Глава 13. Не разочаровывай меня

Я ненавижу Элис. Я никогда не пойму ее поступков. Она - ужасный человек. И каким бы темным ни было ее прошлое, какими бы вещами она не оправдывала себя сейчас, то, что она сделала – чудовищно и бесчеловечно.

С того момента, как Мирон забрал Исая из квартиры Демида, прошло двое суток. Я снова одна, снова в полной неизвестности. Если бы не Нинель, я бы совсем ничего не знала.

Элис, обозлившись на Луку, решила испортить ему жизнь. Не знаю, что за любовь у нее такая, раз так легко она сделала ему больно. Невыносимо больно. Ведь знать, что твоя женщина в руках у свихнувшегося психопата – страшно. Парни пытаются спасти ее, и для этого они снова пошли на сотрудничество с Гессами. Сегодня ночью мне позвонила жена Неймана и сказала, что Ию нашли, а вместе с ней и пропавшего полгода назад брата девушки. Оскар держал в заложниках Глеба, он хотел забрать все его деньги, а еще заполучить Ию. Не знаю, что чувствовал в тот момент Лука, когда узнал обо всем, когда нашел свою любимую... Пусть у них, наконец, все будет хорошо...

Я пыталась связаться с Демидом. Не выдержала тишины. Звонила ему и писала, но все это время у него был выключен телефон. Нинель сказала, что он в курсе обо мне. Нейман просила меня подождать, когда Дема отойдет и сам приедет. А у меня с каждым пройденным часом ожидания все больше вскипала злость.

И сегодня, чтобы окончательно не сойти с ума, я поехала в универ. Сидела на парах, а мыслями была там... с Ией и Лукой, с четой Нейманов и с Огинским...

Марк не трогал меня, просто сидел рядом, и когда я слишком уходила в собственные мысли, осторожно тыкал в бок ручкой, приводя в себя. Я записывала лекции, а сама каждую минуту поглядывала на экран. Но он был предательски темным.

Последняя пара закончилась, и я неспешно собрала вещи в рюкзак, направившись в сторону выхода.

— Лия, ты с нами? – раздался голос Марка.

— Ты о чем?

Он поправил на плече ремешок сумки.

— Мы с девчонками хотели кофе попить и в кино сходить. Там комедия прикольная. Ты как, в деле?

Я задумалась. Идти веселиться – не то, чего бы мне хотелось. Но, с другой стороны, быть в компании друзей лучше, чем снова сидеть в одиночестве, погруженной в собственные мысли.

— Хорошо, я с вами.

Удивленный моим ответом, он улыбнулся.

— Отлично! Тогда идем, — обняв меня за шею, Марк позвал девчонок из группы, ожидающих нас у дверей. Мы вышли на улицу, и все вместе спустились вниз.

— Наконец-то ты со мной! Я уже было потерял всякую надежду, — хохотнул Марк, а я застыла на месте, пропуская мимо ушей его слова. У ворот универа, облокотившись о железные прутья решетки, стоял Мирон. Его волосы были собраны в хвост, а изо рта торчала сигарета. Он выдохнул дым, посмотрел на меня с прищуром, а после скользнул напряженным взглядом по Марку, и его руке, лежащей на моих плечах.

Словно в замедленной съемке я стояла и смотрела на то, как он выбросил недокуренную сигарету и направился к нам. Кажется, и Марк что-то понял, ибо его рука тут же соскользнула с моего плеча.

— Ну, здравствуй, мелкая, — произносит с ухмылкой. – Я смотрю, ты времени даром не теряешь, — я слышу осуждение в его голосе, он смотрит на Марка так, словно тот – грязь на его ботинках.

— Кто это? – косится на меня друг.

— Знакомый. Прости, Марк. Вы идите, я вас догоню.

Он переводит подозрительный взгляд на Мирона, но, послушно кивнув, забирает девчонок, направляясь к кофейне. Мир все это время не сводит с меня насмешливого взгляда.

— А ты та еще жучка, — произносит с ухмылкой.

— Что?

Он выдерживает мой разъяренный взгляд.

— Ничего. Я говорю, что не присоединишься ты к нему. Поехали, у нас срочное дело.

Мирон направляется к припаркованному неподалеку джипу.

— Что случилось? – иду следом за ним с замершим от волнения сердцем. – Мир, что-то с Демой?

Он оборачивается, стоя у открытой водительской двери.

— Все с ним в порядке, с твоим Демой. У Элис проблемы.

Мирон залезает в салон.

— Я не поеду.

Мирон смотрит на меня сквозь лобовое. Но я остаюсь неподвижной. Тогда он вылезает на улицу. Взгляд его голубых глаз становится жестким.

