Глава 6. Потанцуй с моими демонами

Мои пальцы касаются его плеча, и в этот момент сердце делает остановку. Всего какая-то секунда, и оно срывается вниз, с бешеной скоростью, оставляя в ушах шум.

Демид резко оборачивается. В черных глазах полыхает пламя.

— Зачем встала? Иди в кровать, замерзнешь.

Я не собираюсь его слушаться. Веду пальчиками по смуглому плечу, спускаясь к лопатке. Замираю у темного пятна на коже, оставшегося после ударов. Боль пронзает грудь, когда я думаю об этом. Нежно, едва касаясь, веду по очертаниям синяка, желая забрать себе всю боль, что ему причинили.

Демид вздрагивает, когда мои пальцы спускаются к линии ребер. Он вдруг резко отстраняется, перехватывая мою руку.

— Не надо, Белка...

В уставшем голосе нет и капли злости. Он не запрещает, он боится не сдержаться. Боится этого также, как и я.

Я всегда старалась быть прилежной. Хорошей дочерью и сестрой. Я ни за что бы не сделала больно Мире, но сегодняшний день был слишком ужасным, для того чтобы продолжать думать о ком-то, кроме себя.

— Мне сложно, — выдыхаю шепотом, касаясь его второй рукой. — Сложно сдерживаться, Дем...

Он наконец-то поднимает на меня глаза. В их глубинах намного больше, чем я ожидала. Мы смотрит друг на друга, не говоря ни слова.

На руки его смотрю, с выпирающими реками вен, на сильный торс, на острые скулы и колкую щетину. Соскучилась по нему сильно, до сосущего изнутри чувства голода, до покалывания в кончиках пальцев желания.

И понимаю, как никогда, он – мой. Пусть на эту ночь или на этот час, пусть ненадолго, но я дышать не смогу, если не почувствую его, не попробую.

— Иди сюда...

И он сдается. Тянет меня за руку, к себе на колени.

Сердце замирает в волнительном ожидании.

Осторожно перекинув ногу, усаживаюсь прямо на него. Моя ладонь все еще прижимает к груди простынку. Демид молчит. У него на руках, вблизи от камина мне становится жарко. Он касается моего лица. Ведет по очертаниям моих скул, неспешно так, наслаждаясь. Хмурится, когда видит синяк, оставленный Олегом.

— Надо было грохнуть эту мразь, — срывается с его губ рычание, и я понимаю, что он снова заведен. Не хочу, чтобы злился, хочу, чтобы только со мной был, чтобы только мой.

Перехватив его ладонь, подношу к своим губам его большой палец. Веду по их очертаниям, ни на секунду не сводя с Демида глаз. Его грубая кожа на моей нежной ощущается так остро... Высунув язык, пробую его на вкус. Осторожно, смущаясь, словно боясь сделать что-то не так.

Демид не отстраняется, позволяя мне делать это. Тогда я набираюсь храбрости, всасывая его палец в рот. Чувствую, как тело Огги напрягается подо мной, как его пальцы еще крепче сжимают мою талию.

Глаза в глаза. В этой комнате слишком тихо, чтобы заглушить бешеный ритм моего сердца. Все происходит слишком быстро. Внезапно его губы оказываются у моего лица. Он убирает свою руку, обхватывает мой подбородок, заставляя посмотреть в его глаза. И такие они сейчас черные, манящие, всесильные...

— Ты уверена, Белка? Уверена, что это должен быть я?

Его вопрос злит меня. Я не хочу, чтобы он думал, будто мне нужен кто-то другой. Но я понимаю, что не могу сказать ему правду, не могу открыться, потому что он с Мирой. Я и так ворую его у сестры. Снова.

Просто киваю в ответ. С губ срывается тихий всхлип, когда он резко притягивает к себе, и его губы оказываются на моих.

Вот она – моя точка не возврата. Именно тот момент, который изменил меня навсегда. Чувствовать жар его тела, быть в его руках, ощущать вкус его губ и языка – это то, ради чего стоит нарушить все законы мира.

