Глава 48

— Вы хотите сказать, что мой бывший муж прыгнул под взбесившегося магического коня, потом, кое-как подлеченный, вернулся в Павильон и притащил сюда к нам опасное животное? Вашего понтари к своим детям?

Что угодно, но даже в обмороке Себастьян не станет творить такую дичь.

Я неслась по самой широкой дорожке туда, откуда приблизительно доносился рев. Белые камешки шуршали под ногами. Знать бы, где находился этот ангар, о котором протрубил Анри. 

Перебежала через один мостик, через несколько шагов — через другой. К чему здесь нагородили столько каналов? А, это же часть ботанического сада. Просто на нашей территории.  

— Наверное, Себастьян решил, что понтари безопасен. Он же повалял грандэрла как следует и сбросил весь переизбыток энергии… А потом Лэнгфорд, как истинный рыцарь, переправил его сюда, чтобы никому не навредить.

София перемещалась за мной, резво подоткнув юбки. Почти не отставала. И как она собралась вытаскивать свою бешеную Фисташку? Максимилиан, конечно, неплохой маг, но посредственный технарь. Он такой широкий портал не откроет… А. Она же собиралась сначала поставить на ноги Себа. Добрая душа. 

Свекор же держался на порядочном отдалении. Скорее, из вежливости. Он совсем не выказывал намерения знакомиться с поняшкой. 

Но Себастьян не попер бы сюда пони, принадлежавшего императорской семье. У Адриана свои конюшни, полно берейторов, а муж вообще предпочитал техномагию любым магическим питомцам. 

Что-то здесь нечисто. Я обернулась. София почти меня догнала, продолжая стрелять глазами по сторонам. 

Павильон, очевидно, произвел на нее впечатление

— Мы с вами обсуждаем двух разных Себастьянов, эрла. Поэтому все эти вопросы вы будете решать уже с ним. Мне нет до этого дела. Главное, чтобы ваш пони не навредил Анри и Викки. Он им скорее всего приглянулся. Детям отчаянно не хватает домашних любимцев. 

София резко остановилась. 

— Теперь ясно, к чему вы ведете. Наслушались грязных сплетен. Вам не дает покоя его щедрость. Зарубите себе на носу — это мой подарок. Себастьян подарил его мне… Редчайшее копытное, которое требует надлежащего ухода.

Что-о-о? Эта девица нарывалась. Мне даже в голову не приходило считать, сколько мой муж потратил на нее и ей подобных. Плохой из меня Лэнгфорд.

Я только прибавила шаг. У меня там дети. С эрлой племянницей разберусь после. 

Пони продолжал изредка громко всхрапывать. Без очевидной агрессии. Пожалуй что жадно и с нетерпением… А вдруг он плотоядный. 

— Не смейте! Не смейте поворачиваться ко мне задом, когда я с вами разговариваю, — неслось мне вслед.   

Эрленд нагнал ее и плелся рядом, рассыпаясь в увещеваниях.

— Что вы, душечка. Не обращайте внимания. Динадин из Эль-Карлоса. Они там все такие. А деткам и, правда, бы кошечку или болонку. Да хоть ручную крысу. Зато с ними Фисташка не заскучает. 

Я отыскала нужную боковую дорожку, только прибегнув к маленькой хитрости. Освободив каларианское чутье. С ним тело реагировало быстрее разума.

Совсем недавно тут пробегали оба моих ребенка. По их магическому следу я могла бы идти с закрытыми глазами... Но это не все. Трава вдоль дорожки примята сильнее, то есть здесь чаще ходили и возили тележки. Ну и, конечно, обострившийся слух. Приглушенные детские голоса звучали оттуда —  и оттуда же копыта переступали по твердой отполированной поверхности. 

Про каларианцев говорили, что они «угадывали». Но это не совсем так. Улучшенное восприятие, более чувствительная реакция на чужую магию — это далеко не то же самое, что везение. 

