Глава 27

До спальни мы добрались слишком быстро. Казалось, Винтер неосознанно торопится, и только когда дверь закрылась за нашей спиной, он остановился, спустив меня с рук и позволив отойти.

— Я буду спать с тобой, — уточнил так, словно я должна была воспротивиться.

— На это я и рассчитывала.

В воздухе между нами чувствовалось напряжение. Казалось, вот-вот покажутся искры, и их треск станет очевидным. Несмотря на произошедшее, все равно ощущалась некоторая недосказанность, словно мы не закончили, лишь слегка сбавили накал, чтобы больше не спешить этой ночью.

Винтер остановился, держа ладонью дверную ручку, и вид у него был несколько озадаченный и будто бы растерянный.

Такой красивый…

Даже взлохмаченная моими пальцами шевелюра не стирала с него лоска, напротив, придав мужчине распаленный и обжигающий вид. Его губы все еще поблескивали; почувствовав мой взгляд, Даррен облизнулся, зарождая во мне совершенно несвойственный порыв.

Я хочу к нему. Его. С ним.

Буквально сорвавшись с места, я в один шаг оказалась рядом, взволнованными руками обнимая мужские плечи. Хотелось оплести его путами, слиться с ним, но все, что я могла, — это с жадностью прижаться к губам мужа, с ликованием чувствуя пылкий ответ. Мы целовались судорожно, рвано, жадно, пьяно шагая к постели и на ходу вминая пальцы в остатки одежды.

Если вдаваться в подробности, то одежда была только на Даррене. Мое платье едва ли держалось на плечах, наспех поднятое руками мужа, а вот его тело было все так же скрыто под тканью рубашки и брюк, от которых мне хотелось немедленно избавиться.

Потянувшись дрожащими пальцами к пуговицам, я мысленно поблагодарила Винтера, давшего мне несколько секунд передышки, оставив время на вдох. Скользя по мелким пуговицам, я едва не задохнулась от напряжения и предвкушения. Когда последняя петля была снята, резко рванула полы рубашки в стороны.

Совершенен. Чертов Винтер — истинное совершенство.

— Не спешишь?

— Ты спрашиваешь это после того, что сделал? — сдавленно хмыкнула я.

— А что я сделал, Эвер?

— То, что я не хочу оставлять без ответа.

Наверное, любой другой бы обрадовался этому признанию, но не Винтер. Резко запустив пальцы в волосы на моем затылке, он требовательно придвинул мою голову ближе к своей, заставляя встать на носочки.

— Даже так? — не дождавшись вразумительного ответа, Винтер покачал головой и милостиво позволил. — Делай то, на что хватит сил, Эвер. Не нужно самопожертвования из чувства долга, пожалуйста. Не унижай меня.

— А ты не унизился?

— Нисколько, — убеждал он. — Я хотел именно так, и я сделал. И ты, будь добра, делай только то, что хочется.

— А если я не знаю, чего я хочу? — призналась я в своем переживании.

Я действительно, несмотря на все фантазии, рассказы и пособия, не совсем представляла, что из этого понравится именно мне. Конечно, все это дело практики, и нужно время, но как сделать так, чтобы шанс повторить не сгорел этой самой первой ночью?

— Ты когда-нибудь сама?..

— Что?

— Сама доставляла себе удовольствие?

Щеки вспыхнули огнем, но, решив быть честной и собой, и с Винтером, я отрицательно мотнула головой, опуская глаза.

— Но тебе понравилось то, что я сделал в столовой?

Кивнула. Не врать же?

— Это радует, — улыбнулся он и осторожно усадил меня на край постели, сам же опустился у моих ног, будто бы невзначай поглаживая мою лодыжку теплой ладонью. — Значит, сегодня нам необходимо поискать те самые сладкие точки на твоем теле, согласна? Я буду делать, а ты говори, как приятно, а как нет, договорились? Мы договорились, Эвер?

А был ли у меня выбор?..

Если я действительно хотела быть женой Даррена Винтера, полноправной и полноценной, то должна была чем-то жертвовать. В моем случае речь шла о понятном равновесии, которого предстояло лишиться в угоду новым открытиям.

