Глава 21
Не знаю, как чувствует себя мужчина накануне своего 45-летия. Лично я - отлично.
Завтра день моего рождения. У меня шикарное настроение, потому что день своего личного нового годика я отмечу в прекрасной компании любимых и родных мне людей.
Сегодня мне предстоит завершить массу разных дел по бизнесу и личного характера.
О лично-сердечном думаю с трепетом, нежностью и удовольствием.
Перекинув деловую встречу на своего зама, мчусь в приподнятом настроении за своей блондинистой малышкой.
На мониторе приборной панели вижу входящий "Ливон". Принимаю звонок друга.
- Привет, брат! - звучит довольный и насмешливый голос Лива. - Как твоё предновогоднее настроение, дедушка Мороз? Не хандришь, не хвораешь, старичок?
- Здорово, дружище! Не дождёшься. Все отлично. Слушай, Лив, я отменил встречу с Акулой. Отправил к Борису своего коммерческого. Думаешь, этот типок не начнёт пылить?
- Не знаю, Никит. Борис слишком не прост.
- Я тоже не пальцем делан. Станет бычить, пойдёт на гору Кхуям, как крестная Майечка моя говорила, - фыркаю в трубку.
- Да, ты совсем забурел, Никитос, за двенадцать лет в бизнесе.
- Ты, братишка, считать разучился. Я "с чистой совестью на волю" из МИДа вышел четырнадцать лет назад. В тот же год Екатерина Великая мне и всучила свой бизнес.
- Ничего себе года летят, Ник. Скоро на золотой юбилей гостей собирать, - смеется Ливон. - Пригласишь?
- Ага, прямо сейчас отправлю тебе на слитке золота персональный пригласительный билет. Каждый раз, пересчитывая бабло, будешь вспоминать про мой золотой юбилей, - ржу в голос. - Ты, кстати, не забудь, что завтра в 12 часов мы дружной и весёлой компанией летим в Париж.
- Спасибо, Ник, за напоминание, но Альцгеймер меня ещё, слава Богу, не накрыл, так что помню. Ерчаник уже собирает вещи, а Завенчик с подарками мудрит и стихи учит. Весь завтрак рассказывал нам с Ерчаник о значимости хорошего подарка. - Кстати, а ты, Никит, куда так торопишься, что аж встречу с Акулой отменил?
- Много будешь знать, старичком раньше меня станешь! - шутливо отвечаю другу. - К любимой девушке, Ливон. Ты же знаешь, что я поражён амуром и окрылен чувствами к юной особе.
- Прости, дорогой, прости! Да, только эта милаха смогла победить и положить к своим ногам самого Победителя. Ну что ж, брат, на каждый болтик находится своя гаечка! - хохоча изрекает мой друг. - Ладно, Никит, прощаюсь до завтра. Белокурой Жази пламенный привет и нежные поцелуйчики от меня и Завенчика.
Вовремя завершив трещать с Ливоном, паркуюсь рядом со зданием консерватории. Выхожу из машины и иду ко входу, встречать свою красотку.
Моя юная шикарница вылетает из дверей и летит ко мне в своем розовом пальто, в поисках которого мы объехали пол столицы и в итоге купили его Вене.
Смотрю на этот сгусток обаяния, непосредственности, открытости и дерзости, и сердце мое выстукивает гимн любви, практически марш, написанный Феликсом Мендельсоном.
Моя кудрявая чертовка несётся, по дороге расправляя ментальные крылья и прыгая с парапета прямо в мои объятия.
- Й-а-а-а люб-лю-ю-й-у-у те-бя-й-а-а, - заливисто звенит нежными голосовыми колокольчиками вибрато моя дьяволица, утыкаясь в мою щеку своими пухлыми губешками.
- И я те-бя люб-лю, моя награда!
- Поклянись, что я - твоя! - горячим проникновенным шепотом произносит блондинистая Жази. - Пок-ля-нись!
-Ты - моя! Са-ма-я лю-би-мая! - громко шепчу в ответ и кружу свою любимку.