Его язык глубоко внутри меня, а сильные пальцы ведут вниз по плечам, стягивая с груди простынь. Холодный воздух комнаты покрывает мурашками мою кожу. Дема отстраняется, и когда я смотрю на него, понимаю, что все кружится.

Его глаза глубокие, в них столько чувств, и я тону в них. Его пальцы на моем лице, он ведет ими по губам, не сводя внимательного взгляда. Каждое его касание - дрожью по телу. Мне так сильно хочется его сейчас, что я готова расплакаться.

— Красивая, — сиплым сорванным голосом. – Я ведь не отдам тебя ему, Белка. Теперь не отдам, — он возвращает взгляд к моим глазам, а меня трясет всю.

— Не надо. Не отдавай, — с губ срывается шепот.

Это полный бред, ведь я не имею на него права, но сейчас я готова сказать все, что угодно, лишь бы он был со мной, во мне и на мне.

Взгляд Демида скользит по моему телу, спускаясь к груди. И каждое его движение ощущается жаром на коже.

— Нравится? – спрашиваю, запуская пальцы в его волосы, а он, ухмыляется так нагло, и вместо ответа, впивается в стоящий сосок губами. Жадно, слегка прикусывая зубами, срывая громкий стон с моих губ. Выгибаюсь навстречу, а перед глазами мушки. Внутри меня короткое замыкание. Низ живота плавится от распаляющей истомы...

Дема вдруг отстраняется, и, подхватив меня под бедра, с легкостью поднимается с пола. А я не перестаю его целовать. Шею, ключицы, до исступления ласкаю его горячую, немного солоноватую кожу.

Он укладывает меня на постель. Пытается отстраниться, но я вцепляюсь в его шею, не желая ни на секунду расставаться.

— Погоди, — хриплый смех мурашками по коже. Он накрывает ладонью мои руки, выпутываясь из них.

Выпрямляется во весь свой рост, смотрит на меня сверху вниз, и под его взглядом я ощущаю себя красивой. Будто для него есть только я и никого больше.

Освободившись от остатков одежды, Дема спешит вернуться. В его глазах ничего кроме голода и желания.

Он целует так исступленно, словно это в последний раз, словно не будет завтра и все, что он может мне дать, хочет отдать сейчас. Кислород на исходе, мне нечем дышать, но я продолжаю отвечать на его поцелуи. Да и плевать на кислород, зачем он мне, если у меня есть ОН?

Его пальцы скользят по внутренней стороне бедер, и я тут же поддаюсь команде. Раздвигаю ноги, впуская его.

Губы Демы спускаются по моим скулам, шее, вниз к груди. Я замираю в волнении, а он уже упирается в мое лоно. Твердый, огромный. Тот, кого я хочу.

Демид замирает, поднимает на меня одурманенный взгляд. Я смотрю на его губы, немного припухшие от поцелуев, и понимаю, что это то, чего я больше всего хочу.

И он входит. Неспешно, но неотвратимо. Низ живота пронзает болью, и я инстинктивно сжимаю бедра, вонзаясь ногтями в его плечо.

— Потерпи, я буду аккуратен, — хрипит, а самого трясет всего, настолько напряжен.

Он начинает двигаться и каждое его движение словно наждачкой.

— Эй, — Демид замирает, и, схватив мой подбородок, заставляет посмотреть в его глаза. Только сейчас понимаю, что в моих слезы. Он видит их, и ему это совсем не нравится.

— Белка, расслабься. Просто доверься, ладно? – наклонившись, с нежностью касается губами моих губ. И его поцелуй тягучий, распаляющий, снимающий боль. По телу снова дрожь, а низ живота затапливает тягучей истомой. Он начинает двигаться во мне, но теперь нет боли, мне даже немного приятно, ведь его язык ни на секунду не перестает ласкать оголенную кожу моей груди.

В какой-то момент его движения становятся резкими и сильными. Дема нависает надо мной, лоб хмурится и на нем выступает испарина. Он напряжен, прикусывает нижнюю губу. А я глаз с него не свожу, впитываю до капли каждое мгновение его оргазма. Каждый звук, рвущийся из его груди, каждую эмоцию. И когда все заканчивается, он опускает голову мне на грудь.