Немного стыдно, слегка страшно, но все еще поглаживающая ладонь мужа несла в себе успокоение, заставившее согласно качнуть головой.

— Отлично. Вот так… Тебе приятно?

Пальцы потянулись выше, к бедру. Очертили линию от колена до чувственного сгиба и вернулись.

— Немного щекотно, — призналась, не зная, куда смотреть.

Винтер, как назло, таращился на меня в упор, считывая реакцию по лицу, а вот мне было сложно отвечать ему тем же, и я вынужденно увела глаза к поглаживающей меня ладони.

— Слегка расставь ноги.

Выполнив требование, я для удобства откинулась назад, упершись в перину выставленными руками. Воспользовавшись этим, Винтер еще чуть шире раздвинул мои ноги, мягко надавив на колени.

— Как мне трогать тебя, Эвер? Так?.. Или так?

Продолжающая двигаться ладонь вновь коснулась горячей, еще не успевшей остыть кожи. Она была нежна и аккуратна, даже слишком, едва оставляя за собой теплый след прикосновения, танцующий на бархатных, трогательных складках. Он едва ли меня касался, но отчего-то плечи покрылись мурашками, заставляя сдавленно втянуть воздух через стиснутые зубы.

Слишком шумно. Он заметил.

— Нравится, — прошептал мой муж, улыбнувшись своим выводам. — А так?

Нажатие стало более ощутимым, уверенным. Подушечкой большого пальца Даррен гладил вершинку вверху и тут же чертил полосу по влажному входу в лоно, не спеша в него проникать.

— И так нравится… Смущенная моя, но отзывчивая Эвер, — продолжая тянуть уголок острых губ вверх, Винтер склонился, прижимаясь губами к моему колену.

— Даррен…

Подняв глаза, супруг вопросительно дернул бровью, дав мне позволение задать свой вопрос:

— Будет больно?

— Немного, — кивнул сочувственно. — Я приложу все усилия, чтобы ты как можно скорее об этом забыла.

Кивнула в ответ.

В принципе, других вопросов у меня не было.

Мне уже нечего было скрывать, прятать или стесняться. Он все видел, даже пробовал, и единственное, что мне оставалось, — продолжать верить в Даррена Винтера и его слову. Переварив эту мысль, я неожиданно для себя окончательно успокоилась: нервозность отступала, волнение тоже поспешило уйти, и без их компании внутри меня осталось только светящееся, словно шар, доверие.

Я верила Даррену Винтеру. Моему мужу и моему выбору.

— Пожалуйста, — прошептала, в очередной раз сладко вздрогнув от умелой ласки. — Пожалуйста…

— О чем ты просишь, Эвер?

— Стань моим.

Этого признания хватило, чтобы супруг прервался, поднимаясь на ноги. Дав мне шанс перевести дух и увериться в собственной просьбе, Винтер потянулся широкими ладонями к поясу, заставив бляшку звонко дрогнуть. Он раздевался спешно, но я видела эту звериную грацию, движения чутких пальцев, скользящих по ремню, и сипло втянула воздух, когда брюки потекли вниз по крепким, фактурным бедрам.

На нем не оказалось белья!

Мой жадный, неискушенный взгляд буквально резал ножом крепкую грудь, плоский подтянутый живот с четким рельефом. Бежал дальше, к трогательному пупку, гладко выбритому лобку, подчеркнутому косыми линиями мышц, и наконец, к крепкому, вздымающемуся вверх со всем стремлением члену.

О, священный Трой…

Дыхание встало в горле, обездвиживая. Легкие не справлялись, отказываясь раскрываться. Казалось, еще чуть-чуть, и я просто потеряю сознание.

— О боги, Эвер! Дыши! — шутливо потребовал мой муж, нервно хмыкнув. — Не все же так плохо.

— Винтер, ты шутишь? — подняв на него глаза, я все же смогла сделать глубокий спасительный вздох. — Он!.. он… в меня не поместится!

