Глава 24

Моя белокурая феечка между мизансценами созданного ею спектакля продолжает, жонглируя словами и интонациями, отрабатывать по телефону интермедию с Екатериной Великой.

С наслаждением слушаю и наблюдаю за разыгранным дочуринкой представлением.

Вижу, что "родинка" моя увлеклась разговором, перевожу взгляд на шикарную блондинку, которая снова начинает движение в направлении нашего стола.

От мысли, что это очарование идёт к нам, ритм моего сердце то учащается, то замедляется. Свою кардиограмму чувствую на подушечках своих пальцев. Нейроны моего мозга впадают в обсессию. Мысли выбирают игру в свободные и непристойные ассоциации. Мое воображение фонтанирует горячими и страстными картинками, в них только я и шикарная блондинка.

В солнечном сплетении возникает волнение, в области малого таза разгорается пожар, в паху, как следствие, теснота и болезненное распирание в головке.

В ушах речитативом по слову начинают звучать стихи Гёте: "Я неволен, очарован! Я к неволе золотой, Обессиленный, прикован Шелковинкою одной! И бежать очарованья Нет ни силы, ни желанья! Рад тоске! хочу любить!..Видно, сердце, так и быть!", - на стихотворные строки накладывается какая-то приятная мелодия.

От микса увиденного и услышанного в моей душе разливается тепло, нежность и счастье.

Всегда жалею, что нет у меня склонности к рисованию, потому что именно сейчас "накалякал-малякал" бы какую-нибудь фантосмагоричную живопИсь секса и любви.

- Да, Катя, эта красавица уже практически у нашего стола. Да, говорю же, красивая очень. Но…Вторая после меня. Ладно, хорошо, буду вести себя как паинька. Да, обещаю, прогонять её не стану. Ну, да, вдруг она хорошая, - хихикая, говорит моя малыха, прощаясь со своей бабулЕй, как Пчелочка называет нежно Катю по секрету от неё самой.

Положив телефон на стол моя маленькая чертовка, как примадонна больших и малых сцен, корчит моську.

Стильная красавица останавливается рядом с нашим столом, представляется хозяйкой ресторана, уточняет все ли у нас хорошо, устраивает ли обслуживание, нравятся ли заказанные блюда.

Её красивый, мелодичный и нежный голос вызывает во мне массу эмоций, которые, присоединяясь к предыдущим зрительно-мысленным ассоциациям, гоняют мою психику из огня да в полымя.

Чувствую, как лицо моё плывёт в многообещающей улыбке. Транслирую ее блондинке, получая в ответ зеркальную реакцию, я погружаюсь в фантазии надежды и вожделения.

От манкости этой женщины у меня сводит скулы, разум отключается, самоконтроль летит под откос. Чувствую, что теряю от нее голову, потому что мной начинает править похотливый ум и ненасытные чувства.

"Никита, прав все же был Болеслав Прус, говоря, что "мужчине, смотрящему на женщину, дьявол надевает розовые очки". Да, так и бывает, когда неизвестные науке энергетические женские флюиды манкости с точностью снайпера поражают мужской разум и сердце, - думаю, вспоминая высказывание польского публициста.

В отличие от меня Майечка наблюдает за женщиной и слушает ее, сохраняя на лице маску вежливого внимания, но при этом гримасничая глазами.

Блондинка, завершив свою речь, берет паузу и смотрит на нас нежно выжидающе.

Зная колючую натуру своей дочурины и её язычок остренький, как пчелиное жало, успеваю опередить "родинку" свою на мгновение.

- Мы будем рады, если Вы согласитесь с нами отужинать, - произношу, наблюдая недовольный взгляд и различая еле уловимое фырканье моей юной леди.

- Мне приятно Ваше приглашение. Очень хочу им воспользоваться, но при условии, если ваша девушка не против, - словно ручей журчит мне в ответ женский голосок.

- Смею Вас заверить, моя девушка - настоящая леди! Уверен, Майечка все правильно оценит и воспримет, - снова перехватывая мяч словесного пинг понга, отвечаю быстрее, чем Пчелочка язвительно успеет "вставить свои пять копеек".