Но Блеквуд был прав. В последнее время подобная магия (или это инстинкты?) давалась все проще, хотя я училась как будто заново. И эти коротенькие вспышки не нарушали общий фон и были незаметны для окружающих. Попробуй я сделать что-то такое лет в тринадцать или в пятнадцать, то в саду бы уже раскачивало деревья. Тогда я не умела обращаться со своей энергией.

Дорожка уводила под аркаду, увитую цветущими лианами. Дальше вроде бы обычный хозяйственный дворик, но сбоку можно заметить тяжелые металлические створки, утопленные в стену. Открывались они только для Лэнгфордов — печатью или стандартной руной. 

За ними ангар. То есть и мастерские, и гараж, и несколько лифтов. Себастьян мог прятаться там часами, припадая грудью к механизмам, похожим то на диковинных птиц, то на вытянутые болванки. 

Конкретно в это святилище Лэнгфордовской мысли я не входила, но оно обязательно устроено по образу и подобию остальных. Иначе и быть не может.

А еще у Себастьяна хватило ума не тащить понтари вглубь отсека. Лошадка паслась на привязи прям у ворот, в огороженной прямоугольной зоне. Кто-то заботливо постелил там искусственный газон и добавил несколько охапок свежих цветов.

Пони оказался размером со среднего бычка. Приятно карамельный с розовыми пятнышками. Он поднял на меня один лиловый глаз, а второй был опущен вниз.

Конечно, ведь пони был занят.

У его ног возвышались две корзины фруктов. Одну к нему пихала Викки, присев на корточки. Вторую, ровно под левое копытце, подставлял Анри. 

— Так, — сказала я. — Так. Папа разрешал сюда входить? И кормить этого… Или эту.. А ну медленно отползаем от… 

— Шоколадки, — подсказала Викки. — Я выкупаю лошадку в специальном растворе. И буду кормить исключительно сарелой. Мой бес, а он почти такой же умный как Чарльз и ошибается только в сорока пяти процентах случаев, подсказал, что мякоть сарелы, хоть и оранжевая, но придает коже более смуглый оттенок.

Анри аж подпрыгнул в приседе. Он демонстрировал физическую подготовку тогда, когда от него меньше всего ждали. 

— Мама, ее бес, как обычно, лажает. Я сбегал к садовнику. Тот рассказал, что пони вообще-то кормят пагатом, но раз он из дальних стран, то и земляные яблоки должны быть заморскими. Поэтому я принес тельви. Собрал все, что нашел на кухне… А коняшку зовут Лучик. Он отлично откликается на это имя и ни на какую сарелу смотреть не хочет.

Пони, действительно, дернул на Лучика головой и при этом чуть не задел Анри носом. Мальчик повис у него на шее. 

Викки неодобрительно поджала губы. 

Один глаз зверюги при этом от меня так и не отрывался. Кого же этот понтари мне напоминает? Прожорливый, но привередливый. Сообразительный, и все сделает на свой лад… И почему животина паслась около нашей фабрики. Он должен был принять участие в церемонии? 

— Тельви? — Викки закатила глаза, точь-в-точь как отец. — Мы же разоримся.

— Не разоритесь, — сообщила София, выходя у меня из-за спины. — Это моя лошадь. 

Предположительно Лучик отреагировал сразу. Он подался назад и медленно опустил морду, сфокусировав взгляд целиком на эрле.

И я не могла ошибиться. В глубине зрачков дрогнули и принялись разгораться угли. 

Неужели Софию он не выносил покрепче моего?

— Дети, а ну марш отсюда. Сейчас опоздаете в театральную студию.

— Мам, так нельзя, я сейчас объясню этой эрле. 

Викки развернулась к Софии, уперев руки в боки. У той на голове воинственно раскачивались павлиньи перья. 

— У папы есть только одна любимая женщина, которую он балует. Это я. И только одна, кого он во всем слушает. Это мама. 

— Бегом-бегом, — торопила я. — Я пока проведу для эрлы вводный курс по семейному праву. У нее очень расплывчатые представления о том, что такое супружеское имущество.