Откровенно улыбаясь, супруг расслабился, наблюдая за ужасом в моих глазах, и, потянувшись ладонью к лицу, мягко коснулся щеки.

— Уверяю, Эвер, он будет в тебе полностью.

— Нет!

— Да-а, — протянул он, склонившись прямо к лицу. — Да, Эвер, да.

— Нет, Винтер, это невозможно!..

— Да не зови же ты меня «Винтер», — рыкнул он игриво и по-хозяйски толкнул ладонью в грудь, заставляя упасть на лопатки.

Вытянувшись надо мной, он сам перенес и расставил мои ноги по сторонам от себя, зависая между бедер, и подтянул к изголовью, укладывая меня на подушки.

Вмиг стало жарко.

Горячее тело Даррена было так близко, так непозволительно тесно и обнаженно, что я вновь затаилась в оцепенении, не зная, что делать дальше. Никто не мог дать мне подсказку, совет, и вновь все, что у меня оставалось, — вера в Даррена, который разглядывал меня странным, непонятным взглядом.

— Что-то не так?

— Все так, Эвер, — прошептал он, отчего комната стала еще меньше, сдавливая нас в тисках уединения. — Я просто до сих пор не могу поверить, что ты согласилась.

— Консумировать брак?

— Выйти за меня. Не верю, что ты сказала «да», — прикусив губу, муж нахмурился, вглядываясь в меня с недоверием. — Я хочу поверить.

На этих странных словах он чуть качнулся вперед, заставив меня испуганно поджать бедра от прикосновения обжигающей кожи. Я испугалась, но Даррен отклонился, прекратив давление, чтобы через секунду повторить свой маневр.

Я поняла, что он делает, но не сразу. Несколько таких толчков мне потребовалось, чтобы осознать, что супруг позволяет мне привыкнуть к себе.

Спазм постепенно покинул бедра, дав возможность расслабиться, отчего касания стали более требовательными и усиленными. Но Даррен продолжал играть в тонкую игру, не оставляя и шанса на панику. Он умеючи доходил до допустимой точки и тут же отступал, когда грань была слишком близка.

— Так? — спросила, неуверенная в том, правильно ли все происходит.

— Нет, — улыбнулся он. — Расслабься, Эвер, ты сама все поймешь.

Кивнула, в тот же момент ощутив, что муж больше не спешит отдаляться, продолжая настойчиво, но сдержанно вдавливать себя в меня.

Было тесно. Давило, словно происходит что-то противоестественное. Но я верила и потому только закрыла глаза, запрокинула голову и сделала глубокий вдох.

Обнаженной подставленной шеи тут же коснулись горячие губы, клеймя собой, и давление усилилось еще немного, заставляя впиться задрожавшими пальцами в мужские плечи.

— Еще немного, Эвер, потерпи, — дрожащим голосом шептал он, дав ощутить то терпение, что он проявлял, те усилия, что он прилагал, жалея меня. — Еще чуть-чуть…

Тогда мне казалось, что я танцую на тонкой черте между болью и терпимостью. Казалось, еще крохотная секунда этого давления, и меня неминуемо пронзит обжигающим спазмом, но время шло, а я все балансировала, так и не ощутив того, чего так боялась.

— Все, — облегченно выдохнул Даррен, обжигая дыханием кожу. — Все. Больше ничего страшного не будет, обещаю.

Все?

Видимо, я так погрузилась в переживания, что упустила момент, когда мужские бедра вплотную прижались к моим. Даррен был так близко, что ближе было просто нельзя! Он был во мне! Весь! Какие-то чудеса!

— А что… Что дальше? — ощущая полную растерянность, я открыла глаза, пытаясь поймать мужской взгляд.

Винтер отчего-то заулыбался. И то, как он это сделал, заставило меня насторожиться.

Не став отвечать, супруг пальцами подхватил мой затылок, приближая к себе, и жадно, порывисто поцеловал. Кусая губами, он полностью переключал мое внимание от места нашего слияния, заставляя погрузиться во взаимный ответ. Даррен целовал так, что у меня кружилась голова, и пальчики на ногах судорожно поджимались, но когда супруг нырнул ниже, осыпая отметинами губ шею и ключицы, я резко осознала, чего он добивается.