Малышка от негодования округляет свои лазурные глазища, сводит на переносице бровки домиком, морщит носик и зажимает губки.

В надежде нивелировать ситуацию, целую ручку своей Феечки, тихо шепчу ей: "Умничка моя! Леди-совершенство!"

Знаю, что эти слова не слишком успокаивают мою роднулечку, но все же градус напряжения несколько снижают.

- Я тоже буду рада, если Вы с нами отужинаете, - дрогнувшим голосом произносит Майечка.

В глазах моей малышули сверкает слезный хрусталь. Видя это, подбадриваю ее взглядом и встаю, чтобы помочь сесть за стол нашей гостье.

- Я долго наблюдала за вами со стороны. Вы очень гармоничная пара. Чувствуется, что вы обожаете друг друга, - произносит женщина, ласково глядя на меня и Майечку.

В этот момент дочурина взрывается, как воздушный шарик, от случайной иголки.

- Ну, все, больше с вами обоими не дружу! - очень тихо и слезно произносит Феечка, раздражённо постукивая пальчиками по столу.

- Д-доченька, что слу-ч-чи-лось? Чем м-мы тебя оби-де-ли? Мы с-старались вс-се делать так, как ты утром нас инс-струк-ти-ро-ва-ла, - ласково и нежно, но немного замедленно и чуть заикаясь, произносит Славик.

Хмурюсь, речь моей жены меня несколько напрягает. Вижу, что Майечка тоже обращает на это внимание. Девчуля начинает быстро моргать глазками, прогоняя слезки, старается, смотря на мать, смягчить свой взгляд, кладёт свою ладошку на руку Славика.

- Мамочка, ты, пожалуйста, не переживай! Ладно?! - отвечает Феечка шепотом. - Извини меня, пожалуйста, я чуточку погорячилась.

Пытаясь успокоить маму Майечка встаёт с места, подходит к Славе, обнимая её, что-то ещё шепчет ей на ушко.

О чем мои девочки щебечут, как две птички, разобрать не могу, но понимаю, что им удалось урегулировать ситуацию без моего вмешательства.

Славика в нашей с Пчелочкой жизни фактически не было около двух лет.Беременность, операция по родовспоможению и вторая нейрохирургическая, которую выполняла Варвара Вайц, бесследно для Славы не прошли.

После трёхмесячной медикаментозной комы все этапы восстановления мы сумели пройти в рекордные сроки.

Порадовала нас и память Славика, которая как перевертыш частично перекрыла тяжёлые юношеские воспоминания Бэмби хорошими.

Красавица моя вспомнила Катю и Диму, Юльку и Андрея, уроки вокала и рисования, не забыла то прекрасное, что с нами произошло за последние несколько лет.

Только речевой центр нас подвёл. Практически полноценно Слава заговорила только к трём годам Майечки.

Молчание моей жены меня не угнетало и не напрягало совсем.

Для меня было важным, что женщина, без которой для меня свет не мил, просто жива.

Некоторый раздрай в нашу семью вносила Майечка. Пчелочка с двух до трех лет наотрез отказывалась принимать Славу, как свою маму.

Долгое время дочка игнорировала Славика, смотрела на нее из-под бровей, говорила о матери в третьем лице. И все время без стеснения спрашивала:"Зачем нам эта тётя? А где моя настоящая мама? Чего она мычит и ходит за мной? Папуля ты с ней меня оставишь?"

Восстановление отношений Славы с Майей дались нам всем очень тяжело.

Если днем Бэмби держалась из всех своих сил, то ночью рыдала мне в плечо.

Я жалел свою любимую женщину, как мог. В тайне от Славика проводил с Феечкой воспитательную работу, от которой своенравная и своевольная Пчелочка закатывала истерики и мне, и Кате с Димой.

Сейчас, наблюдая за девчонками своими, чувствую, что все было не зря.

Слава с улыбкой на лице одобрительно гладит дочь по спинке, поправляет ее белые локоны и целует малышку в макушку.