— А вот сейчас не понял.

— Все ты понял. Я знаю что она сделала, и я больше не буду ей помогать, Мирон. Я ничего вам не должна.

Он усмехается, обходя машину. Мир приближается ко мне вплотную. На этот раз на его лице не остается и тени дружелюбия.

— Нет, это ты не поняла, Лия. Моей сестре нужна помощь. Кроме тебя она не пойдет на контакт ни с кем. И мне плевать, как ты к ней относишься и что ты думаешь по этому поводу. Я просто достану ствол и наставлю его на твою голову. И пусть потом Исай выпотрошит мои кишки наружу, но я сделаю все, что сказал. Потому что это нужно моей сестре.

* * *

Тут ничего не меняется. Обстановка и даже аура такая же, как и в мой последний визит к ней. Только сейчас на полу комнаты валялась груда разбитого стекла и обломки сломанных стульев.

Она сидела на полу, возле окна. Ветер, врывающийся в дом из разбитых стекол, трепал белокурые волосы. Руки Элис были перемотаны оборванными кусками простыней, ткань которых была насквозь пропитана кровью. Ее истерика длится довольно долго.

В комнате на всю ревела музыка. Тяжелый рок и душераздирающий крик солиста вспарывал каждый нерв. Элис заметила меня только, когда я выключила колонку из сети.

Подняв голову, она посмотрела на меня уставшими глазами. Все лицо было испачкано потекшей краской и кровью. Мне стало не по себе от ее вида. Она засмеялась.

— А, пришла спасать меня, подруженька? – хохотнула, поднимаясь с колен. Ее качало, и, чтобы не упасть, девушка облокотилась плечом о стену.

— Прости, кофе не предложу и слушать твои басни не собираюсь. Можешь присоединиться ко мне, или валить на все четыре стороны, – схватив ноутбук со своего стола, она подходит к окну и швыряет его на улицу. Я слышу, как разбивается пластик об плитку.

Смотрю на нее, и кроме злости не испытываю ничего. Меня не пугает ее истерика, я видела кучу таких от Миры, после того как они расстались с Демой. У нас тоже летала мебель и техника, рвались волосы на голове. Но Мира никогда не была в моих глазах таким монстром, как эта девушка.

— Я приехала сюда не ради тебя...

Она замирает. Удивленная моими словами, несколько минут пытается придти в себя. Элис явно не ожидала такого. Она умеет манипулировать также хорошо, как это делает Мира.

Девушка опускает глаза на перевязанные руки. Нервно трет пальцы.

— Когда-то ты также говорила Исаю. Когда делала вид, будто дружишь со мной.

Она подходит ко мне, останавливаясь так близко, что я могу слышать ее шумное дыхание. Обезумивший взгляд голубых глаз впивается в меня.

— Боишься? – спрашивает шепотом.

— Нет. Я не боюсь, но мне неприятно здесь находиться.

Снова удивлена. Хмурится.

— Тогда зачем пришла?

На этот раз ее тон повышается. Она с трудом сдерживает гнев. Удивлена, что я не пытаюсь унять ее истерику. Только мне плевать на ее душевную боль. Сейчас все мои мысли с Ией.

— Потому что меня заставил твой брат. Знаешь, порой любовь родственников делает медвежью услугу. Они разрешают тебе слишком много, и в какой-то момент, ты путаешь границы.

Она смеется.

— Ты об этой рыжей дуре? Да ладно тебе! Ее спасли, влюбленные воссоединились, а злая ведьма, — Элис осеклась, сглотнула. Я слышала горечь и обиду в ее голосе. – Она получила то, что заслужила, да? – девушка подняла на меня взгляд, в нем был океан боли.

Мне хотелось ее придушить собственными руками.

— Ты даже не понимаешь, что сделала, да? Потому что ты всегда делаешь то, что хочешь, Элис. Я не знаю, что было у тебя в прошлом, что сломало тебя и сделало такой... но ты настоящее чудовище. Он ведь мог ее убить! Он ее чуть не убил! Там был Лука, Илай, Демид. Они все могли погибнуть, спасая Ию. Хорошо, плевать тебе на Демку, но Варламов... ты же любишь его, как ты можешь так поступать?!

— Да-а-а, – протягивает, смеясь. Ударяет затылком о стену. – Я ужасное чудовище... просто нет слов...

Замолчав, она вдруг застывает. А спустя всего несколько секунд ее лицо кривится в гримасе боли. Из глаз Элис начинают катиться слезы, а во взгляде девушки, обращенном на меня - злость.