К машине несу свое блонди-чудо на руках. Она от всей души хохочет и периодически чмокает меня в щеку.
Усаживаю свою девчулю на сидение, пристегиваю ремнем и целую ее обе ладошки.
В ответ получаю озорную улыбку и заигрывание глазками из-под длинных пушистых ресниц, которыми она многократно моргает. На её девичьем языке это означает "спасибо". Глажу её по коленке и закрываю дверь.
- Мы же в ресторан едем, да? - уточняет мой ангел.
- Да, как и договаривались утром, - отвечаю, подмигивая.
- Хорошо, а то я очень голодна. У меня даже в животе бурлит от голода, - надув губки свои пухлые, отвечает моя зазноба.
- Бурлит в животике, кошка-матрешка, потому что завтракать нужно было, а не обиженку из себя корчить, - спокойно говорю в ответ.
- Да?! Ух, ты! Нечего было настроение портить мне с самого утра своими нотациями, - фыркает дьяволица в ответ.
- Котёночек, ты капризничать стала с самого утра. Я тебя только поцеловал с добрым утром и тут же получил в ответ цап-царап.
- Ой, ну все, не серди царицу! - артистично гневаясь, произносит моя красавица.
- Как занятия прошли? Что преподаватели говорят? Хвалили или опять кривились, потому что царица не в духах была? - интересуюсь, поглаживая примирительно ладошку с длинными музыкальными пальчиками.
- Не знаю! Может все же бросить занятия? Мне кажется, у меня нет таланта, - произносит моя малышка, тяжело вздыхая. В поисках моей поддержки, задает вопрос, на который я отвечаю каждый день. - А ты как думаешь, есть у меня талант или я - бездарна?!
- Не говори чепухи. Ты очень даже дарная, - шучу в ответ. - Хочешь петь, как Каллас, Кабалье, Брайтман, Герзмава…
- Нет, хочу быть лучше Нетребко, - фыркает моя капризуля. - Честно, не знаю. Мне же ещё учиться и учиться.
- Феечка моя, главное, что у тебя есть желание, остальное придёт. Верь мне! - говорю, целуя ручку моей капризницы.
Около ресторана помогаю своей красотке выйти из салона автомобиля. Каждое её движение грациозно.
С улыбкой обожания наблюдаю, как моя леди элегантно "выкидывает" свои ножки, как, опираясь, на мою руку поднимает свое стройное тело, встав, лёгким движением поправляет подол пальто, рукой перекидывает свои блондинистые кудри.
С наслаждением истинного ценителя женской красоты окидываю взглядом свою феечку. Улыбаясь самому себе, внутренне захлебываясь от восторга.
"Моя! Моя - награда! Самая лучшая!" - думаю, заходя со своим совершенством в здание.
Мы сидим с моей юной шикарницей за столиком одного из самых фешенебельных ресторанов.
Она смотрит на меня своими хитрыми ярко синими глазищами пытливым сверлящим взглядом, пряча за пушистыми ресницами искорки озорства.
- Как ты считаешь, я - красивая?
- Да, ты самая красивая из всех девушек, которых я встречал в своей жизни!
- Правда?! - глядя восторженно прямым взглядом, кокетливо прищурившись спрашивает меня моя красотка. - Честно-честно?!
- Конечно же честно-честно. Разве я тебя когда-нибудь обманывал, милая? - произношу, улыбаясь и поглаживая её мягкую нежную ручку с изящными пальчиками.
- А когда ты меня полюбил? С первого взгляда? Или постепенно, когда начал узнавать меня и привыкать ко мне? Только честно отвечай на мои вопросы? - тоном кокетливого следователя задает вопросы моя блонди.
- Когда первый раз увидел, сразу понял, что ты моя! - нежным тоном отвечаю своей милашке.
- Ты забыл, я не "моя". Я - Мая! - куксит губочки моя феечка.
- Да, согласен полностью, ты - "моя", но имя твоё Майя. Это правильная форма. И я всегда буду так тебя называть, - поясняю ласково, но твердо.
- Ты же знаешь, мне не нравится полная форма моего имени. Мне нравится три буквы - Мая, - фыркает капризница.