Пчелочка отвечает Славику тем, обнимает и ладошками гладит мамины руки. При этом все время украдкой поглядывает на меня.

Делает это, потому что знает, я могу принять и простить все её детские капризы, кроме неуважительного и пренебрежительного отношения к матери.

Нащебетавшись со Славиком, наша блонди-фея возвращается на свой стул и начинает рассказывать о сегодняшних занятиях, повторяет о том, что её голос хандрит, а скоро её, вообще, настигнет мутационная дисфония.

- Ты не хочешь заниматься вокалом, Майечка, или на скрипке продолжать обучение? - уточняет у дочери Слава.

- Нет. То есть, ну как, хочу, - ковыряя рыбу вилкой, отвечает Феечка.

- Майюш, если твои желания не изменились, к чему этот разговор? - задаю дочери прямой вопрос.

- Ню, ню, ню, в том, что после Парижа я решила поехать к Кате и Диме. Я поживу у бабули и дедули до новогодних праздников, а потом вы приедете к нам, - выпаливает на одном дыхании наша чертовочка. - Здорово же я все придумала?

Мы со Славой внимательно смотрим на Майечку и молчим. Вижу деточка наша нервничает, но тоже держит паузу.

- Лялечка, ты так надолго хочешь оставить нас с папой? - первой не выдерживает Славик.

- Мамуль, не надо меня так называть. Мне нравится, когда ко мне обращаются Мая. Всего три буквы. Запомни, пожалуйста,- морщась, исправляет мать дочурина.

- Хорошо, милая! Буду называть так, как ты просишь, - ласково, нежно и примирительно обращается к дочери Славик, в глазах которой вижу слезы. - Мая, ты так надолго хочешь уехать от нас. А как же мы с папой? Нам же без тебя будет очень плохо! Мы же скучать будем сильно. Мы же очень сильно любим тебя, доченька!

Слушая жену моё сердце начинает учащенно и болезненно колотиться, в области кадыка застревает ком. Второй раз за пять лет чешутся руки нашлепать сладкую жопоньку Феечки.

- Мамуль, папуль, да зачем я вам? - по-детски открыто, совершенно не думая о чувствах других, безапелляционно заявляет наша деточка. - Вы, как попугайчики неразлучники, налюбоваться друг другом не можете. Вам и без меня хорошо, а Кате с Димой плохо. Аня и Ваня уехали, бабуля с дедулей грустят теперь. И у меня там друзья есть. Я с ними гулять могу. Здесь дома только с тьютором и охраной общаюсь, ну с Графом ещё, но ведь он собака. Ужас, как скучно…

Выслушав свою дочь, решаю ей ответить, но мою решимость обрывается взгляд печальных глаз моей жены и движение головой, означающее "нет". Не желая усугублять и напрягать обстановку, иду навстречу Славику.

К обсуждению этого вопроса планирую вернуться вечером в спальне, когда Майечка будет уже спать.

Пчелочка долго не желала засыпать. За два часа мы успели и по душам поговорить, и книжки друг другу почитать, и стихи, и песни попеть, и в английском поупражняться, и задачки на логику порешать.

В одну из паузу в наших предсонных развлечениях все же интересуюсь тем, что меня беспокоит.

- Феечка моя, ты на самом деле хочешь так надолго уехать к бабуле с дедулей? - как можно спокойнее спрашиваю у дочурины.

- Ага, папуль, хочу.

- Ты на меня и маму обиделась что-ли, малышка?

- Неа, просто хочу у Кати жить, - отвечает Феечка очень тихим голосом.

- Почему, милая? Тебе с нами плохо разве?

- Ну, как тебе сказать, папуль. Мне с вами скучно. У бабули мои друзья. Я могу там гулять свободно. С Катей и с Димой говорить обо всем, - как на духу сообщает дочь то, что меня сильно удивляет и настораживает.

- Май, а мы с мамой разве тебя в чем-то ограничиваем? - спрашиваю в надежде на честный ответ дочери.

