Глава 31

— А дом Винтер в этом году будет устраивать прием?

От моего вопроса бровь Даррена напряженно дернулась. Захлопнув дверь кареты, он мучительно выдохнул.

— Что-то не так?

— Мягко говоря, я не горю желанием его посещать.

— Недопонимание с отцом настолько велико? — поинтересовалась я, аккуратно подбирая слова.

Собственно, Даррен мог и не отвечать: по одному выражению его лица можно было сказать, что я права. На лбу выступила морщинка, брови напряженно съехались к переносице, а рот сжался.

— Вроде того. Скажем так: сейчас наши отношения проходят кризис старшего и младшего поколения. И, честно говоря, если я и появлюсь на торжестве, то только с намерением его испортить.

— Вот это откровенность! Не ожидала от тебя такого, Винтер!

Муж тут же остро царапнул меня взглядом, но, заметив ехидную улыбку, безоружно фыркнул, не став отвечать на шпильку.

— Поделишься? Я бы хотела знать, что происходит на самом деле.

Даррен молчал долго — раздумывал, стоит ли посвящать меня в курс дела. Когда я уже смирилась с молчанием, неожиданно заговорил:

— Дело в том, что отец не примирился с потерей поправки в моем билле. Это ударило по его состоянию, и, разумеется, он винит в этом меня и мою инициативу.

— Но ведь общественное превыше личного.

— И я это понимаю, Эвер, но мой старик… Он очень консервативен и не любит перемены. Вместо того чтобы выслушать меня и прислушаться, он заявил мне в лицо, что более из принципа меня не поддержит. Есть риск…

Я догадалась.

Если старший Винтер действительно вспылил настолько сильно и шансов на смягчение нет, он может отречься от Даррена, резко снизив уровень его влияния. Это могло разительно повлиять как на карьеру мужа, так и на его авторитет.

— Даррен…

— Да?

— Я знаю, что это может многое изменить, но я не шутила насчет того, чтобы ты стал лордом Холлвей.

— Это-то меня и напрягает, моя дражайшая супруга, — невесело усмехнулся он. — Ты вновь спасаешь мою задницу. Я начинаю чувствовать себя должником.

— Я делаю это не ради тебя, — призналась я, и муж вопросительно нахмурился. — Ты моя семья так же, как и я — твоя. И, наверное, неправильно будет делить это на «ты — мне, я — тебе». В конце концов, мы оба в этом участвуем.

— И это меня тоже расстраивает, — наклонившись чуть вперед, Даррен поймал мои ладони и прижал их к своему лицу. — Я должен защищать тебя, но вот уже в который раз ты прикрываешь мой тыл, пока я разрушаю все вокруг себя.

— Я же твоя жена.

— Скажи еще раз, — закрыв глаза, попросил он.

— Я. Твоя. Жена. Даррен Винтер.

Задержавшись на несколько секунд в моих руках, он еще раз поцеловал пальцы и оторвался, но не слишком увеличил дистанцию.

— Если ты хочешь, мы сами можем устроить прием, — найдя альтернативу, предложил супруг. — Ты теперь Холлвей, так что вправе это сделать. Хочешь быть хозяйкой вечера, Эвер?

— Я подумаю над этим, — улыбнулась, понимая, насколько муж хочет сделать меня счастливой. — Подумаю.

От нежного разговора нас отвлекли крики и звон. Мы практически прибыли домой, но выглянув в окно, Даррен на глазах обомлел, широко распахивая глаза, а я… Я увидела отражение пламени в его взгляде.

Полыхало.

Выпрыгнув из кареты, Даррен помог мне выбраться и тут же крепко обнял, прижимая к себе и прикрывая своим рукавом нос и рот. Спустившаяся на город ночь словно бы отступила, испуганная зверским пламенем, пожирающим наш дом. Пахло горелым, в горле першило, а крики испуганных людей, бегущих с ведрами воды, довершали чудовищность ситуации.

Наш дом горел у нас на глазах.

— Эвер, стой здесь, я должен помочь, — сказал Даррен и бросился на подмогу, на ходу призывая магию воды и обливая кострище настоящими волнами.

Кошмар закончился только спустя час.

