Глава 33

— А теперь выкладывай все. Я больше не могу быть в неведенье, — прошептала, утомленно ткнувшись носом в мужскую грудь.

Измятые простыни, взмокшие расслабленные тела, воздух, полный заряженных искр…

Мы едва не сломали его кресло, потом наш вандализм перешел на стол, и только спустя десяток подозрительно громких скрипов несчастной мебели, наконец, переместился в спальню. Кровать тоже пострадала: сорванный балдахин, случайно надорванная наволочка и, похоже, треснувшее ребро в основании кровати.

Было так голодно, что остановиться не было сил, словно все наше напряжение накопленное годами, наконец, сорвало, распрямив натянутую до предела пружину. Я физически ощущала острую необходимость касаться Даррена, не отпускать его, обнимать, хватать пальцами, целовать его кожу. И судя по тому, как долго это продолжалось — он страдал той же одержимостью, оставив на моем теле десятки алеющих отметин.

— С чего начать? — даже не пытаясь увильнуть от ответа, Винтер все равно нервничал, и чтобы успокоиться, принялся кончиками пальцев поглаживать мое плечо.

— С чего ты… почему ты решил, что любишь меня?

— Я не смогу этого объяснить. Просто понял. В одну секунду ты меня бесила, а в другую я тебя полюбил, хоть ты и продолжала меня бесить.

— Винтер! — предупреждающий взгляд мужа немного охладил пыл, и я смягчила голос. — И когда… ты это понял?

— В канун твоего шестнадцатилетия. За год до того, как я ушел рекрутом на перевал, — выдохнул он, забросив руку за голову и глядя в потолок. — Я уже тогда знал, что уйду на войну, в которой могу погибнуть…. Вот в тот день я понял, что именно люблю, и не хочу расставаться.

— Но почему ты не сказал, Даррен?…

— Ты была девчонкой, Эвер, слишком юной, слишком злой на меня. Это было неправильно. Я и до этого тебя защищал, а тогда просто понял, наконец, причину этого желания.

— Так запутанно…

— Что еще ты хочешь знать?

— Что за бумаги, и как они связанны с лордом Гринвеллом?

Винтер вздохнул. Мученически. Но смиренно.

— Ты посчитаешь, что я поступаю нечестно, но у меня другое мнение на этот счет. Дело в том, что практически у каждого лорда, включая моего отца, в шкафах храниться огромное количество скелетов, которые они бы хотели скрыть…

— Компромат?

— Верно, — согласился муж. — Воровство, взяточничество, запрещенные товары и еще много-много всего грязного. У меня был план. Я хотел кардинально изменить состав совета, посредством передачи этих бумаг в нужные руки, и придать лордов суду. Они должны были лишиться такой незыблемой власти, Эвер. Это неправильно, когда одна кучка неприкосновенных держит все в своих руках.

— Я не согласна с тобой только в одном.

— И в чем же?

— Я могла бы посчитать это нечестным, если бы ты припугивал, но оставлял безнаказанными, шантажируя их в своих интересах, Даррен…

— Но я шантажировал, — хмыкнул муж. — Твоего отца. Чтобы он отдал тебя за меня замуж! И своего! Чтобы он позволил мне на тебе жениться…

— Давай будем считать, что этот грех ты еще искупишь, — улыбнулась, целуя мужа в ямочку на подбородке. — А если серьезно: что там с бумагами?

— Я идиот, — устало потерев глаза, Даррен дал разглядеть усталость, залегшую под глазами и смирение с утраченной возможностью. — Все было в скрежетерале, и, разумеется, он сгорел в пожаре. Я глупец! Ведь действительно не думал, что такое возможно. Нужно было быть осторожнее…

— Поэтому Кроули спросил тебя о ценности свадьбы?

— Да. Я дал Гринвеллу и отцу понять, что у меня есть информация об их делах. Они не настолько глупые, чтобы не сообщить о таком соратникам. Думаю, они подстраховались…. Теперь у меня нет никаких доказательств, и все придется отменить.

— Не печалься, муж мой. Что-нибудь придумаем.

Винтер улыбнулся, и вновь уложил меня на свое плечо, обняв. Он, конечно же, не верил, но только вот я рассчитывала в очередной раз его удивить, начав обдумывать предлог, под которым могла бы сбежать из дома.

Тяжелый, но не уверенный стук в дверь прервал мои размышления.

— Кто там?

— Не знаю, — Винтер нахмурился. — Розалин я отпустил на пару дней, она должна была уехать к родне.

— Кроули? — набрасывая халат, предположила я, пока Винтер хаотично рыскал взглядом по полу в поисках своих штанов, сиротливо оставленных в кабинете.

— Нет. Велдон стучит по-другому… Черт! Штаны!

Бросившись в кабинет, супруг не сказал мне его дождаться, поэтому я пошла вниз, торопливо приглаживая волосы ладонью. В дверь снова застучали, но оборвав стук на полпути, я удивленно приподняла брови, увидев нежданную гостью.

— Я могу… поговорить с тобой?

Миранда стояла на нашем пороге, и вид у нее был ужасный: потекший макияж, растрепанные волосы и удивительно неброское платье. Сестра неловко сжимала пальчики в своих ладонях, и кусала щеку изнутри, дожидаясь моего ответа.

— Да, конечно, входи, — придя в себя, я отступила, впуская гостью, а Винтер как раз успел отыскать одежду, спускаясь вниз по лестнице. — Что случилось?

— Ты была права, — Миранда повернулась ко мне лицом и губы ее задрожали. — Он неспособен любить.