Глава 20

Уже практически три недели работаю дистанционно. Получается со скрипом. Многие вопросы требуют моего личного присутствия в офисе компании. Приходится большинство задач делегировать топ-менеджерам, которые сейчас выворачиваются наизнанку, чтобы начальство не гневалось.

"Да, знали бы мои топы, что в то время, когда у них кипят мозги, их биг босс пытается вытянуть ситуацию всего одной девчонки, которая в масштабах моего бизнеса, поставленных перед ними задач, их карьер и благополучия по большому счету нулик, пылинка, соринка, просто никто, потому как не имеет никакого отношения к тому, за что они сейчас рвут свои седалища. Людям, работающим с тобой, твои личные проблемы до лампады, Никитка, - думаю, проснувшись, но так и не открыв глаза из боязни потревожить мерно сопящего Бэмбика, уткнувшегося в мое левое плечо. - И это правильно. Их твои сложности и не должны волновать. А вот тебе надо подумать и проанализировать, почему процесс со Славиком идёт гораздо труднее, чем работа по удаленке."

Почти двадцать дней назад, забрав Славика из клиники, сразу повёз её в поместье Дмитрия, решив какое-то время пожить без лишних взглядов посторонних людей.

Ещё в лечебнице Александр обратил мое внимание, что каждый новый человек у Славы вызывает настороженность, которая проявляется нервозностью и глубоким погружением в себя.

Оказавшись один на один с Бэмби начал осознавать, что минусов в нашем совместном сосуществовании и общении больше, чем плюсов.

От отрицательного к положительному нам обоим приходится идти по наитию, методом проб и ошибок, зачастую тыча просто пальцем в небо.

Одно утешает, время, проведенное Славиком в клинике и массированная медикаментозная терапия все же дали свои положительные результаты.

Славка спокойно начала реагировать на многие вещи, кроме одиночества.

Оставаться одна она не может совсем. Мне приходится практически 24-е часа в сутки находиться рядом с ней. Это огромный минус. Особенно в части ее ночного сна и гигиенических процедур.

Со вторым компромисс удалось найти благодаря установке зеркал «Гезелла» вместо двери в ванной комнате и стекол в душевой, таким образом создав эффект моего присутствия в то время, когда она находится внутри.

Мне тоже приходится пользоваться её ванной комнатой, только я оставляю дверь открытой, благо часть сантехнических принадлежностей находится в глубине.

Проблему со сном тоже решили. Так как без света и одна Слава не может ни уснуть, ни спать, у меня не останется выбора, как только проводить ночи рядом с Бэмбиком, иначе её мучают кошмары, и она ужасно кричит.

В самую первую ночь после клиники я все же попытался спать в своей спальне. Эта ночь оказалась для меня ещё тем испытанием. Устав мотаться между комнатами, как и несколько лет назад, когда забрал Славу к себе после операции, просто плюнул на условности и лег рядом с девчонкой. Прижав Бэмби к себе, уснул вместе с ней сном младенца, проспав даже приём лекарств, который во избежании параллели с процессом лечения в медучреждении мне приходится маскировать.

Перед тем как забрать Бемби домой, Александр выдал мне строжайшие инструкции и чёткий план приёма препаратов.

По договорённости с ним вместо таблетированных препаратов все необходимые лекарства в жидкой форме я лично добавляю в чай, соки и даже супы. И это один из больших минусов. Мне самому себя пришлось перестраивать, потому как я не привык к многоразовому питанию.

В нынешней ситуации с Бэмби мне, вообще, приходится забыть о своих хотелках и "переобуваться" практически на ходу, иной раз проявляя чудеса выдержки, выдумки и изворотливости.

Именно поэтому у нас со Славиком появилось много интересных ритуалов и правил. Среди них обязательный стакан воды перед приемом пищи, совместные завтрак, обед, ужин и дополнительные дневной и вечерний чай. Ещё утренняя, дневная и вечерняя прогулки по погоде и постоянные разговоры обо всем.

Пока наше вербальное общение строится на двух языках. Я говорю на русском и немецком, Слава только на втором. Все мои попытки вернуть её на родной язык пока безуспешны.

Полный ноль у нас и с воспоминаниями Славика. До сих пор не могу понять, что с ее памятью. Спросить об этом у нее Александр мне не рекомендовал. Под запретом находятся и разговоры о прошлом девчонки.

Со мной Славка общается так, будто меня совсем не знает, но принимает, как вынужденную часть своей жизни или неизбежное зло.

Один из самых больших плюсов - Славке, как и раньше, нравится готовить еду. Она этим занимается с большой охотой, потому голодными мы не сидим.

В связи с моим отказом от обслуживающего персонала помимо кухни девушке пришлось взять на себя многие бытовые вопросы. Это решение возникло в моей голове спонтанно, но именно оно оказалось самым правильным и продуктивным.