Едва ли что-то сумели спасти из огня, который, словно дикий, жрал древесину и даже облизывал камни. Было в этом пламени нечто неестественное. Я поняла это, пока наблюдала, с каким усердием люди тушат огонь и как упрямо он не спешил сдаваться. Он погубил практически все, что у нас было…

— Как ты?

— Я в порядке, в порядке, — затараторила, когда Винтер наконец вернулся, пропахший дымом и весь в копоти. — Все? Все потушили?

— Да, — убедившись, что со мной ничего не приключилось, Даррен трагически взглянул на остатки дома. — Теперь мы хозяева пепелища…

Это действительно было так. Теперь нам принадлежал только обгорелый фундамент и кусок выжженной земли, которую, наконец, стали освобождать люди, пришедшие на помощь.

Больше они ничем не могли нам помочь.

— Поехали, здесь больше нечего делать, — отпустив тоску, Даррен взял себя в руки и потянул меня за собой, взглядом ища экипаж. — Поедем, поспим на постоялом дворе, а завтра что-нибудь придумаем.

— Зачем постоялый двор? У нас же есть дом.

Винтер остановился, и не сразу, но обернулся.

— Дом Римуса, — пояснила я. — Мы можем остаться там — это лучше, чем ютиться в комнатушке над таверной.

— Да… Да, ты права… Ты, как всегда, права.

— Даррен?

— Ничего, — отмахнулся он, пытаясь скрыть горечь, затаенную в этих словах. — Поехали, нам обоим нужно отдохнуть. Жаль, когда ты пыталась от меня уйти, не прихватила и моих вещей тоже, — улыбнулся, окончательно надев маску.

По прибытии в наш временный — или не временный — дом, я первым делом нагрела воды в ванной, отправляя Даррена отмываться от сажи. И пока мой супруг приводил себя в порядок, постирала наши вещи и тут же их высушила, воспользовавшись призванной силой.

Хоть так, на первое время хватит.

В голове, несмотря на трагедию, гудели мысли, выстраиваясь в четкие планы и задачи. Требовалось столько всего сделать!

Мы буквально остались ни с чем, не считая тех вещей, в которых мы были, той мелочи, за которой я не успела вернуться, и ключа, тихонько лежавшего в моей сумочке.

Да, я так и не смогла заставить себя сходить в банк. Во-первых, мне действительно было некогда, во-вторых, происходило слишком много событий, а в-третьих, меня не покидал страх, что как только я узнаю, что́ так хранил Римус, все изменится до неузнаваемости. Не мог же мой верный друг так скрывать какую-то ерунду? Наверняка там спрятано нечто весомое и значимое… В любом случае сейчас я была рада, что везде таскала его с собой, прикидывая, что храбрость может прийти ко мне в любой момент, и лучше бы он был рядом.

— Решила, в какой комнате будем спать?

— Что? — оторвавшись от вязких, как трясина, мыслей, я не расслышала вопроса, испуганно обернувшись.

— Спальня, — терпеливо повторил мой супруг. — Решила, где ее организуем?

— Там наверху есть гостевая — очень уютная. Можем осесть там.

— Хорошо, — легко согласившись, Даррен приблизился, пригладив рукой влажные волосы. — О чем думаешь?

— Обо всем понемногу. Столько всего предстоит сделать, — призналась я. — Нужно сообщить Розалин, что мы теперь живем здесь, купить вещи, текстиль для дома… У нас ведь нет даже постельного белья! А про нижнее я вообще молчу!

— Да-а… Все так. Может, ну ее, эту спальню? Как ты смотришь на то, чтобы уснуть у камина?

— Что?

— Расстелем пледы, покрывала, которые найдем, разожжем камин и устроимся прямо возле него. Как тебе?

— Ты все-таки романтик, Винтер, — улыбнулась, кожей почувствовав, что муж успокоился, смыв в ванной следы трагедии.

— Я такой.

— С тобой я готова спать хоть на голой земле.

— Нарываешься на ласки, женщина, — игриво рыкнул он, приобняв меня за талию.

— Не сегодня, Даррен, я слишком устала. Это был трудный день.

В ту ночь мы действительно остались спать у камина, словно малые дети, игнорирующие кровати. С Дарреном было тепло, и оттого я едва помню, как уснула, почти сразу же провалившись в сон, сморивший и Винтера.