Глава 49

Детишки отлепились от пони не на мой повелительный тон — а только завидев любимого дедушку. 

Не представляю, кого они любили больше, Максимилиана или Винсента. Подозреваю, что первого. Потому что он, хоть и ворчал, зато исправно выполнял их прихоти. Тогда как двоюродный дедуля — скорее, вовлекал в новые шалости. И часто от этого происходило больше неприятностей, чем веселья. 

— Дедушка, пойдем я покажу, какую коллекцию кристаллов я собрала при помощи моего специального тренированного беса прямо на прогулке…

— Анри, отойди от животного. У него подозрительные пятна, — не слушал внучку Максимилиан. 

Он тыкал в пони своей тростью из черного дерева, которую венчал набалдашник сложной огранки (изобретение Себастьяна — артефакт для связи и защиты одновременно). 

Я давно уже заметила за старшим Лэнгфордом одну странность. Обычно он избегал опасности и явно не торопился возглавить поиски понтари. Но в какой-то момент эрленд терял всякую осторожность и лез на рожон. Вот и сейчас серебристый наконечник его трости почти упирался понтари в морду.

Разводы у поняшки, действительно, множились, как будто питомец Софии покрывался темно-розовой ржавчиной. 

— Тиса Берта задерживается, — не выдержала я. — Либо вы, Максимилиан, отправитесь с внуками в город. Либо это мы сейчас вас покинем, а вам придется покормить пони — он, очевидно, нуждается в утешении — и в то же время передвигать его отсюда невозможно. Вы же видите, Себастьян поставил на загоне личный замок. 

Это предложение заинтересовало обе стороны. Анри потрепал Лучика (ну а вдруг?) по правому уху на прощание и схватился за протянутую делом ладонь. На другой руке уже висела Викки. 

— Грандэрл, ты же прибыл на своем экипаже? Ты же не забыл про гостиницы? — заторопилась девочка, игнорируя Софию.

Она и Анри не уставали играть в одну и ту же игру: кто быстрее найдет спрятанные Максимилианом подарочные шкатулки — одну с розовым бантом и одну с синим. Он всегда держал их в салоне или в багажном отсеке своего ландо — даже в те дни, когда вроде и не собирался встречаться с внуками.

Скорее всего, подарки он готовил заранее. А раскладывал их почтовый бес наподобие моего — в ту минуту, когда дети неслись к экипажу, пугая форейтора.

Тем не менее, уходя, Викки кинула на меня вопросительный взгляд. Я кивнула. Нет, мы не отказываемся от этого пони-дикобраза.

Этот молчаливый диалог не ускользнул от Софии. Она дождалась, когда мы останемся вдвоем, чтобы угрожающе выпалить: 

— Эрла!

— Да, эрла? — повторила за ней я. 

— Вы признаете, что перемещение животного контролирует только Себастьян и при этом не даете мне разбудить эрленда. 

— Да, эрла.

Этот разговор меня по-настоящему забавлял. И дело не в потребности поквитаться с возлюбленной бывшего мужа. Да, я пролила кучу слез, проводя сравнения себя с ней — и не в свою пользу. Но истинная причина этих слез сейчас посапывала в столовой. 

Просто эрле Софии удалось меня взбесить. Она полагала, что «ее территория» — это та, по которой ступает ее нога. Бесконечная самонадеянность. 

— С каких пор Лэнгфорды выражают непочтительность императорской семье? 

— Я всегда кланяюсь Его Величеству. Делаю полный придворный книксен с разворотом. 

— Вы хамка. Когда я выйду замуж за Себастьяна, у ваших детей наконец появится женщина, способная взять на себя их воспитание. Я найму им лучших гувернанток империи. Ну, и, конечно, хороший пансион… А о вашем существовании муж и вовсе забудет. Выпишет временное содержание, которое будут выплачивать где-нибудь в дальних колониях. 

Я прекрасно поняла, что она имела в виду. Новая жена всегда ближе к телу, чем старая. А условия для прежней можно постепенно ухудшать. Допустим, манипулировать ею через «неправильных» детей. 