Загрузив Славика домашними делами, я смог хоть на некоторое время дистанцировать девчонку от себя, дав ей возможность почувствовать некоторую самостоятельность и привыкнуть к ней.

Спустя неделю водитель начал привозить экономку Нину, с которой Славик ранее много общалась.

Первые несколько дней Бэмби находилась в моем кабинете, спускалась вниз только со мной и смотрела на Нину с особой настороженностью.

Из поведения Славки я все же понял, что память её совершенно сбилась. Опыт и воспоминания полученные ею в восстановительный период так же благополучно куда-то улетели, потому что девчонка также настороженно отнеслась и к Гато, которого привезла Нина, и к тьютору Татьяне, приехавшей к нам на днях.

От последней Бэмби тоже пряталась, сначала за моей спиной, потом в моем кабинете. Только на третий день Слава обратила внимание на Татьяну. Поводом стал порез руки ножом.

Увидев его Бэмби бросилась к женщине, начала оказывать ей первую помощь, жалеть её и даже улыбаться.

Я, Нина и Татьяна оторопели от неожиданности.

Ещё больший шок у нас вызвало то, что Славка произнесла несколько фраз на немецком быстро и чётко переведя их на русский для женщины.

- Alles ist gut. Hab keine Angst. Der Schnitt ist flach. Es ist zu wenig Blut. Ich werde es jetzt binden. (Все хорошо. Не надо пугаться. Порез неглубокий. Крови мало. Я сейчас перевяжу).

Сказав фразу на родном языке, девчонка от удивления сама округлила глазища, будто слышать свой собственный голос ей крайне непривычно.

Смутившись Бэмби, развернулась и выскочила из кухни. Я нашел её плачущей в своем кабинете.

Эти первые слезы Славы становятся для меня дождём счастья, потому что банальный повод наталкивает меня на мысль, которую я начинаю активно использовать в надежде выдернуть девушку из её адского кокона страха и кошмаров.

Вынырнув из утренней дремы, обращаю внимание, что Славка не спит, но лежит тихо, явно боясь меня разбудить. Решаюсь все же заговорить первым.

Мне нужно договориться с Бэмби, чтобы она без истерики осталась дома, потому что сегодня у меня несколько серьёзных встреч, которые я не могу пропустить.

- Славик, доброе утро! Не хитри, пожалуйста. Вижу, ты уже не спишь, - поглаживая девчулю по голове, говорю нежно, но твердо. - Мне сегодня необходимо уехать по работе. Тебе придётся остаться до вечера с Татьяной и Ниной.

Девушка, прикусывая нижнюю губу и дёргая её своими пальчиками, смотрит на меня страдальческим взглядом. В глазах лазурных собираются и блестят слезы, которые вот прямо сейчас могут пролиться.

- Ich will nicht allein bleiben. Ich werde Angst haben. Kann ich mitkommen? (Я не хочу оставаться одна. Мне будет страшно. Можно мне с тобой?)- подрагивая подбородком начинает говорить Слава.

- Милая, к сожалению, с собой не могу тебя взять. Дома не будет страшно, потому что ты не одна. Для тебя ничего не изменится, останешься с Ниной и Татьяной. Им обеим помощь твоя может потребоваться. Славуль, ну как я их одних оставлю без твоего присмотра? Вдруг что-нибудь случится, а помочь им никто не сможет? - старательно надавив на эмпатию Бэмби, жду её ответной реакции.

Девчуля вздыхает, снова прикусывает свою нижнюю губу, долго думает. Терпеливо молчу в ожидании. С совершенно несчастным видом Слава качает головой.

Не испытывая никакого успокоения от её кивка, жду около ванной комнаты, пока Бэмби выполняет все свои гигиенические процедуры. Знаю, девчонка постоянно следит за мной в стекло, боясь, что я могу уйти.

Обняв Славку после душа и вручив стакан воды, жду пока она выпьет все.

Свои утренние процедуры выполняю традиционно при открытой двери, чтобы у Бэмби от страха не началась истерика, как было уже ни раз.

Выйдя, нахожу ее, сидящей с понурой головой на полу. Протягиваю руку, чтобы помочь подняться, руки её совершенно ледяные и влажные. Чувству в пальцах нервный тремор. Понимаю, что девчонка уже волнуется.

"Так дело не пойдёт. За время моего отсутствия она точно может что-нибудь с собой сотворить," - в моей голове возникает не самая позитивная и приятная мысль.

Обдумав, решаю написать брату. Он отвечает быстро, советует дать ещё дозу лекарства и дополнительно успокоительное. Делаю все, как инструктирует Александр.

Из дома в офис уезжаю с тяжелым сердцем. День провожу нервно. Встречами остаюсь доволен, но сообщения из дома меня не радуют.

"Слава до сих пор ходит в халате. Переодеваться не стала. Гулять не пошла. От обеда и дневного чая отказалась. Лекарства дать не могу. Стакан из рук моих не берет. Все время нервно ходит по своей комнате. Сама с собой разговаривает."