Его дыхание все еще такое рваное, спина ходуном. А я обнимаю его, уже осознавая, что все закончилось. И теперь мне придется отпустить его.

Отдышавшись, Демид поднимается и, надев джинсы, выходит из комнаты. Все это время он не смотрит на меня, ничего не говорит. На глаза набегают слезы, и я кутаюсь в простынку, понимая, что ничего не изменилось. Я не обижена, я все понимаю. Знала, что он не мой. Только больно теперь, что из-за меня у него будут проблемы с Мирой.

Демы все нет, и тишина в комнате с каждой минутой давит на меня все больше. Перед глазами наша с ним последняя встреча, и то, как я выбрала Исая, а не его. И мне становится так больно, что не продохнуть.

И я вдруг понимаю, что хочу сказать ему правду. Хочу, чтобы он знал, почему я так поступила. Поднимаюсь с постели, и, закутавшись потуже в одеяло, иду на его поиски. Пройдя небольшой коридор, приближаюсь к входной двери.

Открыв ее, выхожу на крыльцо. Здесь очень холодно. Дождь все еще льет стеной, ледяной ветер обдувает со всех сторон. Я делаю шаг вперед, и застываю, заметив Демида. Он чуть в стороне. Облокотившись о парапет крыльца, смотрит куда-то в темноту.

Внутри все дрожит, только совсем не от холода. И когда он оборачивается ко мне, я вижу в его черных глазах то, что разбивает мне сердце.

По спине ознобом его резкое равнодушие. Скользнув по мне быстрым взглядом, отворачивается.

— Дем...

— Иди в дом, — осекает грубо, даже не обернувшись.

Я не уйду. Пусть даже силой затащит меня в дом, но я буду стоять на своем. Делаю шаг к нему навстречу.

— Мне нужно кое-что сказать.

С его губ рвется ухмылка. Он смотрит себе под ноги.

— Ты все уже сказала тогда, в доме Исая. Тебе так не кажется? – когда он поднимает голову и смотрит на меня, я вижу за маской злости и ярости нестерпимую боль.

Делаю еще один шаг. А он волком на меня смотрит.

— Я вынуждена была так сказать. В тот момент я не могла признаться.

Он кривится, словно ему противно даже слушать меня.

— Не объясняй, — его грубый тон иголками под ребра. Демид поворачивается ко мне, и, сложив на груди руки, опирается спиной о парапет.

— Я все равно не пойму, почему ты скрыла от меня правду с Мирой, почему доверилась Гессу, а не мне, — в голосе холод, а глаза так жадно скользят по мне.

Я не понимаю его, почему он ведет себя так странно.

Холодные капли дождя отскакивают от стен и попадают на меня, но я не чувствую холода. Я смотрю только на него, и мне так больно, понимать, какую обиду я нанесла его сердцу.

Демид подходит ко мне, тянется ладонью, обхватив мою скулу. И в этот момент моя вселенная сжимается до его глаз.

— Мне понадобилось время, чтобы перестать злиться на тебя... но я и сейчас не уверен, что справился до конца с этой задачей, – на губах нервная улыбка, а пламя, что горело во взгляде, вдруг стихает. Вместо злости, я вижу нежность... И это еще больше путает меня. — Прости... – только и могу выдавить из себя, а он наклоняется и касается моих губ своими.

— Но теперь я знаю, чего хочу, — отстранившись, с жадностью исследует мое лицо, и от улыбки, озарившей его губы, мое сердце пускается вскачь. Демид заботливо убирает волосы с моего лица.

— Я хочу, чтобы ты была со мной, Белка, и мне плевать, чего хочет Исай. Плевать, что он чувствует к тебе. Я больше не отдам тебя.

Я знаю, как больно ему говорить об этом, как тяжело признавать свои слабости. И в то же время, я не могу забыть о Мире. Поэтому его слова кажутся мне самым большим обманом.

— Я помню, как ты на меня смотрела и то, как я чувствовал себя рядом с тобой. И мне херово без тебя, Белка... Мне тебя п*здец, как не хватало.

