Глава 12

Махнула рукой, демонстрируя, что разрешаю крушить пол. На здоровье. Пойду посмотрю, как там дети. Но тут из-за колонн на меня выскочил еще один сейранец. 

Высокий мужчина лет тридцати пяти. С уложенными смоляными волосами, в камзоле из плотного сукна графитового оттенка. Я тут же поймала аромат дорогого парфюма.

Можно подумать, что это один из поверенных эрленда. Сейчас выходцы из южных провинций продвигались по карьерной лестнице почти так же быстро, как уроженцы соседних государств. 

Но мы уже знакомы. Это Махдар, первый мастер бригады. Его оливковая кожа немного светилась, однако черные глаза полыхали куда ярче. Таким приветливым огнем, что в их искренность поверить невозможно. Плут.

То, что перед тобой технический специалист, заметно по нескольким деталям. На пальцах ни одного перстня, а манжеты его серой рубашки чуть подпалены.

Однако Махдар не надевал костюм-защиту. Он работал языком.

— Донья, благородная донья, — говорил он, разумеется, нараспев. — Только что запросил у вашего мужа позволения вас разбудить, но произошли перебои со связью… А вы тут… Какая удача. Точнее, как жаль. Мы все-таки причинили вам неудобство… Позвольте мне вашу ручку?

Его взгляд лез глубоко под кожу. Льнул к щекам и шеее. Сейранец явно заинтересовался, что там у меня под палантином. И так же бесстыже он принялся пялиться на мои губы, пользуясь тем, что столкнулись мы чуть в стороне от остальной компании. 

Приличной эрле следовало застесняться, а я ответила ему не менее пристально. Перехватила глазами, отбилась. Нырнула в верхний слой его желания. Липкого и честного одновременно.

О, он прекрасно отдавал себе отчет, что мы обитатели разных прудов, и не станет рисковать благополучием, чтобы соваться к хищникам покрупнее. 

Понимающая, чуть насмешливая улыбка заиграла на его губах… Он почувствовал меня? Нет. Не мог. Скорее, это реакция на внимание знатной особы женского пола. Я преувеличиваю.

При этом инстинктивно спрятала за спину обе ладони. Руки я ему не подам. С какой стати.

— Эрленд Себастьян так внимателен к своей эрле. Как редко можно встретить такую чудесную пару…

Или все-таки раскусил?... Нет, ерунда. Если я на каждое ощупывание глазами буду реагировать вот так, то проще выйти на центральную площадь, встать поближе к позорному столбу (они по-прежнему там — в качестве памятника добрым-славным временам) и во всем сознаться. 

— В вашем доме теперь установлен опознавательный контур последнего поколения. Весь дом перевернулся кверху… Как бы это сказать… К чужим задом, а к семье передом. Верхний уровень доступа у достопочтенного эрленда. А слуги, гости, посетители могут войти только в разрешенные для них зоны. Так работает магия крови, понимаете? Руны невозможно обмануть. 

Со слов Махдара следовало, что каждый из домочадцев отныне передвигался внутри особняка с ограничениями. Джиллиан или дети не попадут в кабинет Себастьяна, а лакей не окажется в моих покоях или в детских спальнях.

Я постепенно закипала. Эрленд вознамерился закрыть от меня дом, в котором я живу? Перегородить так, чтобы я ходила по строго отведенным комнатам? Как фигурка в шахматах.

— Капелька крови, донья. У вас ведь тоже верхний уровень доступа. Его необходимо подтвердить. Да и без вашего позволения всех остальных система не примет. Надо поторопиться, потому что анализатор уже перерабатывает данные. Ему нельзя колотить вхолостую, иначе — перегрев. Но надеюсь, мы все успеем. Приложите пальчик сюда. Ваш лекарь не смог мне помочь. У него не нашлось образца вашей крови. Представляете? Эрленда — есть, детей — есть, большинства слуг — есть. Должно быть, он шутник. 

Маг протянул мне перламутровую округлую коробочку, которая повторяла по форме створки раковины, но была дополнена накладками из резной латуни. Крышка отщелкнулась. 

Внутри не бархат, а вулканическое стекло с выемкой по центру для указательного пальца. Оттуда сейчас выскочит тонкая молниеносная игла. Некоторые даже не замечают, что процедура состоялась. 

Это гемоскоп — компактный прибор для забора крови. 

Семейный лекарь не выдал Махдару образец по одной простой причине: у него его не было. Столько лет я умудрялась, не привлекая внимания, проводить этот анализ у себя на родине. В лабораторию Лэнгфордов моя кровь, если и возвращалась, то мизерными дозами и уже измененная.

Сердце забилось сильнее. Может, у меня паранойя, но мне совсем не улыбалось, вручить технику единственную настоящую улику. Бурно отбиваться тоже нельзя — быстрее заподозрят неладное. 

— Нет, тис, простите. В моем роду так не принято. Не оставляем кровь без присмотра. К ней может прикасаться только лекарь Монтенов. Если срочность столь высока, позвольте, я сама внесу материал в эту опознавательную систему.

Возражать Махдару было бы странно, и он повел себя абсолютно естественно. Продолжал пялиться на мою грудь. 

Мы вместе подошли к алькову под  лестницей, убрали полог, и я в третий или четвертый раз в жизни увидела отполированную управляющую панель из воронёной бронзы.

Все произошло почти мгновенно. На уровне моих глаз появилось углубление. И я сама кольнула палец булавкой, и сама капнула на гладкую, слегка гудящую поверхность. 

Не успела я оценить реакцию Махдара, или этой эбсовой машины, как к нам в каморку втиснулась Викки. 

— Мама, а папа тебя потерял. Он отправил Анри в твою спальню. Но там никого. Поэтому папа сейчас придет тебя искать. Ты единственная во всем доме, кого ему не показывают.

Ее вьющиеся волосы плохо поддавались заколкам и гребням. И, как и она сама, пытались быть в нескольких местах одновременно. 

— Теперь я ему тоже видна, — вздохнула я. — Детка, пускай Берта сделает тебе прическу. Бери Анри за одну руку, лови папу за другую, и шагайте есть мороженое… Передай, что я сегодня не принимаю — но обязательно загляну к нему в офис.