К тому же у них могут родиться свои. И тогда начнется… «Твой Анри, конечно, молодец, но…»… «Твоя девочка замечательная, но ты разве не замечал…». Впрочем, с Софией это произойдет даже раньше.

Пони, тем временем, все больше напоминал паровой котел. Он переступал с ноги на ногу, а его хвост хлестал по крупу. Голова и грива, в отличие от остального тела, стали равномерно, насыщенно розовыми.

Не дали нормально поесть. Громкие звуки. Кстати… что он имел против эрлы-хозяйки?  

— Ладно, эрла, пора заканчивать. Успокойте своего питомца. У вас с собой уздечка? 

На пони не было элементов управляющей сбруи. В случае с такими непростыми магическими животными от нее отказывались редко, так как это помогало поддерживать контакт.

— Уздечка? — фыркнула она. — Я же не езжу на нем верхом. У меня уже был покупатель, и я сняла с Фисташки ошейник. С кристаллами Себастьяна, между прочим. У «Лэнгфорд Эстейт» — лучшие кристаллы. 

В ее голосе звучало предвкушение. Вот дрянь.

Пони глядел на нее с обидой. И с горечью, и с тем, что остается от затоптанных надежд. Столько всего было намешано в его взгляде, а ведь это лошадь. 

Лошадь, которая ждала любви, но не дождалась. 

— Это бракованный понтари. Он сжевал ошейник, когда его попытался надеть очень приличный эрленд. Однако и это нестрашно. Через несколько часов пройдет аукцион. Стоимость лошадки сильно выросла. В газетах полно картинок, как пони бросается на Себастьяна, а тот набрасывает на него петлю. Мой понтари теперь знаменит на всю Нетанию. Это не только декоративное животное… Настоящий зверь. 

Мое терпение лопнуло. Но одновременно — вся энергия внутри стабилизировалась настолько, что теперь напоминала бескрайнюю водную гладь. Море в состоянии штиля.

*******************

Фисташка, он же Шоколадка, он же Лучик. Будем разбираться, что это за зверь такой))

********************

Я подошла к понтари и присела одним коленом на деревянную колоду. Надо, чтобы наши глаза оказались примерно на одном уровне. 

Он недоверчиво таращился на меня, ища магические завихрения, за которые можно было бы зацепиться — и не находил их. 

Слегка повернула голову к эрле. 

— Вон отсюда. Прочь из ангара и шагай к садовнику. Он проводит тебя к экипажу. Внутренние покои все равно закрыты от посторонних.

— Что? У тебя солнечный удар? Ты совсем идиотка?

— Кушай, малыш.

Я протянула Лучику тельви. Не пропадать же сочным мохнатым звездам.

Если подумать, то какие мы все здесь исключительные… Тельви. Каларианка. Пони с острова Онго-Джонго. Племянница императора, которая пытается наладить личную жизнь. 

Бросила ей через плечо:

— Поаккуратнее, дорогая. Доказать вашу связь с женатым мужчиной не составит труда. Наш супружеский кристалл будет активен еще около года. В период этой связи мой муж дарил вам предметы роскоши, превосходящие годовой бюджет его семьи. Остров, я полагаю, впечатлит суд… Я могу потребовать пересмотра уже вынесенного решения и компенсации. Взыскать ее с вас. Если у вас нет нужной суммы — то с него.

В лиловых глазах пони забрезжило понимание. Он меланхолично жевал, покрывая мои руки густым липким соком. 

— Ты, ты… Ничтожество, удачно выскочившее замуж. Я тебя раздавлю.

Поминая эбса, она пробиралась к выходу, лавируя между разбросанными фруктами и лошадиными лепешками. Одно из павлиньих перьев выпало из шляпки и оседало на землю.

— Забудь про пони, София. И не смей пакостить моим детям. Поверь, мне есть, чем порадовать наших сплетников. Возможно, через десять лет эти материалы уже не будут актуальны, но сейчас тебе ни к чему портить отношения с императором. 

Сняв с задника туфельки клочья соломы, эрла покинула ангар с гордо поднятой головой.

— Не крути башкой, малыш. Жуй.