- Ага. Мне ничего нельзя самой. Папуль, я все время с вами, с няней, с охраной. Мама со мной разговаривает, будто с крошечной. И ещё она все время расстраивается и плачет.

- Пчелочка, если ты уедешь, мама ещё больше расстроится. И я тоже. Мы же тебя очень ждали, мечтали о тебе, - говорю малышке своей, прижимая любимое тельце к себе.

- Папочка, а вы родите себе другого ребеночка, нового, - округляя глаза, будто открыла новую звезду, вскрикивает дочь.

- Мы не хотим нового ребёночка, потому что любим тебя и переживаем за тебя, - говорю крохе своей, пытаясь понять, где и в чем я упускаю, если моя "родинка" хочет жить с бабулей, а не с родителями.

Пока Майечка читает мне вслух книжку, думаю о том, что чуть позже обязательно кратко расскажу дочери причину повышенной тревожности её матери.

Из комнаты Феечки в нашу спальню возвращаюсь поздно. Открыв дверь, вижу Славика за туалетным столиком. Красавица моя расчесывает свои шикарные белые волосы.

Подхожу сзади. Нависаю над женой со спины, руками опираясь на столешницу. Носом утыкаюсь в её макушку, глубоко вдыхая аромат её волос и кожи головы.

- Славик, я говорил тебе сегодня, что люблю тебя?!

Моя Бемби смотрит на меня в зеркало, улыбаясь своей мягкой и милой улыбкой, от которой на её щеках начинают играть очаровательные ямочки.

- Говорил, любимый мой, говорил! Утром много раз, днём по телефону, когда звонил, и вечером успел сказать ни единожды, - ласково отвечает моя олениха, поглаживая мои руки и целуя их.

- Давай, Славик, потанцуем под мелодию нашего свадебного танца, - произношу, включая на телефоне нашу песню. - Ты такая красивая в этом белом шелковом халате и с распущенными волосами, хочу снова испытать трепет от нашей танцевальной близости.

Поднимаю Славочку, прижимаю мягко, но властно, к себе, начинаю двигаться с моей любимой женщиной, нашептывая ей на ушко слова своей клятвы.

- Славик, нет такой меры длины и веса, чтобы оценить мою любовь к тебе. Она несоизмерима, потому что безмерна и бесконечна. Ты - место моей силы и моя "ахиллесова пята"! Я люблю тебя не за что-то, а вопреки всему! Люблю любую! Вместе с тобой я радуюсь и огорчаюсь! Я хочу дать тебе все, что могу дать! И обещаю ничего и никогда не требовать у тебя взамен своей любви! Славик, прошу тебя просто живи и будь со мной! - произнося, после каждой строчки целую мою награду.

Закончив свою клятву, читаю любимой часть стихотворения американского поэта Эдварда Каммингса.

- Я несу твое сердце в себе Твое сердце в моем…Никогда не расстанусь я с ним И куда ни пойду Ты со мной дорогая. Все дела и поступки мои разделю Я с тобой Моя радость. Я судьбы не боюсь. Ибо ты мне судьба и звезда Мне не нужен весь мир! Ты мой мир! Моя истина и красота…

- Я люблю тебя, Никитушка! Без тебя меня нет! Ты моё сердце, моя душа, мой мир! - шепчет в ответ моя любимая женщина.

- Хочу любить тебя, моя родная! Хочу тебя до головокружение и жара в груди, - шепчу Славику, развязывая концы её пояса, опуская с её плеч тонкий шёлк.

Халат падает на пол, оголяя шикарные формы моей женщины. Медленно опускаюсь перед ней на колени, выцеловывая каждый сантиметр стройного тела. Моего любимого тела. Мне нравится открытость Славика, ее раскрепощенность и доверие ко мне. То, что сейчас есть в наших отношениях дорогого стоит, потому что к этому мы оба шли много времени.

Я трогаю, глажу, целую, лижу ее, наслаждаюсь томными стонами своей любимой, млею от происходящего между нами, а в голове непроизвольно всплывают воспоминания о самой первой нашей близости…