Глава 22
Моя феечка увлеченно в меру своего понимания рассказывает мне о типах женских голосов, о разновидностях сопрано, о модуляциях в музыке и о мутационной дисфонии.
Зная, что моя милашка раздражается, если её плохо слушают, пристально смотрю на нее, киваю головой и "угукаю".
Демонстрируя свою заинтересованность малышке, боковым зрением наблюдаю за шикарной блондинкой.
Хоть Майечка и сидит ко мне лицом, но все равно замечает смещение фокуса моего взгляда. О чем тут же и сообщает.
- Нет, ну как так, я тебе рассказываю, а ты смотришь в другую сторону. И кто это так тебя увлек? - фыркает моя кошечка и оборачивается в сторону блондинки, которая очень нежно и открыто мне улыбается. - Ну, конечно же, блондинки - слабость господина Уманского…
Майечка ещё хочет что-то сказать, но на телефоне, лежащем рядом со мной, раздаёт входящий с именем "Мама". Пчелочка замолкает. Я беру гаджет и принимаю звонок.
- Привет, мамуль. Да, с Майечкой. Настроение у нее традиционное. Фыркающее. Нет, что ты, без причины у Пчелочки не бывает. Она её быстро находит, - смеюсь, говоря больше капризульке своей, чем матери. - Да, хорошо. Передаю.
Протягиваю феечке телефон. Она берет и начинает радостно щебетать в трубку.
Смотрю на свою блондиночку и вспоминаю наше с ней знакомство, когда ей было всего 29 недель.
Плановое время проведения операции искусственного родоразрешения, кесарево сечения, 25-40-к минут. Смотрю на часы, мысленно отсчитывая каждую минуту. У меня такое чувство, что минутная стрелка застыла на месте. Не слышу даже звука"тик-так".
Хожу кругами по предоперационной комнате ожидания посетителей, как пёс по цепи.
Мое тело пробивает нервная дрожь. Сердце прыгает, как мяч на резинке. Ощущение, что он с одинаковой болью, падая, колотит в дно моего желудка, подпрыгивая вверх, бьет в мой кадык.
Градус моего нервного накала достигает такого уровня, что в моем мозге посекундно бьёт барабанная дробь.
Чувствую, в висках стучат молоточки и пульсирует кровь. На лбу от напряжения выступает испарина. Дышу рвано, нервно вытирая о штаны своих холодные и мокрые ладони.
Молитв, к сожалению, не знаю, потому мысленно произношу все, что приходит на ум.
Прошу Бога сохранить жизнь обеим моим девочкам. Упрашиваю так же неистово, как и год назад, когда просил ниспослать нам со Славиком ребенка, потому что жена моя тихо и сдавленно почти каждую ночь скулила в подушку от того, что не может забеременеть.
Как это не забавно, но помощь в процессе зачатия ей оказала вера, только не в высшие силы, а в воды озера, купание в котором должно было обязательно помочь.
И как не крути, но через пять месяцев после этого мокрого плацебо, приехав домой, я обнаружил в кухне свою снова рыдающую жену только над тортом.
- Никитушка, я запорола торт, который мне заказали. Вернее, испортила крем. Не пойму, какой из ингредиентов пропал, потому что масса отдаёт тухлой рыбой. Представляешь, уже две порции крема выкинула. Обе попробовала и от рыбного привкуса меня прямо вырвало, хотя запаха не чувствую. Вот сделала третью, все тоже самое. Может масло подвело, но точно свежее было. Да и масло рыбой не отдаёт, а крем прямо отвратительный получается, - хлюпая красным носом, сообщает мне Бэмби.
Подхожу, крепко прижимаю к себе рыдающую малышку, глажу по спине, целую в макушку, на ушко шепчу нежные и успокаивающие слова.
- Славуль, попробовать можно крем, пока ты и этот не выкинула?
- Да, зачем, Никитушка, чтобы тебя тоже вывернуло? - фыркает жена.
Успеваю забрать стеклянную плошку из её рук, прежде чем она открывает мусорное ведро. Провожу пальцем по краю миски и облизываю его. Еще раз проделываю ту же манипуляцию. Дополнительно нюхаю. Смотрю на Славку, она на меня.
- Знаешь, очень вкусно. Никакого рыбного запаха и привкуса нет. Есть аромат ванили и нотки какой-то цитрусовой свежести. И все, сладкая моя. Может с моего пальца попробуешь, а? Мне было бы очень приятно. Облизнешь? - говорю, подмигивая.
Притягиваю свою малышку к себе, целую, проникая языком внутрь её сладкого ротика и нескромно ласкаю его.
- Ехал домой с мыслью, что первым делом затащу свою Бэмби в душ, где сначала вылижу ее кисулю, а потом буду медленно и сладко присваивать, входя в тугую норочку, - шепча пошлости на ушко жене, хватаю её на руки и несу в душ.
- Ну, я же торт не доделала, Никитка, - тяжело дыша и слабо сопротивляясь, произносит моя любимая.
- Да ну его на гору Кхуям этот торт, малышка моя. Хотя знаешь, вдруг после любви в душе у тебя все наладится, - шепчу в мои любимые губы.
