Глава 30

По телу пробежал холодный озноб, но, стараясь оставаться сдержанной и рассудительной, я промолчала, не став давать мужчине никакого ответа.

— Ничего не скажешь?

— Ничего.

— Не интересно, почему я так решил?

— Догадываюсь, — выдавила я, стоически выдерживая суровый мужской взгляд.

— Поделишься предположениями?

— Вы упустили выгодный шанс стать представителем дома Холлвей, лорд Гринвелл. Это определенно вас огорчает.

— Видимо, я переоценил твои умственные возможности, — ядовито хмыкнул он. — Да, глупо отрицать, что я этим огорчен. Но я сказал это, потому что горжусь тобой, Эвер.

Я споткнулась.

Вытаращившись, как последняя деревенщина, я невольно задержала дыхание, оцепенев от слов склонившегося ко мне отца.

Я много лет мечтала заслужить его одобрение, крупицу его внимания и веры в меня. Годами старалась стать полезной, доказать, что способна на куда большее, чем быть незаметным бастардом или чьей-то выгодной женой. И сейчас, когда я в этом более не нуждалась, лорд Гринвелл решил прибить меня к полу своими словами.

— Поражена?

— Немного.

— Понимаю, — кивнул он, вновь поведя меня в танце, скрыв от других мою оплошность. — Моя вина, что я был слепцом и не видел твой потенциал.

— Только не смейте извиняться, лорд Гринвелл. Я этого не приму.

— И в мыслях не было, леди Винтер, — по-доброму усмехнулся мужчина. — Я лишь хочу сказать, что был неправ. И хочу, чтобы ты знала: у тебя еще есть отец, к которому ты можешь обратиться за помощью.

— Не представляю себе подобной ситуации. В доме, в котором я росла, мне твердо вбили в голову: каждый сам за себя.

— Не дерзи мне, Эвер. Я не стану вмешиваться в твою жизнь, просто оставляю мост за спиной, по которому ты всегда можешь пройти. Спасибо за танец, леди Винтер. Пойдемте, провожу вас к супругу, а то он с нас глаз не сводит.

Вернув меня к столу, лорд как ни в чем не бывало вернулся за свое место. Поймав ладонь Винтера, обеспокоенно глядевшего на меня, я поняла, зачем был этот разговор.

Мне, очевидно, не хватало хладнокровия, чтобы сохранить лицо, и многоуважаемый лорд Гринвелл явно знал, куда давить, чтобы разнести мою уверенность в клочья.

— Все в порядке?

— Может, выйдем? — предложила я, умоляюще сдвинув брови. — Мне хочется… подышать свежим воздухом.

— Конечно.

Только оказавшись на уединенном балкончике, я смогла, наконец, взять себя в руки и втянуть похолодевший воздух в сдавленные легкие.

Становится все холоднее… Уже и снег лег на улицы основательно и не растает до следующей весны, и ветра стали сильнее обжигать кожу. Радовало только то, что холод меня не пугал — живший внутри магический огонь был сильнее.

— Что он тебе сказал?

— Что гордится мой, — фыркнула я, обернувшись к мужу, поднявшему ворот своего пальто. — Представляешь?

Было видно, что и Даррена эти слова озадачили. Супруг недоумевающе сдвинул светлые брови, глядя на меня так, словно я должна была сказать что-то вроде «шутка!», но, не дождавшись, шагнул ближе, опуская ладонь на заснеженный парапет.

— Веришь?

— Ничуть. Я слишком хорошо знакома с лордом, чтобы доверять его словам. Тем более сказанным женщине. И тем более — сказанным мне. Просто…

— Ты хотела бы, чтобы это была правда…

— Верно. Хотела бы.

— Значит, ты сильно его уколола, раз он решился на столь грязную игру.

— Думаешь?..

— Думаю, да, — кивнул муж. — Хоть ты и приукрасила мое влияние от лица дома Холлвей, но его это определенно зацепило.

— Кстати, об этом. Я действительно хотела бы, чтобы ты выступал от лица дома Римуса, — бровь супруга вопросительно приподнялась. — Не хочу, чтобы его имя забыли.

— Уверена?

— Да. Я согласна с твоими взглядами, думаю, Римус одобрил бы мой выбор. Сама я не могу влиять на ситуацию, но тебе бы это помогло.

