Глава 47

София знала толк в шляпках. И не боялась их носить.

На голове у нее красовалось блюдо средних размеров, наполненное эмалевыми цветами, декоративным камнями и причудливыми шелковыми бантиками. Все это венчали не длинные, зато ослепительно бирюзовые павлиньи перья.

При этом шляпка не жила сама по себе. Она дополняла прописанный до мелочей силуэт. Тяжелая шелковая тканьплатья растекалась по фигуре эрлы, образуя заранее заданные складки, подчеркивая талию и грудь. По подолу до самого бедра ползла вышитая лоза с бирюзовыми бутонами

Эта деталь, то есть цветущая лоза вдоль ноги, — отличная находка ее модного дома. София пользовалась услугами личного художника по нарядам. 

Самый яркий элемент — жакет цвета тропической лагуны. Все та же бирюза, расшитая золотом. Манжеты, дополнительные воланы — но фасон строгий и четкий, с удлиненными фалдами до пола. 

******************

Ослепительная эрла София, ревностью к которой Ди успела помучиться — и отмучиться.

********************

Именно этот жакет, а не шляпка и не россыпь тонких цепочек разной длины (часть из них спускались значительно ниже пояса) делали ей образ. Дорогой и изысканной фурии. 

Неслучайно София запомнилась мне тропической птицей. Она идеально вписывалась в богемный стиль эрленда — буквально рождена для его любимого «Павильона». Вдвоем они столько месяцев колесили по миру, меняя дворцы на виллы.

Но какой бы уверенной она не выглядела, ее выдавал взгляд, оценивающий и хваткий… Шляпки, штучные ожерелья, хрустальные туфельки, самоходные экипажи и небомобили сами себя не купят. Она нуждалась в Себастьяне.

Персиковая кожа сияла изнутри. Полные губы в любой момент готовы изогнуться в насмешливой улыбке. 

— Эрла Динадин, мы с вами так давно не встречались. Это замечательно, что вы снова выходите в свет. Я сказала Вельтону — он уже полгода рисует для меня наряды — чтобы присмотрелся к вашему платью, в котором вы блистали в суде. Вы же не возражаете?

Ее, похоже, не смущало, что мы болтаем не где-нибудь на вечеринке, а в личных покоях Лэнгфорда. Впрочем, она-то явилась в сопровождении приличного пожилого человека, а вот что здесь делала я? 

Максимилиан пыхтел, как чайник на огне, пытаясь сориентироваться. 

— Вас долго не было в Нетании, вдовствующая эрла София, однако и я занималась другими делами. Сейчас сосредоточена на семейном бизнесе. Это, не поверите, крайне увлекательно. Новые люди, новые знания… Что до фасона, то, пожалуйста, забирайте. У меня нет привычки цепляться за старое. 

Шпилька достигла цели. Одновременно она лихорадочно меня изучала. 

В прическе заметна небрежность. Одежда, скорее, домашняя — длинное, тоже рассыпающееся на волны платье-туника, но почти без украшений. 

И еще я стояла… босиком, скинув тканевые балетки. Просто… эээ… мне понравилось ходить по комнатам без обуви, как это делал Себастьян. 

Мой гардероб не успел переехать целиком. 

В нашем случайном столкновении София пока проигрывала. Она оказалась к нему не готова. 

Кроме того, ее немножко бесило, что я называла ее по статусу мужа, а не Ее Высочеством, как это делали все, кто собирался ей польстить. 

— Как приятно видеть, когда бывшие супруги так близки. Правда, пока мы были приятелями с Себом — вы же знаете, что я перезнакомила грандэрла со своими друзьями по всему миру, помогая нести философию «Лэнгфорд Эстейт» и родной Нетании, — я не замечала, чтобы вы им интересовались. Зато он постоянно был поглощен семейными вопросами. 

На что она рассчитывала, на запоздалую сцену ревности? Я могу только пожать ей руку… Правда, делать этого не буду. И на чай не приглашу. 

— Вы хорошо знаете моего бывшего мужа, эрла. Так что в курсе, как он любит порядок. Для жены — одно место, дома, у очага, у детской кроватки. Для подруги — другое. Причем подруга редко бывает у него одна. Он очень общителен и умеет совмещать семью и социальные обязанности. 

Теперь София позволила себе нервно улыбнуться; растерянность в ней все еще угадывалась. Как и все прочие, она привыкла считать меня тихой овцой.

Зато и я больше не сомневалась, что взбалмошная вдова — это такая же удачно подобранная маска, как моя. Она играла дурочку и лапочку, не являясь ни тем, ни тем, как я — апатичную мать семейства и любительницу саженцев. 

— Как занимательно, Динадин. Жаль, что мы не касались этой темы раньше. Я думала, принять или не принять сегодняшнее приглашение Лэнгфордов. В честь тебя устраивают такой большой прием… Первая леди в Нетании, которая занялась бизнесом.. Сейчас же обязательно буду… Не понимала в эти дни, что не так с Себастьяном. После всего, что сегодня случилось, я вижу, как же ему не хватало дружеской поддержки. 

Так же, как тебе его состояния?

Но вот прием — это прям новость. Почему мне никто не сказал… Хардвик, очевидно, считал, что я осведомлена, а Себастьян — парил в облаках.

Что касается нежных влюбленных, то зря я подозревала, что инициатива разрыва принадлежала Софии. Скорее, она попыталась подсечь свою толстую рыбину, которая мечет золотую икру, и вытащить на берег. А Себастьян закусил удила… Что-то в этом роде. 

В столь милой его сердцу охоте сошлись два охотника.

Пожала плечами. Не повторять же снова про ношеное платье. Пускай ловит эрленда и пользуется. Придется побегать. А я прослежу, чтобы не пострадали интересы детей. 

И все-таки она мне не нравится. 

Максимилиан наконец сообразил, что мы с эрлой удалились куда-то за рамки светской беседы. 

— Динадин, ты что-то такое опять навернула, в своем духе. Я привел Ее Высочество к Себастьяну. Между ними произошла размолвка. Сын бросился спасать ее редкого пони с накопительной магией, но потерял эмоциональный контроль. У влюбленных такое бывает. София успокоит его, и он восстановится быстрее. 

Ха. С Максимилианом можно прямо и по-родственному:

— Вы опоздали. Он уже угомонился, заснул и проспит не менее двух часов. Будить его я не позволю. А составить вам компанию сейчас не могу. Так что вынуждена откланяться. Было очень приятно.

— Но моя Фисташка, я должна забрать свою крошку! Ей здесь нельзя задерживаться, — воскликнула София, приложив руки к груди и глядя не на меня, а на эрленда.

Может, наш дед на ней женится? 

Особа во всех смыслах достойная. Украсит его старость, опустошит счет. 

Из глубины сада, словно в ответ на ее слова, прозвучал низкий рев. Как будто трубач взял первые ноты. Стеклянные перегородки, заменяющие в этой зоне стены, задрожали. Стайка ярких птиц вспорхнула на кронами.

Прокатившееся следом возмущенное ржание не оставило сомнений. Где-то там, — предположительно, за деревьями, — у нас завелась лошадь.

Себастьян не бредил, когда говорил про копыта. 

— Викки, сюда. Викки! Я нашел, кто фырчал и храпел в отсеке для папиных мобилей. Викки, тебе понравится.

Переговорное устройство Анри вещало на всю резиденцию.