Он расплывается передо мной. Невыносимое испытание - смотреть в его глаза, и понимать, что ты не можешь быть с ним. Просто не можешь...

— Зачем ты это делаешь? Зачем говоришь мне все это? – подбородок дрожит, и я чувствую себя последней слабачкой.

А он хмурится так, словно я только что ему пощечину отвесила.

Внутри все пылает огнем. Я вырываюсь из его рук и забегаю в дом. Прислоняюсь к двери, раскрывая рот в немом крике. Он пытается сделать мне еще хуже? Это месть за то, что я осталась с Исаем? Или за то, что скрывала от него болезнь Миры?

В дверь раздается стук.

— Белка, открой!

Вздрогнув, отпрыгиваю от двери, позволяя ему зайти. Направляюсь в комнату, желая сейчас одного – быть как можно дальше от него. Открываю дверцы шкафа в поисках своей одежды. Ходить с одной простынкой у груди слишком некомфортно теперь.

Я ищу свои вещи, но тщетно. И когда за спиной раздаются его шаги, а оголенная кожа спины начинает пылать под его пристальным взглядом, я устало прислоняюсь лбом к твердой поверхности.

У меня нет сил. Я опустошена. Выжжена. Я не знаю, что мне делать, и как дальше жить. Все стало слишком больно.

— Что ты делаешь?

По лицу текут слезы. Я не хочу его слышать, не хочу видеть. Просто пусть оставит меня одну.

Сглотнув слезы, снова открываю дверцу, хотя знаю, что там ничего нет.

— Где моя одежда? – голос сорван, а я упорно избегаю его взгляда.

Прикосновения его пальцев к моему плечу заставляют вздрогнуть. Демид резко разворачивает меня к себе лицом и прижимает к груди. И это как удар под дых.

Я отталкиваю его, пытаясь вырваться. Но он как стена.

— Отпусти!

Смотрит на меня с высоты своего роста, а в глазах снова злость.

— Нет.

Ударяю его по груди, снова и снова. Ненавижу его! Достал! Почему он не отпускает меня?! Только вчера разговаривал с Мирой всю ночь напролет, а теперь говорит мне о каких-то чувствах?!

— Выпусти!

Он перехватывает мою ладонь, когда я снова ударяю его. Резко убрав ее мне за спину, встряхивает.

— К нему? – лбом в мой упирается, рычит.

От страха ноги подкашиваются. Но я слишком зла на него, чтобы отступить.

— К ней! – выкрикиваю в лицо, задыхаясь от слез.

Демид, не ожидающий такого напора, отстраняется, наконец, выпуская меня.

— Мира звонила мне! И я благодарна тебе за деньги, и за то, что ты отдал все за ее лечение. Я понимаю, насколько она важна тебе, а ты для нее. И я знаю, как ты злишься на меня за то, что я скрыла правду о ее болезни. За то, что была с тобой, пока она нуждалась в твоей помощи... – он кривится. А я слишком боюсь видеть разочарование в его глазах, поэтому отворачиваюсь.

— Сестра счастлива, она на пути к выздоровлению. И все благодаря тебе, и благодаря тому, что вы снова вместе. Ты знаешь, какой счастливой она была, когда звонила и говорила, что вы помирились, и ты скоро приедешь к ней... – голос срывается, и некоторые слова я проглатываю. Меня трясет.

— И зачем мы это сделали? Зачем я это сделала? — я больше не могу это держать в себе. Я так сильно себя ненавижу! Прикрываю лицо ладонями, но Демид резко хватает меня за запястье, разворачивая к себе. Его пальцы так сильно впиваются в мои скулы, что мне становится больно.

— Все что ты сказала – чистый бред. Я и Мира? Ты в своем уме, Белка? Я конечно рад, что она пошла на поправку, но по большей части мне похер на нее, слышишь? Я отдал эти деньги только из-за тебя!

— Из-за меня?

Он усмехается так, словно я сущий бред произнесла.

— А из-за кого, бл*ть?!

Демид выпускает меня. Смотрит так яростно, будто придушить хочет.

