Глава 13

Сегодня меня впервые позвали на совет в «Лэнгфорд Эстейт». Будучи замужем за Себастьяном, такой чести я не удостаивалась ни разу. 

Гарольд связался со мной лично, а эрленд поздним утром отправил записку, сообразив, что поприветствовать его, когда он явился за Анри и Викки, я так и не спущусь.

Назначено мне было в шесть. И, разумеется, соблазн опоздать и поставить главу корпорации на дыбы приятно щекотал нервы. Лэнгфорд не выносил отсутствие дисциплины не меньше, а то и больше, чем проявления глупости.

Но опоздать — это чересчур предсказуемо. Я появилась в холле штаб-квартиры ровно в пять. 

И, да, я ни разу не посещала эту башню. Круг моих обязанностей ограничивался спальней и детской. Пришлось напомнить себе об этом, чтобы не растечься у входа восторженной лужицей. 

Фойе «Лэнгфорд Эстейт» заметно отличалось от первого этажа в крупном банке или в международном отеле.

Здесь тоже сделана ставка на респектабельность и величие, но с посетителем не церемонились. Шагнув внутрь, ты превращался в малюсенькую шестеренку, которую проглатывал огромный механизм. 

Если смотреть с улицы, то башня уходила прямо в небо. Я затруднилась бы сказать, сколько в ней этажей. Предполагаю, что значительно более сотни. В путеводителях по Веллгарду утверждалось, что махина включала сто один этаж, но были ведь еще подземные уровни, закрытые сектора и технические ярусы.

По-моему, меня начали проверять еще за квартал до здания. Когда я подошла к массивным раздвижным дверям, ощущение чьего-то присутствия за плечом стало невыносимым. Уже на этом этапе отсеивались нестабильные маги — или те, чей уровень тревоги превышал средний.

Стеклянные створки разъехались. Это толстое затемненное стекло выдержало бы целую очередь энергетических разрядов. Я прошла между двумя отражающими свет пластинами. Видимо, с их помощью искали на посетителях запрещенные артефакты. 

Еще одни раздвижные двери. С двух сторон застыли недвижимых стражи высотой в три человеческих роста. Они походили на людей, но были лишены каких-либо индивидуальных черт и одежды. На груди у каждого сверкала серебристая загогулина — знак корпорации и заодно герб семейства Лэнгфордов. 

Это все, что нужно знать про «старые семьи» и «старые деньги». Им все равно, кто ты. Главное, что ты послушный инструмент, который носит закорючку. Если открыть глаза или рот, тебя уничтожат. 

Поежилась. Действительно. Если стражи оживут, то угомонить их сможет лишь сила хозяина. Такая махина прихлопнет тебя, пока ты тщетно будешь рушить на ее каменную голову все новые и новые заклинания.

Итак, в холле я на пару мгновения застыла, переваривая всю эту роскошь, умноженную на масштаб. А ведь у меня своего рода иммунитет. Я вхожу в круг избранных, «хозяев» Нетании.

В домашнем быту Себастьян предпочитал просторные функциональные помещения. Дорогие материалы, но вместе с тем — ничего кричащего, ничего чересчур. Здесь же я как будто попала в центральный собор. 

Холл башни Лэнгфордов. Динадин совершает вторжение.

**************

В облицовке тон задавал черный мрамор, испещренный золотыми прожилками. На фоне светлого камня и декоративных элементов из бронзы с патиной он сверкал в несколько раз ярче. Наверх, сколько хватало глаз, уходили этажи, которые за счет балюстрад и колонн выглядели как череда бесконечных балконов.

И тишина. И никого живого. Пол будто поглощал стук моих каблучков. Я двинулась вперед. Лифты должны быть где-то там. Под ногами несколько раз вспыхивала линия допуска, подтверждая мое право на это наглое вторжение. 

Три лифтовые шахты из черного стекла и бронзы возникли словно из воздуха. Просто с этого ракурса уже разрешалось их увидеть. Я подошла. Только панели, исписанные рунами, — и ни одного тиса, чтобы открыть мне дверь… Однако двери одной из шахт разъехались сами. С мелодичным журчанием.

Молодой клерк с напомаженными волосами и чуть дергающейся головой приветствовал меня, сложив ладони вместе. Он посторонился, предлагая войти.

— Эрла Динадин, господин вас ждет. 

Он настолько светловолос, что кажется седым. Темный костюм сидит на нем идеально, однако узкий воротник заставляет все время вертеть шеей. И, конечно, серебряная брошь в виде загогулины венчает грудь. Как клеймо. 

— Как вас зовут, тис? 

Клерк ненадолго завис, будто прикидывая, входит ли ответ в число возможных опций.

— Эдуард Донахью. Я практикант. Я случайно… Сейчас нахожусь в распоряжении отдела приема и персонала… Случайно, в смысле, встретил вас, потому что никто больше не пошел…

Мальчик сообразил, что уже сказал слишком много. Наша капсула, обитая черным деревом, поднималась бесшумно. На латунной панели вспыхивали по очереди значки, которые почему-то заменяли цифры.

Меня охватила уже знакомая дрожь. Азарт предвкушения. Где-то там, в своем логове, ворочает миллионами, нет, миллиардами соларов Лэнгфорд — и он уже здорово раздражен, если хотя бы краем глаза видел новостные сводки.

Затем закончились и значки. Свет, отвечающий за этаж, продолжал ползти вверх.

— Динадин-динадин, — звякнуло оповещение.

Кабина открылась. 

Не знаю, чего я ожидала. Здесь было почти так же тихо, как в холле. Длинный коридор с высоченным потолком тянулся вперед. Панели из ореха, бронзы и черного мрамора загадочно поблескивали. 

Дверь, которой этот коридор заканчивался, распахнулась, как будто ее резко дернули на себя. На пороге стоял Себастьян, немного запрокинув голову. Его взгляд сфокусировался на мне.