— Ты вновь пытаешься спасти меня, жена моя? — Шагнув ближе, Даррен обнял меня за талию, чуть прижав к себе.

— Я спасаю нашу семью и всегда буду это делать.

— О, Эвер, — выдохнул он, ткнувшись носом в волосы на моей макушке. — Кто бы мог подумать, что ты, мой неуклюжий утенок, станешь таким восхитительным лебедем.

— Утенок?

Даррен чуть кивнул и принялся раскачиваться, баюкая меня в своих объятиях.

— Я же не слепой, я видел, какой ты была девчонкой: мелкой, невысокой, вжимавшей голову в плечи. Спотыкающийся утенок с маленькими зубками.

— Ты поэтому надо мной измывался?

Я все-таки решилась задать этот вопрос. Узнать, наконец, ответ, чем же я все-таки заслужила все те издевательства, ту тиранию, с которой меня преследовал Винтер.

Это было важно.

Даже несмотря на то, что между нами сейчас царило довольно-таки сносное понимание, я должна была понять, что тогда происходило. За что Винтер так меня терзал.

— Значит, пришло время для правды, — выдохнул он. — Что ж, хорошо. Я не издевался над тобой, Эвер, я тебя защищал.

— Что, прости?!

Не дав мне вырваться, Даррен только крепче сомкнул руки, буквально вдавив мое тело в себя.

— Я знаю, как это прозвучит, и понимаю, что мою логику можно назвать извращенной, но я действительно защищал тебя от Миранды и ее дружков.

— Подожди-подожди! То есть когда вы выкрали все мои вещи и изваляли их в грязи, это было защитой?!

— Она хотела извалять их в дегте, я убедил ее, что грязь будет унизительнее, но на самом деле просто знал, что она отстирается, и ты не останешься без вещей вообще, — резко выпалил он. — Каждый раз я сбавлял ее накал, смягчал ущерб, а после просто заставил всех поверить, что ты моя личная груша для битья. Ведь я должен был уехать…

— На перевал, — прошептала, вспоминая то время.

Перед самым его отъездом все действительно поменялось. Я искренне считала, что причина тому — вечера, на которые отец стал брать Миранду, отнимая львиную долю ее времени! Но если вспомнить… тишина пришла несколько раньше…

— Да, на перевал. Я не мог защитить тебя лично, но мог запугать всех остальных. Что я, собственно, и сделал.

— А после? Когда ты вернулся? Почему все продолжилось?

— Я надеялся, что ты по мне соскучишься, — фыркнул он. — Но ты не обрадовалась моему возвращению.

— Даррен…

— Сама вспомни: когда я, вернувшись, пришел к вам в дом, что ты мне сказала в первую же минуту?

— Честно, я не помню…

— «Не рада вас видеть, господин Винтер»! — процитировал он, пародируя мой голос. — Задрала нос и сбежала, словно даже и не думала обо мне. Разумеется, я разозлился! Я же тоже был мальчишкой, Эвер.

— Ты…

— Я никогда тебя не ненавидел.

Признание закрутилось в голове, звучало раз за разом, вновь и вновь. Оно смешивалось с воспоминаниями, заставляло сопоставлять факты, обращать внимание на детали, заставляя усомниться в твердой уверенности насчет наших отношений.

Я всегда воспринимала Винтера как личного врага, как демона, преследующего меня, как наказание, за которое я расплачиваюсь день ото дня. Но сейчас эта парадигма ломалась, крошилась под невыносимым весом произнесенных слов.

— Злился — да, но не ненавидел. Я виноват, что так и не смог все исправить раньше. Мне жаль, что на своей свадьбе ты не чувствовала себя любимой, но, демон всех дери!.. Эвер Винтер, я был рад этой сговоренной свадьбе! Даже несмотря на то, что ты меня ненавидела!

Вновь вскипев, Винтер выдал свою нервозность. Все же вырвавшись из его объятий, я успела заметить, как супруг сжал кулаки. Он не пытался вновь меня обнять, просто остался на месте, позволяя мне решить, что будет дальше.

— Ты вправе злиться и считать меня кретином, — сбавив тон, добавил он, опустив голову.

— А ты и есть кретин.

Супруг поднял взгляд и крепко сомкнул губы.

Он явно хотел сказать что-то еще, но не стал, сдержав свое раздражение и страх от признания слабости.

