пробуя на вкус, срастаясь.

Подошел к моей тезаринке, осторожно поднял одеяло, укрыл. Рина что-то пробормотала во сне, и я поймал себя на том, что улыбаюсь. Счастливо, безудержно, не в состоянии остановиться.

Потянулся рукой, чтобы прикоснуться, и тут же себя одернул, переводя взгляд на столик рядом с ее кроватью. Там по-прежнему цвели подснежники, которые Рина подпитывала силой, не давая завянуть, и под защитным контейнером стоял, по всей видимости, первый росток сапфировой риндайрамы. Как подумаю, на что я пошел ради того, чтобы его добыть… Даже брачный танец для какой-то цапли исполнил. Дядя, когда узнает, скажет, я сошел с ума. Но стоит вспомнить это ее удивленно-радостное выражение лица, слабую попытку отказаться и счастье, плеснувшее из глаз, когда взяла перо цапли в руки…

Никогда я еще не желал женщину так сильно, так отчаянно остро, раз за разом идя по грани.

Я постоял, некоторое время полюбовался спящей тезаринкой и вернулся к себе. Едва успел принять душ, как ко мне один за другим наведался почти весь экипаж.

Свахи неумелые! Ушли, значит, решив дать мне и Рине возможность сблизиться, а теперь проверяли, насколько сильно я сержусь за вмешательство в мои личные дела. Я хмурился, делал строгое выражение лица, еле сдерживая желание расхохотаться.

Счастье и признание Рины своей рихани пьянило, выплескивалось. Пожалуй, даже на тренировке я буду сегодня снисходителен. Ох, тезаринка, что же ты со мной сделала?