Испуганно прижимаю руки к груди, пятясь от него.

— Ты же со своей добротой и самопожертвованием готова на растерзание себя отдать! В любую задницу влезть из-за сестры, матери! — кривится, зло.

— Ты так бесишь порой, Белка, что просто прибить тебя охота! Что за дурь в твоей башке?! Ни капли инстинкта самосохранения!

Я все еще не верю собственным ушам.

— Но ты ведь отдал ей все свои деньги.

Он отворачивается на мгновение, а когда возвращает ко мне взгляд, в нем столько тревоги.

— Чтобы ты больше не зависела от Гесса! Чтобы смогла жить нормально, для себя! И то, что случилось сегодня – лишний раз доказывает, что с тебя глаз нельзя спускать!

Тишина, воцаряющаяся между нами, бьет по голове. Я знаю, что он назовет меня полной дурой, но я должна спросить... чтобы убить оставшиеся крохи сомнений.

— Между тобой и Мирой ничего нет?

Демид молчит. Смотрит на меня задумчиво. А потом, резко схватив за затылок, притягивает к себе и накрывает мои губы поцелуем. Его вкус и запах, его пальцы, скользящие к ключицам – это лучшее доказательство того, что все происходящее не снится мне. Лучшее доказательство того, что самые заветные мечты сбылись.

Я верю. Верю каждому его касанию, каждому вдоху и выдоху. Он только мой. И я никому его не отдам больше. Я больше не хочу быть доброй и думать о других. Я так долго его ждала, и сейчас у меня есть все чтобы быть счастливой.

Обвиваю руками его крепкую шею, прижимаясь к нему. Его кожа горячая, несмотря на то, что Демид недавно стоял на холоде, практически под дождем. Мой. Сильный, красивый, самый лучший. И ведь был моим все это время! Отдал все, лишь ради меня! А я, глупая, отказывалась это понимать. Делала ему больно.. Дема ведь до сих пор думает, что я выбрала Исая, а я с самого детства, всю свою жизнь, выбирала только его.

Он разрывает поцелуй лишь когда нам обоим становится нечем дышать. Упирается лбом в мой, не сводя с меня нежного взгляда. Его глаза кажутся мне самыми глубокими омутами. И я хочу утонуть в них, и остаться там навсегда.

— Ты говорил, что никто и никогда не любил тебя также как ты.. – улыбаюсь сквозь слезы. Не могу перестать смотреть на него.

Дема хмурится, вытирая подушечкой пальцев влажную дорожку с моей щеки.

— Я и не прошу тебя любить меня. Просто будь со мной, остальное предоставь мне...

Его губы касаются моих. Короткий поцелуй, словно долгожданная точка вместо раздирающего душу вопроса неизвестности.

Смеюсь, уже представляя, что он скажет, когда узнает правду. Моя любовь настолько сильная, что способна сбить его с ног, подобно лавине.

— Ты такой дурак, — смеюсь, а он подцепляет пальцем кончик моего носа.

— Ты – все, что у меня осталось, Белка. Пожалуйста, не делай больше того, что может тебе навредить. Не принимай одна подобных решений. Я – рядом. И я хочу, чтобы ты доверяла мне.

Я хочу сказать ему как сильно я его люблю, хочу сказать, почему я так поступила, но он не дает мне возможности и слова вымолвить. Его губы на мне, сильные пальцы срывают с меня простынь, убирая единственное, отделяющее нас друг от друга.

Он подхватывает меня под бедра и спустя несколько мгновений мы снова на кровати.

В перерывах между поцелуями, я шепчу все то, что боялась ему сказать. Шепчу то, что всегда было в моем сердце. И когда он снова входит в меня, с губ срывается стон.

Я знаю, что это последние секунды, пока я могу говорить и пока мои мысли не разлетелись бабочками.

Отстраняюсь, слегка оттолкнув его за плечи. И дождавшись, когда его одурманенный взгляд обретет хотя бы капельку разумного, произношу то, что должна была сказать давным-давно.

— Я никогда не была с Исаем... Всегда, всю мою жизнь был только ты, Дем...