- Конечно, милая, помню. Пусть будет так, как ты хочешь, - говорю примирительно.
- Ну, какой же ты все же женский угодник! - дергая плечиком, произносит Майечка. - Ты всегда соглашаешься, чтобы только сделать женщинам приятное.
- Каким женщинам, феечка?
- Ну, всем, всем, - снова как кошка фыркает моя врединка. - В офис к тебе когда прихожу, все время слышу, как все женщины с придыханием о тебе говорят:"Никита Валерьевич, то…Никита Валерьевич, это…" А одна - рыжая такая, пока я однажды ждала тебя с совещания так и сказала:"Какой шикарный мужчина. Умен, воспитан, брутален! Мне бы такого," - морща носик выдает Пчелочка.
Слушаю её и внутренне хихикаю от понимания, что меня ревнует юное создание.
- Майя, да ты у меня - ревнучка, однако, - произношу тихо, ласково поглаживая ручку своей любимцы и поправляя белый локон за её маленькое резное ушко, как у эльфа.
- Ну, и что? Ничего смешного и потешного нет в том, что я тебя ревную. Да, это так и есть. Ревную, потому что ты - мой! - снова морщит носик и супит бровки моя феечка.
- Конечно же, я только твой, королевна моя! - беру её ладошку и целую каждый пальчик.
- Скажи, только честно, правда же, я твоя единственная, да?
Смотрю на свою Пчелочку с нескрываемым обожанием. В моей голове крутится фраза Мольера:"Красавица все может себе позволить, красавице все можно простить."
- Да, Майечка, ты моя единственная и неповторимая! - произношу тихо и зависаю…
Зависаю, потому что, сидя за столиком со своей любимой девушкой и целуя ее ручку, давно совершенно беззастенчиво и нескромно пялюсь на шикарную молодую женщину в стильно облегающем платье-футляре лазурного цвета с высоким горлом и длинными рукавами.
Красота женщины потрясает. Горделивая осанка. Стройная фигурка с узкими плечами и тонкой талией, округлыми бедрами и длинными ногами с удлиненной икроножной частью и узкой щиколоткой.
У женщины очень аккуратная головка с совершенно белыми кудрявыми волосами, уложенными в незамысловатую прическу, с выпущенными кокетливыми прядками.
Её лицо заслуживает кисти мастера. Более красивых и утонченных черт лица никогда не встречал в своей жизни.
Высокий лоб, тонкие брови вразлет, умеренно выделяющиеся скулы, аккуратный немного курносый носик, филигранный овал с небольшим подбородком. Великолепные чувственные губы. Центр композиции и главное украшение женского лица - крупные насыщенно голубые глаза, вздернутые к вискам. Они примагничивают внимание своим пронзительным взглядом, осторожно заглядывающим в мысли и в душу, будто спрашивают о чем-то.
Красотка приближается нашему столу грациозной походкой, плавно покачивая округлыми бедрами, вздернув свою очаровательную головку немного вверх.
Смотря на эту Богиню с нескрываемым восторгом, неожиданно вспоминаю другую, всего одна встреча с которой двенадцать лет назад перевернула мою жизнь.
Она, разрушив мою зону комфорта, вывернула меня наизнанку. Всего несколькими фразами подтолкнула к пониманию, что я в свои 33-и года шикарно упакованный маминький сынок при всей своей профессиональной успешности и финансовой стабильности, душевный труп.
Во мне до сих пор жив и живёт ужас этого открытия, который для меня стал громом среди ясного неба.
Прошло много лет, но я до сих пор помню ту ситуацию. И я знаю, что никогда не смогу её забыть…
Бытует мнение, что проходит время и душевная боль уходит. Спустя годы могу сказать честно, это не так. Душевная боль никуда не уходит, она просто затихает. Ее зарубцованные шрамы остаются и периодически тянут и ноют, как напоминание о том, что в жизни есть радость и счастье, горе и отчаяние. И только от тебя зависит, очерствеешь ты, оскотинишься или найдёшь в себе силы через спасение чужой души спасти свою…