После секса под душевыми струями и ужина, пока я зависаю в разговоре по рабочему вопросу, Бэмби успевает все же доделать свой торт. Правда, просит меня ещё раз продегустировать крем.
Утром я подскакиваю от грохота и странных звуков в ванной комнате. Залетев в ванную, вижу согнутое над унитазом тело своей жены, которую отчаянно рвёт. Бегу за водой. Вернувшись, нахожу рыдающую Славу.
- Говорила же, что крем плохой. Видишь, напробовалась его вчера и меня уже третий раз за утро вырвало, - растирая по щекам слезы, произносит Славик. - А тебя, Никитушка, не тошнит, живот не болит?
Пояснив, что у меня все нормально, хватаю жену, накидываю прямо на пижаму шубку, запихиваю в машину и мчусь в клинику.
После тщательного обследования нам сообщают, что жизни Славы ничего не угрожает, потому как у нее просто 10 недель беременности.
Только тут до меня доходит постоянная смена её настроения, слезы и отсутствие аппетита последнее время.
- Вот видишь, Никитка, а ты меня тогда на озере отговаривал купаться вместе с Варей и Ерчаник. И кстати, у Ливончика уже сын родился, если ты помнишь. Может им тоже вода святого озера помогла, - придя в себя после дозы успокоительного и кутаясь в шубку, говорит мне на обратном пути домой моя Бэмби.
- А может все же что-то другое помогло, Славуль, а? - отвечаю жене своей, подмигивая.
Славка моя как всегда смущается, закатывает глазищи, смешно морщит носик, покрывается пятнами и фыркает. Чтобы не продолжать разговор, прикидывается спящей.
Не трогаю свою беременную олениху, вспоминая подробности нашего отдыха на Варькином острове.
Решение поехать на остров семьями, Кирилл с Варварой и детьми, я со Славиком, Ливон с женой Ерчаник, Иван с Марфой и с сыновьями, зрело у нас давно, но собраться вместе нам всем оказалось сложновато.
И тут неожиданно все линии сошлись в одной точке.
Когда стала известна дата нашего общего сбора, Ворон поставил на десятидневный стоп бронь для туристов и рыбаков.
Мы изначально не планировали тусить в карельский глуши столько дней. Но…
К исходу недели, поняли, что три дня в нашей жизни ничего не изменят, и решили отдыхать так отдыхать.
За два дня до отъезда девчонки наши с самого утра вдруг как-то подозрительно закучковались, все время о чем-то перешептываясь.
Поймав Славку и усадив её на свои колени, после долгих упрашиваний и уговоров мне удалось узнать, что Бэмби с Ерчаник решили на рассвете искупаться голенькими в озере вместе с Варварой.
- Славуля, я тебя очень прошу отказаться от затеи. Ты же знаешь, что любой стресс может не самым лучшим образом отразиться на тебе и на твоей памяти. Мы только от лекарств и психолога отказались, жить нормально начали, - как можно мягче говорю, стараясь достучаться до жены своей.
- Перестань со мной разговаривать тоном психотерапевта, Никитка, - тихо, но твердо произносит Слава. - Ты же знаешь, я ребёночка хочу. Очень хочу! Но ничего не получается. Все исследования показали, что у меня хоть и небольшая, но есть возможность родить нашего малыша. Пусть и даже через кесарево.
- Я не хочу рисковать твоим здоровьем, Слава. Уже говорил и ещё раз повторяю, мы можем воспользоваться услугами суррогатной матери, - шепчу на ушко своей оленихе.
- Не хочу сурмаму. Не хочу! Понимаешь ты меня или нет? А ЭКО мне нельзя делать, - отвечает так же шепотом мне жена моя. - Никитушка, ну давай попробуем?! Дай мне, пожалуйста, шанс. Дай нам шанс. Не молчи, любимый!
Последние слова Слава произносит умоляющим тоном, глядя своими оленьими глазами через мои прямо в мое сердце.
Она знает точно, что я не смогу ей отказать. Мне, вообще, очень трудно сказать жене своей "нет". Она единственная женщина в моей жизни, рядом с которой я становлюсь мягким и пластичным.
Есть ещё, конечно, Екатерина Великая, но ей противостоять у меня хоть иногда, но все же получается.
Конечно же, ответить Славику прямо "нет" сил у меня не хватает, поэтому говорю, что уточню мнение Варвары.
Если в нашем тандеме разговор прошёл мирным путем, то в семье Ливона разгорелся настоящий скандал.
Лив при всей своей видимой мягкости категорично отказывает с лёгкостью. О том, что Ерчаник получила мужнино "нет", мы поняли вечером, сидя за столом, по громкой темпераментной армянской речи, которая раздавалась из комнаты Тигранянов.
Выйдя к нам, первым заговорил Лив, потому как жена его кипит, как чайник, и даже готова расплакаться.
- Варвара, я категорически против купания Ерчаник. Чуть больше года прошло, как ей провели на открытом сердце операцию по восстановлению функции сердечных клапанов. И это уже вторая операция, - совершенно безэмоционально произносит Ливон, хотя я вижу, что он страшно зол и раздражен. - Вдруг она заболеет после купания.
