Глава 24

— Как и все: встречаю начало праздников, — рыкнула я, слишком быстро отреагировав на резкий тон супруга. — Или, по-твоему, я должна быть занята чем-то другим?

— Например, сбором своих вещей, — фыркнул он, на мгновение показав оскал. — Я был уверен, что к моему возвращению от тебя уже не останется и следа.

Прозвучавшие слова буквально припечатали меня к стене, заставив грудь болезненно сжаться.

Глупая. Какая я глупая.

С чего вдруг я решила, что уйти будет моим решением? Почему не подумала, что это не я решаю, остаться или нет, а Винтер?..

Внутри словно что-то раскололось. Руки, висящие вдоль тела, задрожали, колени предательски подкосились, к моему счастью, скрыв это под длинным подолом юбки. Если бы не клятые каблуки, ставшие для меня на тот момент единственной опорой, я бы, наверное, рухнула, придавленная собственными иллюзиями.

Мы были просто вынуждены притираться друг к другу. Это лишь нужда, не более.

— Не стану рушить твои ожидания, — просипела я и толкнулась было вперед, чтобы уйти, как высокий женский голосок неожиданно зазвучал из гостиной, откуда меня вытащил Винтер.

— Да-а-аррен! Ну, где ты? — капризный тон смешался со стуком каблучков, направляющихся к нам. — Я уже заждалась… Без тебя так скучно играть в эту глупую игру… Ой! Простите!

Нечто юное и хрупкое, достигло нас слишком быстро и, театрально прикрыв рот ладонью, округлило глаза.

— У вас тут разговор, — совершенно наивно и оттого до зубного скрежета раздражающе, констатировала она. — Я вам тогда не буду мешать. Даррен, — подмигнув моему мужу, кокетка улыбнулась. — Я жду. Не задерживайся.

Скрывшись в гомоне голосов, она оставила нас наедине. И это наедине было самое отрезвляющее в моей жизни.

Смело оттолкнув от себя мужа, я буквально побежала прочь, не оборачиваясь на его требовательный крик.

— Эвер! Эвер, стой! Остановись же ты!

Но я бежала вперед, задыхаясь, чувствуя нечто столь разрушительное, что мне даже не с чем было сравнить. Наверное, самое близкое к этому я чувствовала в день свадьбы: смесь из ярости, отчаянья и воющей безнадеги, только теперь к этому прибавилась тупая боль предательства и острая — разочарования.

— Эвер!

Слишком близко.

Остановившись, я резко развернулась и сделала то, чего сама от себя не ждала. Выставив руку, я призвала всю силу, которая у меня была, и огненная стена выросла между нами, преграждая Винтеру путь. Его лицо вытянулось от удивления, в ореховых глазах играло отражение пламени, а рот в изумлении приоткрылся.

Разумеется, пройти эту стену он мог, даже не испортив костюм, но Винтер был… ошарашен.

Эта стена не была попыткой его остановить, вовсе нет. Огненная преграда стала лишь символом, тем самым жестом, очерчивающим красную линию.

Это была моя защита. От него.

И Даррен это понял.

Отныне мы по разные стороны.

— Эвер… — услышала я в спину, стоило развернуться и помчаться дальше, но не обернулась.

Добравшись до особняка, я в суетливом страхе, словно кто-то за мной гонится, собрала то немногое, что могла назвать своим, даже не взглянув на новые наряды и те украшения, что выдал мне супруг, и сбросила все в плетеную коробку. Только когда дело дошло до стопки записок, которые Винтер мне регулярно оставлял, в груди вновь что-то болезненно кольнуло, вынуждая сесть на край кровати.

Чередуя всхлипы с глубокими вдохами, я старалась взять себя в руки, но получалось из рук вон плохо. Притянув к себе подушку, на которой спал Винтер, я прижала ее к лицу, стараясь вдохнуть хоть немного на память.

Мне бы нужно поблагодарить его за опыт, за предоставленный урок.

Я точно навсегда запомню эту партию, сделав выводы, и не больше допущу подобного. Так что, спасибо тебе, Даррен Винтер, спасибо, и прощай.

Упаковав свои вещи, я легко подхватила коробку и поспешила прочь, забыв даже набросить пальто. Мне так сильно хотелось уйти, что я пошагала по улице, не став ожидать карету, смело двигаясь вдоль желтых улиц, залитых теплым фонарным светом.

Дом Римуса встретил меня тишиной и легким запахом пыли. Вся мебель была укрыта чехлами, голые стены были обнажены от картин, а в канделябрах даже не было свечей. Я стояла на пороге, не решаясь войти, и думала, как быстро все меняется.

Еще пару часов назад я была в едва ли не самом богатом доме, полном гостей и веселья, а сейчас стояла одна посреди оставленного, давно одинокого особняка. Еще пару часов назад я думала…

Нет. Пора уже себе признаться, что я надеялась, а не думала. Надеялась, что мне не показалось, верила, что заклятый враг станет самым близким человеком, и на руинах нашего общего безрадостного прошлого еще есть возможность выстроить что-то крепкое и совместное.

Иногда надежды рушатся, так бывает.

В этой партии мы оба выиграли, все хорошо. Разве что небольшой осадок после битвы.

Растопив камин и стянув чехол с громоздкого, но мягкого дивана, я еще долго сидела, глядя в огонь и решая, что же мне все-таки делать дальше. Нужно было как-то продолжать жить, вникать в дела, учиться быть одной в своей независимости. Необходимо было как можно скорее заняться делом, чтобы выбросить из головы эти глупые, ни к чему не ведущие переживания. А занятость, как мне было известно, — лучшее лекарство от хандры!

Составив план на следующий день, я свернулась клубком и долго старалась уснуть, прежде чем у меня получилось.

Мне снился Винтер.