Буквально вспорхнув, я обхватила руками крепкие плечи и со всем порывом прижалась к мужским губам. Я очень старалась вложить в это касание все понимание, все сочувствие и принятие, на которые была способна.

То, что было между нами всю жизнь, точно не было равнодушием. Мы всегда балансировали от ненависти до раздражения, но никогда не были холодны. Может… может, мы были просто детьми, не способными это осознать?

Но сейчас, когда мы уже были взрослыми, когда обстоятельства сложились именно так, что мы вынуждены быть вместе, может, настало то время, когда больше не стоит играть в игры? Порыться в себе, вытащить правду наружу и принять ее — какой бы они ни была?

— Но мой кретин, — прошептала, ловя пьяный взгляд. — Спасибо тебе за то, что сумел все исправить после свадьбы.

— Зачем ты так говоришь, Эвер?

— Потому что я тоже тебя не ненавижу.

Была моя очередь признаваться.

Чтобы в дальнейшем все было честно, чтобы больше не было границ и обороны, я должна была признаться, соблюдая баланс. Он — мне, я — ему. Ведь так же поступают в хороших семьях, верно?..

Мужские пальцы накрыли щеку, но я едва ли это заметила, полностью погруженная в лаву орехово-зеленых глаз. Винтер смотрел слишком прямо, слишком откровенно в своей честности, даже не пряча страха, если эти слова окажутся ложью.

Но я не лгала. Осознав это, Даррен выдержал напор эмоций, не ударившись в дурашливость, сдержавшись, чтобы не перевести все в шутку, и слишком серьезно сказал:

— Будь моей женой, Эвер Винтер. Всегда.

— Буду.

В зал мы вернулись, держась за руки.

Даррен демонстративно сплетал мои пальцы со своими и с гордо расправленными плечами шел вперед, распыляя в воздух свою уверенность. Казалось, будто теперь его невозможно сломить, крепость имени Винтера выдержала бы любой шторм и любое ненастье, поскольку теперь он точно знал, ради чего и для кого он должен быть защитой.

Вечер шел своим чередом.

После нашего разговора я смогла вернуть себе контроль над эмоциями и более не позволяла влиянию отца отражаться на моей реакции. Лорд Гринвелл только поглядывал в мою сторону, но ничего добавлять не стал, оставив меня в покое. Только вот Миранда отчего-то то и дело таращилась, и когда я вышла в дамскую комнату, поспешила за мной.

— Значит, теперь «леди Винтер»? — прислонившись плечом к стене уборной, она презрительно поджала губы.

— Именно.

Стараясь игнорировать попытку привлечь мое внимание, я поправила пальцами волосы, глядя в зеркало.

— И как это?

— Что «это»?

— Получить все? — прошипела девушка, дернув головой. — Как это — из оборванки превратиться в леди?

— Что тебе нужно, Миранда?

— Я просто хочу понять, как ты такая, — она обвела меня рукой, но с места не сдвинулась, преграждая путь. — Смогла заграбастать себе Даррена, титул и свободу.

Несмотря на всю ядовитость голоса, я увидела, что девичьи губы мелко дрожат. Зеленые глаза сестры заблестели чуть сильнее, подсказывая, что их затянуло влажной пеленой.

Я впервые видела ее такой.

Миранда — резкая, порывистая, горделивая и безжалостная — сейчас едва держала слезы, подавляя ком в горле!

— Я слышала, что тебе сказал отец. Что гордится тобой, — рот ее поджался, сминая губы, но втянув носом воздух, она продолжила: — Тобой, клятым бастардом. Почему не я, Эвер? Я же его законная дочь! Почему ты, а не я?!

— Миранда…

— Нет! Не хочу знать! — взмахнув рукой, она увела взгляд, часто захлопав ресницами. — Не хочу!

— Послушай меня внимательно: лорд Гринвелл не любит ни-ко-го, — разделив по слогам последнее слово, я заставила девушку вновь обратить на меня внимание. — И когда ты это поймешь и перестанешь пытаться заслужить его любовь, — тогда и станет легче. Ты зря терзаешь себя, Миранда. Мы для него всего лишь женщины.

От моих слов внутри девушки что-то надломилось. Она вздрогнула, замерла, как испуганный заяц, и стремглав бросилась прочь, хлопнув дверью. Я успела увидеть только, как заблестели слезы на розовых щеках — Миранда сбежала от болезненной правды.

Семейный вечер получился. О, священный Трой! Как же я хочу домой!..