- Заболеть Ерчаник может и без купания в озере. Знаете что, перестраховщики, жизнь - она, вообще, конечна, - так же без единой эмоции на лице отвечает всем сидящим за столом Варвара.
Мы оба внимательно смотрим на Варю. Кирилл сидит совершенно с отсутствующим лицом, потому как отлично знает жену свою. Жены наши молчат выжидающе.
- Ливон и Никита, не вижу никаких противопоказаний ни у Славы, ни у Ерчаник. Решать, конечно, вам. У меня же есть встречное предложение - каждый из вас будет рядом со своей женой. Девчонкам можно футболки длинные надеть. Кирилл постоит в режиме "неотложки". Он же у нас почти что дохтур. Коли чего помощь первую окажет друзьям своим, - хихикнув, выдаёт Варвара.
"Да, если бы я в тот момент знал, что нас ждёт впереди, то никогда бы даже под самыми страшными Славкиными угрозами не согласился бы на это купание, - думаю в очередной раз, но услышав голос моей Майечки, все мои мысли улетучиваются вмиг, потому что в памяти всплывает момент, когда мою сладкую девочку вывезли на две минутки в кювезе, что мы могли её увидеть.
В полном душевном раздрае я уже больше часа нарезаю круги по комнате ожидания клиники в Женеве.
Минут десять назад приехали мама с Дмитрием и Кирилл Зубов. Увидев меня, все трое без слов садятся на диванчик.
Ещё минут через десять моя Катя куда-то выходит и возвращается со стаканом.
Поймав меня на одном из разворотов, мать решительно дергает мою руку и велит выпить всю жидкость из стакана.
Понимая, что меня сейчас реально разорвёт от психа и нервяка, пью то, что даёт маменька.
И правда мой нерв немного отпускает, хотя бы колотить перестаёт.
Только сажусь рядом с матерью, как дверь открывается и пухленькая женщина в зеленом костюме выкатывает прозрачный бокс на колесиках, внутри которого лежит маленькое красненькое морщинистое тельце в крохотном памперсе, в розовых носочках на ножках и шапочке такого же цвета на головке.
Ручки малышки свободны, поэтому я хорошо вижу, как она шевелит крохотными длинными пальчиками.
От умиления и восторга мое сердце сначала замирает, а потом падает и разбивается на мириады сердечек, которые мысленно отправляю моей куколке. От нахлынувшей на меня вселенской любви на моих глазах выступают слезы.
Аккуратно поглаживаю кювез и шепчу:"Моя, моя, моя!"
Будто в ответ мне малышка морщит безволосые надбровные дуги и масенький ротик. Мне кажется, что дочка мне улыбается.
Сотрудница клиники, сообщает нам, что ребёнок совершенно здоров, но некоторое время будет находиться в отделении патологии новорожденных и недоношенных детей. Остальную информацию расскажет заведующий отделения. Он выйдет к нам, как освободится.
Когда кювез с моей малышкой увозят, меня все обнимают и поздравляют.
- Ну, что сыночек поздравляем тебя со званием папки. С именем дочери определились? - пытаясь вывести меня из ступора, говорит, обнимая, мамсик. - Вероника или Виктория? Ну какое имя дадите нашей красавице, Никитушка?
Я слышу мать свою, но стою, как окаменевшее изваяние.
- Кать, да отстань ты от парня, видишь у него шок, - раздается голос Дмитрия, который меня в себя и приводит.
- Моя, - шепчу я, пытаясь произнести имя своей дочери.
- Конечно, твоя, милый мой. Она твоя, - как с полным дебилом разговаривает со мной мама.
- Дочь мою будут звать Майя. Феечка - Майечка, - произношу и вижу, как по щекам моей матери начинают течь слезы.
- Спасибо тебе, любимый мой! Это лучшая память о твоей прекрасной крестной и моей любимой подруге. Спасибо, Никитушка! Даже просить тебя об этом не могла, - не сдерживая рыданий, в благодарность целует меня моя мама.
- Катя, ну честное слово даже и не знаю, что мне делать с нашим непослушным Никиткой, - сквозь пелену своих воспоминаний слышу голос своей дочери. - Да, да, все время на блондиночек заглядывается. Ага, вот и сейчас я ему про сопрано рассказываю, а он блондинку глазами поедает. Красивая?! Ну, да, красивая, ничего не могу сказать. Хотя нет, я - красивее! Папуль, ну скажи, кто у нас самая красивая блондинка?!
- Милая моя, конечно же, ты моя самая красивая блондиночка! - говорю своей пятилетней дочери. - И я тебя очень сильно люблю!
- Очень сильно - это как? - уточняет моя врединка, округляя свои небесно-синие оленьи глазищи. - Это как Земли до Луны, да?
- Нет, малышка, моя любовь к тебе бесконечна и безгранична! - отвечаю, целуя каждый пальчик её ладошек.
- Ну, ладно уж, поверю тебе, - делает одолжение моя маленькая женщина.