Винтер разжигал меня, чтобы я сама захотела продолжить.

Подтверждением стали губы, сомкнувшиеся на ставшем острым соске, и ладони, собравшие груди вместе. Он кусал, целовал, облизывал их с таким упоением и жадностью, что становилось неловко от собственной желанности. Супруг не оставлял мне и крупицы сомнений, каждым касанием и жестом выражая свою страсть и взаимность.

Бедра поджались от невыносимо сладкой тяжести внизу живота, отчего из губ Винтера вырвался хриплый стон, родивший во мне нечто такое, чего я сама могла бы испугаться, не будь так зачарована происходящим.

Он был так красив в этом тихом, несдержанном звуке, что в ту же секунду я захотела еще, несмело качнув бедрами под мужским телом.

Вновь этот стон…

Взгляд Винтера изменился, стал решительным и горячим, пронзая мое лицо своим нацеленным вниманием. Силой забросив мои руки на свои плечи, Даррен уперся коленями в постель и сделал первый, мягкий, но стремительный толчок.

О, священный!..

Додумать я не смогла — мне просто не дали времени, вновь толкая бедрами вверх. Слишком быстро я задышала чаще, чем нужно. Слишком быстро мои глаза закатились, а ресницы задрожали, предательски выражая истому.

Но и этого мужу было мало.

Скорость только нарастала, ритмичный звон моих стонов заполнил спальню. Не совсем понимая, что я чувствую, выгнулась в спине, запрокидывая голову и испуская мучительно сладкий, но пронзительный стон.

— Вот так, Эвер, — пророкотал муж, довольный результатом. — Стони для меня. Громче…

То, как он это сказал…

Мне захотелось немедленно его послушаться, и как покорная супруга, я несдержанно застонала, чувствуя, что это только первая волна и дальше я просто не смогу себя сдержать.

Крепкие упрямые пальцы заскользили по телу. Они касались меня везде, гладили, хватали, угрожая оставить отметины. Мужские губы требовательно прижимались к коже, кусая, обжигая, словно вплавляли часть себя в мое тело, желая оставить эти отпечатки навсегда.

— Громче, Эвер, — потребовал муж и неожиданно сел, прижимая мои ноги к своей груди и крепко сжимая ладонями бедра. — Только попробуй спрятать от меня хоть один стон, дорогая!

Сменившаяся поза резко поменяла градус. Теперь он видел меня полностью, без стеснения жадно разглядывая сверху вниз и порывисто стуча своими бедрами о мои. Прижавшись губами к моей лодыжке, Винтер с нежностью смял ими кожу, прикрывая глаза и высвобождая ненасытного демона, не способного на пощаду.

Он двигался быстро, так быстро, что я вновь начала задыхаться, хватая судорожными пальцами смятую простыню. Все стало походить на бесконечный, сладкий, упоительный транс, обещающий мне в награду нечто разрушительное.

Я уже кричала, не боясь сорвать голос, когда Винтер неожиданно отстранился, буквально отнимая у меня сладкий приз, практически коснувшийся нутра.

— Еще?

— Винтер! — полупростонала, полупрокричала я.

Оценив тон, Даррен тихо рассмеялся, но вместо того чтобы вернуться и продолжить, неожиданно отстранился сильнее, ввергая меня в растерянность.

— Сюда, женщина, — рыкнул он, растеряв насмешливую игривость. Ловко перевернул меня на живот и потянул на себя, вынуждая встать на колени.

Коснувшись голыми лопатками мужской груди, я отчего-то слишком облегченно выдохнула, осознав, как нуждаюсь в его тепле. Ему даже не пришлось мне подсказывать: вытянувшись кошкой вдоль мужского тела, я запрокинула голову на его плечо, тут же вновь попадаясь в плен поцелуя.

Требовательные движения, шорох простыней, едва слышный стон, и вот он вновь во мне, только сзади. Тянет на себя бедра, позволяя едва ли не лежать на своей груди, и целует пойманные в плен губы.