— А я ведь не хотела этого делать... Я пришла к тебе, в тот день. Я хотела, чтобы ты поняла меня, чтобы почувствовала, как мне плохо... Мне казалось, ты единственная, кто понимает меня... Но ты убежала с этим... Нейманом, – процедила с отвращением, прожигая меня злым взглядом.

— Этого бы не случилось, Лия, останься ты со мной. Может, и ты не такой уж и хороший человек?

Я устала. Я чувствовала себя такой изможденной. В этой комнате даже дышать было сложно. Она вся была пропитана яростью и сумасшествием.

— Знаешь что, Элис. Отвали, ладно? Мне плевать на твоих демонов и на твое самобичевание. И на твои слова мне плевать. Я знаю, кто я. И теперь знаю, кто ты. У меня нет желания спасать очередную неблагодарную суку. Бывай, — я направляюсь к дверям, намереваясь раз и навсегда покинуть этот дом.

— Они насиловали меня...

Ее слова, брошенные мне вслед словно выстрелы. Пригвождают меня к полу, заставляя дрожать. Я застываю на месте, схватившись за дверную ручку. Понимаю, что лучше уйти, но не могу.

— Их было трое... мне повезло, — ее нервный смех иголками под ребра. – А вот моей подруге повезло меньше... Я то смогла сбежать, она нет.

Ругаю себя. Чувствую, что даю слабину. Ну, кем я буду если уйду сейчас? Элис ведь совсем с катушек слетит, если от нее отвернется последний человек.

Развернувшись, молча подхожу к ней. Поднимаю с пола единственное, что здесь уцелело – компьютерное кресло. Устроившись в нем, поднимаю на нее глаза.

Элис опустилась на пол, облокотившись спиной о стену. Ее трясет, руки ходят ходуном. Она тянется к столу за сигаретой, но роняет пачку из-за жуткого тремора.

— Я была ужасно страшненькой, — смеется, выдавая свою боль. – Слишком толстой, слишком прыщавой и некрасивой. Он был первым парнем, позвавшем меня на свидание, — Элис прикуривает и выдыхает дым в сторону. Смотрит на свои дрожащие руки.

— Я жила с девчонкой в общаге, мы с ней учились в технаре, это был последний курс. — Миша... так его звали. Мы с ним погуляли пару раз, он подарил мне цветы, сходили в кино. Все, как у нормальных людей. В то время я чувствовала себя одиноко. Братьев рядом не было, они только начинали вставать на ноги, проворачивали первые дела... Исай с Мироном. Амир, так вообще, с нами не общался, он же долбаный счастливчик, усыновленный богачами, — засмеялась, делая новую затяжку.

– В тот вечер Миша предложил пойти в клуб, сказал, что с ним будет друг и просил привести с собой Юльку. Парни были такими обходительными. Мне казалось, я наконец-то поймала чертову удачу за хвост. Обычная девчонка из детдома, и такой как я, вдруг заинтересовался красавчик. Мы с Юлей веселились на танцполе, отплясывали как в последний раз... а потом парни предложили нам коктейли... После первого же мне стало плохо. Закружилась голова, и я попросила Юлю сходить со мной в туалет. Подруга также чувствовала себя нехорошо. Мы не поняли тогда, в чем дело, мы просто вырубились в коридоре, даже не дойдя до туалета...

Она снова делает несколько коротких затяжек, молчит. И я молчу, боясь услышать продолжение.

— Очнулись в какой-то комнате. Мы лежали на одной кровати. На окнах решетки, дверь закрыта. Обои там были такие ободранные, грязные, — процедила она сквозь зубы, с презрением, словно именно те самые обои она ненавидела и винила в случившемся.

— Растормошила Юльку, а когда она пришла в себя, и схлынула первая волна паники, мы пытались понять, что делать. Дверь закрыта, мы заперты. Так и просидели до вечера... а когда стемнело, в комнату зашел мой парень Миша. Он сказал, что теперь мы их собственность, и что мы должны отработать право покинуть эту квартиру. Сказал, что нужно обслужить несколько их друзей... Но перед тем как это сделать, он попробовал меня сам, — она снова смеется. Только на этот раз в звучащем смехе нет ни злости, ни ярости. Только боль.

— Это было похоже на страшный сон. Три дня я была там... Нас почти не кормили. Три дня я была шлюхой...

Она замолкает, недоговорив. И я чувствую, что вот-вот, и Элис сорвется снова. Сейчас ей не нужна моя жалость. Самое важное – рассказать, выплеснуть это все, а потом уже разбираться в своих эмоциях.

— Как ты освободилась? – спрашиваю севшим голосом.