"Уже час сидит на полу раскачивается и плачет. Не выпила ни грамма воды."

"Еле уговорила её попить воды. После приёма лекарства Слава уснула прямо на полу. Подложила под голову подушку и укрыла одеялом."

"Спала всего минут тридцать. Снова ходит по комнате. Ни на что не реагирует. Что-то сама себе все время говорит."

"Слава попыталась запереть дверь стулом. Нине пришлось порезать руку. Мы обе стали кричать. Вытащили Славу из комнаты. Удалось дать воды с лекарством."

"Слава сильно нервничает. Её колотит. Она периодически плачет и кричит. С нетерпением ждем Вас. Нам страшно."

После последнего сообщения Татьяны, встречу закругляю быстро и домой мчусь на всех порах. Благо время позднее и трафик уже небольшой.

Бросив машину около входа в дом, забегаю внутрь. Нина и Татьяна встречают меня охами и ахами, с круглыми глазами.

- Она у себя. Взвинчена до предела, - тихо сообщают женщины. - Никита Валерьевич, ну неужели нельзя девочке помочь. Она так ужасно мучается.

Стараюсь успокоить женщин. Прошу сделать две чашки чая. В Славину сам добавляю лекарство. Беру поднос, иду в комнату Бэмбика. Она стоит у окна, спиной ко мне. Подхожу к ней. Обнимаю. Чувствую, что её плечи вздрагивают.

- Ich habe mich an alles erinnert. Ich habe mich an alles erinnert, was mir passiert ist. Und ich habe mich an dich erinnert. Du bist der Mann auf der Straße. Und ich erinnerte mich an das Kätzchen. Du hast mir geholfen. Ich habe dir den Kuchen gegeben. (Я все вспомнила про себя. Вспомнила все, что со мной произошло. И тебя вспомнила. Ты тот мужчина на дороге. И котенка вспомнила. Ты помог мне. Я тебе торт отдала.) - Слава произносит по-немецки очень тихим шепотом сквозь рыдания, которые рвутся из её души.

-Warum brauchst du mich? Wozu? Nikita, ich bin nichts, schmutzig, verdorben, zu nichts fähig ...Ich bin körperlich und geistig krank ...Ich bin in jeder Hinsicht zertrampelt ...Ich kann dir nichts als Mensch oder Frau geben ...Sieh mich an, Nikita! Nun, sieh dir das an! (Зачем я тебе? Зачем? Никита, я - ничтожество, грязное, испорченное, ни на что не способное…Я больна физически и психически…Я - растоптана во всех смыслах…Я не смогу ничего тебе дать ни как человек, ни как женщина…Посмотри на меня, Никита! Ну, посмотри же!)- в агонии истерики девушка, выплевывает мне в лицо свою боль.

В подтверждение своей правоты скидывает с себя шелковый халат, под которым ничего нет кроме шикарного стройного тела, изуродованного пламенем огня, в который ее, истекающую кровью, кинули, и шрамов от окурков, которые об ее прекрасное тело тушили.

- Siehst du diese Narben? Siehst du?! Sie tun nicht mehr weh. Es tut mir nicht weh von ihnen. Nikita, meine Seele leidet und leidet, weil sie die gleichen Narben trägt. Und hier tun sie furchtbar weh, verrotten und verderben! Ja, es ist gemein! Sie werden gemein, weil sie sich schämen! Von dieser Scham will ich nicht leben! Lass mich gehen, Nikitushka. Lass mich lieber unter dem Zaun sterben. Lass mich umbringen ... Das ist das Beste für alle! So wird es mir besser gehen! Leute wie ich sollten nicht leben! (Ты видишь эти шрамы? Видишь?! Они уже не болят. Мне от них не больно. Никита, моя душа мучается и страдает, потому что на ней такие же шрамы. И вот они ужасно болят, гниют и смердят! Да, именно смердят! Смердят, потому что стыдно! От этого стыда мне жить не хочется! Отпусти меня, Никитушка. Пусть я лучше сдохну под забором. Пусть меня убьют…Так будет лучше всем! Так мне будет лучше! Такие как я не должны жить!)- с жестом мольбы обнажённая Слава, как подстреленная птица, падает передо мной на колени.

Мое сердце и моя душа разрываются на части от боли Бэмбика, которую я ощущаю каждой клеточкой своего организма. Я боюсь поднять глаза на Славика. Мне стыдно. Стыдно, потому что чувствую себя полным ничтожеством с мёртвой душой.

- Слава, ты мне очень нужна! Очень! - опускаясь перед девушкой на колени и беря её тонкие ладони в свои, целуя ладошки и каждый пальчик, произношу, зажимая всхлип в своем горле. - Не бросай меня, Слава, пожалуйста! Это ни я тебе нужен, а ты мне нужна! Без тебя я окончательно загнусь. Понимаешь? Ты моё спасение души, Слава!