Крепко перехватив меня одной рукой за талию, другой Винтер уверенно обернул грудь, подняв пальцы к шее и мягко, но властно ее сжав. Нет, он не лишал меня такого нужного воздуха, но один этим жестом присвоил меня себе, принявшись вновь набирать скорость.

Пальцы обнимавшей меня руки медленно скользнули вниз, погладив подушечками беззащитный лобок, и двинулись ниже, возвращаясь к своей игре на чувственной точке. Это сделало происходящее еще более будоражащим, интенсивным, отчего немедленно захотелось потерять сознание, проваливаясь в сладкий туман, напрочь застилающий голову.

— Давай, Эвер, кончай, — прохрипел, позволив доверчиво повиснуть в своей хватке. — Кончай. Я очень этого хочу.

Еще пока он говорил это, я поняла, что обратной дороги нет: полностью доверившись рукам мужа, задержала дыхание, проваливаясь под обрушившуюся лавину. Сладкие, сахарные, словно патока, токи побежали под кожей, вплетаясь в мышцы и кости. В голове застучали праздничные колокольца, в груди затрепетало сердце, словно испуганная пташка, а перед глазами засверкали розовые искры, заставившие губы растянуться в глупой беззаботной улыбке.

Прижав меня к себе до сумасшествия близко, Даррен тоже задрожал, тихим рыком заполняя гремящий в голове звон. Он держал меня так крепко, что отпечатки его пальцев угрожали остаться на коже, но тогда я об этом не думала, чувствуя себя мягкой и податливой глиной, лишившейся позвоночника-стержня.

Я даже не думала в тот момент, что покидать лоно муж не спешил, продолжая вдавливать себя как можно глубже. Я также не думала о том, что будет дальше, станет ли мне неловко после случившегося и как мне себя вести. Я не думала ни о чем… Просто проживала эти мгновения, мысленно перебирая всю картотеку приятных воспоминаний и понимая, что это станет самым значимым.

Мы рухнули на постель.

Точнее, Даррен рухнул, утянув меня за собой и не планируя отпускать в ближайшее время.

А оно нам требовалось.

Сперва на то, чтобы привести дыхание в норму. Затем — чтобы появилась ясность мыслей, и только потом — чтобы осознать произошедшее.

Мы переспали.

Я была близка с Дарреном Винтером! Моим врагом! Моей карой! Моим проклятием, ставшим сейчас едва ли не самым близким человеком в моей жизни… И могла ли я вообще говорить «едва ли»?

Кроме Винтера, у меня никого не было. Я была совершенно одинока.

Только Винтер, только он…

Не зная, о чем думает супруг, я не решилась спросить, лишь глупо пялилась в стену, чувствуя, что невольно замедляю дыхание, будто бы стараясь спрятаться от нашего тесного «наедине».

— Завтра праздник в доме Дрейков, — нарушив тишину, Винтер отчего-то решил поговорить о будущем. — Ты согласишься пойти со мной?

— Во сколько начало приема?

— Как обычно — только сядет солнце, — мужчина за моей спиной точно качнул плечом. — Можем приехать чуть раньше, чтобы раньше уйти. Как смотришь?

— А есть причины?

— Это же Дрейки, — хмыкнул он. — Суровый лорд не любит гостей и рано ложится спать под властью возраста.

— Я буду в мастерской до конца второй половины дня, а после могу отправиться к Лиен. Сможешь забрать меня там?

— Конечно. Тема приема — снег.

— Белые наряды?

— Да.

— Отлично. Белый мне к лицу.

— Тебе все к лицу, — фыркнул он, ткнувшись носом мне в шею, чтобы спрятать улыбку. — Но когда-нибудь я бы хотел увидеть тебя в красном.

— Почему именно в красном?

— Мне кажется, это было бы очень и очень… интригующе, — признался он, и почему-то мне показалось, что речь вовсе не о платье. — Ты не голодна?

— Вроде нет, — вспомнив съеденный ужин, я прислушалась к себе. — Нет, не голодна.

— Отлично, — выдохнул супруг. — Не планирую сегодня выпускать тебя из постели.