— В первую же ночь пришли клиенты. Нас заставили принять душ и переодеться в уродливые проститутские шмотки, - цедит сквозь зубы, туша окурок. Элис достает новую сигарету из пачки, а я терпеливо жду, когда она снова сможет говорить.

— В гостиной окна были без решеток. На третий день ада, очередные клиенты набухались в хлам. Мой мужик уснул, а Юлька своего отвела в другую комнату. Миши в тот момент не было, что было огромной удачей, ведь он практически никогда не покидал квартиру... Счет времени шел на секунды... Я открыла окно и выпрыгнула на улицу со второго этажа. Мне было страшно, казалось в любую минуту зайдет Миша и пристрелит меня стволом, которым за эти дни он не раз мне угрожал... Юля полезла за мной, но не успела. Кто-то схватил ее и затащил обратно в квартиру. Я слышала ее крик, она звала меня на помощь... – губы Элис дрожали. Девушка заплакала.

– Она кричала: Эля, спаси меня! Эля! Не бросай!

Элис подняла на меня глаза.

— А я бросила. Я бежала голыми ногами по ноябрьскому мокрому асфальту в одной сорочке, бежала так быстро, что даже холода не заметила. Я дрожала от страха. А когда больше бежать не могла, то поняла, что я в незнакомом городе, стою на какой-то улице... в одной ночной. Забежала в подъезд и постучала в первую попавшуюся дверь. И тут мне снова повезло... Дверь открыла добродушная старушка. Она без лишних слов впустила меня к себе. Я не знала, как связаться с братьями, у меня не было денег, и как оказалось, нас вывезли за двести километров от дома. Женщина оставила меня на ночь, а утром дала мне одежду своей внучки, которая часто гостила у нее. Внучка была моего возраста... Бабуля отдала мне половину своей пенсии и я смогла купить билет на поезд. Когда я вернулась домой, думала пойти в полицию... Я хотела спасти Юлю... но я была так напугана Мишей... Тем, что он рассказывал про себя. Будто он бандит, и под ним половина города... Он говорил, что ни полиция, никто не поможет нам... И я струсила, Лия. Я не пошла писать заявление... я не стала ее спасать. Именно это сломало меня, слышишь?! — ее крик глушится слезами.

— Не то, что меня в первый раз трахнул какой-то урод, и не то, что меня три дня имели так, как хотели... нет. Меня сломало мое предательство. Вот тогда мне было больно, а сейчас... Лука сам виноват. Он дал мне надежду, он был первым, кого я подпустила к себе по-настоящему, с кем я могла бы стать счастливой. А он просто взял и выбрал ее!

Я не знала, что ей ответить. Да и нужно ли было? Я была разбита ее рассказом, но, даже услышав всю историю, я не смогла понять, зачем она поступила так с Ией. Но, с другой стороны, кто я такая, чтобы осуждать? Кто я такая, чтобы выносить приговор человеку?

Сделав шаг, подошла к ней ближе. От нее пахло отчаянием и ненавистью. Только ненавидела она себя.

— Ты хочешь жить нормально жизнью? Хочешь выздороветь и перестать рушить свою жизнь?

— А ты знаешь, как это сделать?

— Знаю, — киваю. – И в этом тебе не помогут ни один из братьев, Элис. Тебе нужна помощь врачей. Это не один-два приема у психотерапевта. Это долгий путь. Продуманный, поэтапный, понимаешь?

— Ты говоришь о психушке? Я не пойду туда! – она подскакивает и начинает метаться. Я вижу, как ей страшно и сейчас Элис похожа на маленького напуганного ребенка. И мне вдруг становится так ее жаль...

Я тянусь к ней и хватаю ее за плечо. Элис замирает. Поднимает на меня полные слез и страха глаза. Сейчас я вижу перед собой не самоуверенную стерву, не наглую Гесс, какой она была всегда в моих глазах. Я вижу напуганную, сломанную девушку. Девушку, доверившуюся ублюдку и так много заплатившую за свое открытое сердце.

— Эй, — я подхожу к ней и осторожно обнимаю, притягивая к себе. Она вся напряженна, словно струна. Но позволяет мне это сделать.

— Ты не виновата в том, что случилось с Юлей. Ты не могла ничего сделать, и ты спасала себя. Это нормально. Я не знаю, как я бы поступила в той ситуации, но тебе нужно перестать ломать себя и пора разобраться с собственными демонами. Полюбить себя и позволить себе быть счастливой. Если ты взглянешь на этот мир иначе, ты увидишь, что он совсем другой. Не такой грязный и отвратительный, каким ты увидела его в те три дня... Перестань закрываться, перестань быть такой колючей и грубой. Ты найдешь того, кто отогреет твое сердце, кто научит любить себя заново, в чьих глазах ты увидишь себя королевой. Но для этого тебе нужно вылечить себя, Элис... Для этого нужно помочь себе.

Она дрожит. Ее руки крепко обвивают меня. Элис вцепляется в меня пальцами, сжимая до боли. Она плачет, и я просто жду, когда ее немного попустит.

— Ты поможешь мне? — раздается ее тихий шепот.

— Помогу, только при одном условии.

Отстранившись, всматриваюсь в ее заплаканные глаза.

— Еcли ты дашь мне слово не сворачивать с пути. Как бы сложно ни было, как бы не хотелось послать все к чертям. Придется задушить свою гордость, придется делать то, чего не хочешь. Только в таком случае я пройду вместе с тобой весь этот путь.

Я вижу, как трясется ее подбородок, как глаза наполняются новой порцией влаги. Она кивает, стирая их рукавом.

— Вот и отлично, — улыбнулась, мысленно выдыхая. – А теперь пойдем к твоим братьям и позволим им обработать твои порезы.

Элис нахмурилась.

— Просто, если ты не выйдешь со мной, Мирон пристрелит меня. И как ты понимаешь, это не мои догадки, это его обещание...

Элис смеется и протягивает мне ладонь, позволяя увести себя в гостиную.

* * *

Я не захожу в комнату, но и не покидаю дом. Стою в дверях, опираясь плечом о проем, наблюдая за тем, как Мирон, с ловкостью медбрата обрабатывает Элис раны.

Когда он вдруг замечает меня, то кивает, в знак благодарности. Я не знаю, что я чувствую по этому поводу, не знаю, как мне относиться к ним. Я дала слово Элис, что помогу ей, и я сдержу его. Но общаться с братьями у меня нет никакого желания.

Выхожу из дома, и встречаю Исая. Он стоит у крыльца, курит. Обернувшись, смеряет меня уставшим взглядом. Словно и не удивлен моему присутствию здесь.

На нем черная футболка, но по небольшим неровностям на ткани, я понимаю, что его торс весь перебинтован. Он так и не сказал мне, где получил ранение. Хотя, есть ли мне до этого дело?

— Спасибо, — раздается его тихое. Он отворачивается от меня, словно и нет Исаю до меня больше дела.

Так мне намного спокойней.

— Я вызову такси, провожать не надо, — я делаю шаг, но его слова останавливают меня.

— Она ведь рассказала тебе?

Исай делает затяжку, все еще не смотрит на меня. Я молчу. Тогда Гесс оборачивается, смеряя меня прищуренным взглядом.

— Сказала..., — кивает собственным мыслям. — Она никому не рассказывала... только мне. И то, лишь после того, как надавил, а так молчала.

Мне не по себе. Не знаю почему, но говорить об этом с Исаем еще больнее, чем слушать правду от Элис.

— Где этот Миша сейчас?

Он посмотрел на меня задумчиво.

— Я знаю где, следствие никак не найдет, — ухмыльнулся, туша сигарету о стену.

— Иди в гостиную. Разговор есть.

По спине пробегает холодок. Всего несколько слов брошенные им, словно невзначай, заставляют мое сердце сжиматься от тревоги.

— Подожди в комнате, я позову остальных.

Делаю то, что он говорит. Не задаю вопросов, пока это бесполезно. Он не скажет ничего. Пройдя в комнату, стараюсь успокоиться. Прикрыв глаза, делаю несколько вдохов.

Слышу за спиной шаги, и, понимая, что это Мирон, оборачиваюсь, желая спросить, как Элис, но застываю так и не проронив ни слова. Сердце замирает, ухая куда-то вниз. Мне становится физически больно, когда я вижу ЕГО.

Демид стоит в проеме двери. На нем черная худи, с накинутым капюшоном. Отмечаю то, как сильно он похудел с нашей последней встречи. Под глазами синяки, скулы торчат еще сильней. Соскучилась. Настолько сильно истосковалась по нему, что нет сил даже сделать шаг навстречу.

Я вдруг понимаю, что все неважно. Наша ссора, и мои страхи. Все настолько незначительно, по сравнению с тем, как сильно я хочу к нему. Только в черных глазах, смотрящих на меня сейчас нет и капли теплоты или нежности. Он зол. Я вижу это по сжатым кулакам, по раздутым ноздрям и нахмуренному лбу. Но и даже не это делает мне больно. Разочарование в его глазах – вот, что выбивает у меня почву из-под ног.