Глава 7. Оксана

Учитывая, что мне так и не дали нормально позавтракать, сейчас я умираю с голода. Но открыв дверцу холодильника, тут же закрываю нос, чтобы меня не стошнило от мерзкого запаха. – Мама! – Не надо кричать. Я стою за твоей спиной. Резко оборачиваюсь. – Выброси отсюда эту нечисть. – Дуриан очень благотворно влияет на кожу, зубы и пищеварение. Попробуй кусочек. – Если я это сделаю, моё пищеварение перестанет работать. Пожалуйста, убери его отсюда. Я хочу есть. Где, вообще, в этом доме нормальная еда? – Давай я приготовлю тебе суп из красной чечевицы? Мама так нежно мне улыбается, что я моментально жалею о своей вспыльчивости. Эту женщину нужно любить такой, какая она есть. Напоминаю себе. – Хорошо, – слабо улыбаюсь в ответ, будучи уставшей после тяжёлого дня, – только… – замолкаю, заторможенно моргая. На кухню заходит молодой парень. Абсолютно голый. Мой взгляд, конечно же, опускается туда… К причинному месту! И глаза чуть из орбит не вылезают. Что это? Раньше я видела мужские достоинства только в кино. Но то, что сейчас предстало перед моими глазами, – какое-то их жалкое подобие. Тонкий сморщенный стручок размером не больше трёх сантиметров. – Мама, а это кто? – Это Лёша, – достаёт кастрюлю и как ни в чём не бывало начинает готовить. – Я же говорила, что он только вернулся из Китая и ему негде было остановится. – А это Оксана? – парень с ухмылкой рассматривает меня. – Вы с мамой как сёстры. Жутко неловко общаться с голым мужиком. – Я понимаю, что вы не нашли места для ночёвки, но неужели так же сложно было найти себе одежду? – Зачем мне одежда дома? – Это не ваш дом! – Оксана! Поверить не могу, что мать считает нормой приводить голых мужиков в нашу квартиру. Хотя что с неё взять? На прошлой неделе здесь ночевал какой-то старик из её ашрама. Махабхугават Махабхивагават Нет, Махабхагават. Точно. Господи, язык сломаешь, пока выговоришь. Так вот, они с матерью, воспевая свои мантры, постоянно жгли ароматические палочки, от запаха которых меня мутило до тошноты. А стоило пожаловаться, так этот снизошедший на землю спутник Кришны посоветовал мне очистить грязь из сердца. Я плюнула и ушла к себе в спальню, цедя сквозь зубы, что всё, что мне было нужно для хорошего самочувствия, – это очистить квартиру от его присутствия. Стою и смотрю на голого Лёшу, который, ничуть не стесняясь своего сморщенного стручка, тянется к шкафу взять стакан. Мученически закатываю глаза. За что мне это всё? Как же я мечтала иметь нормальную семью, где родители балуют своего ребёнка игрушками и красивыми вещами, ходят с ним играть на детские площадки и летом возят в отпуск. Знаю, что прошу о многом. Но хотя бы мама могла быть нормальной. Чтобы рядом с ней я чувствовала себя нужной и защищённой. А не потерянной и брошенной. Всю жизнь мне казалось, что она старается для других в ущерб моим интересам. Её любовь распространяется на всех, кроме собственного ребёнка. Ни заботы, ни ласки, ни понимания. Учась в школе, я была самой лучшей в классе. Я ждала, что мама будет мною гордиться, хвалить за оценки и высокую успеваемость. Но она лишь фыркала и спрашивала, зачем мне это надо. Счастье не в деньгах и знании, а в гармонии души. Я люблю её несмотря ни на что, но как бы хотелось, чтобы однажды и она полюбила меня. Такой, какая я есть. Запираю дверь в свою комнату и пишу Зинаиде, что сегодня не смогу выйти. Мои нервы на пределе. Телу нужен отдых. И еда! Приняв душ и переодевшись в джинсы и футболку, я выхожу на кухню в надежде найти там чечевичный суп. Но вместо ужина застаю голого мужика с пустой тарелкой в руках. – Это был мой суп? – уточняю настороженно. – Прости, я не знал. Думал, что оставили для меня. Парень то и дело вертит бёдрами, чтобы обратить внимание на то, что болтается между ними. Но мне не жаль лишать свои глаза такого пира, поэтому я, морщась, отворачиваюсь. – А спросить не мог? – Ты чего такая нервная? – Где мама? – Медитирует в своей комнате. Хочешь, я помогу тебе расслабиться, – его губы кривятся в противной усмешке. Цепенею от шока, когда парень начинает тянуть ко мне свои тонкие, как зубочистки, ручонки. – Не смей ко мне прикасаться! – повинуясь инстинкту самосохранения, делаю шаг назад. – Расслабься, красотка. Я сделаю тебе приятно, а ты мне. – Руки убери! – Ты же сама пялилась на мой член, – обиженно возмущается. – Вас, баб, не понять, – на его лице вновь появляется гаденькая ухмылка. – Минет – это единственный случай, когда мужчина понимает, что происходит в голове у женщины. Согласна? Становится так мерзко, что хочется повторно сходить в душ и отмыться. Удары сердца громом отдаются в груди, а в душе бушует вихрь эмоций: отвращение к этому самодуру, гнев, внутренний конфликт, замешательство. Во мне будто взорвался дремлющий вулкан. Годами я терпела всю эту шваль. Кришнаиты, свидетели Иеговы, духовные наставники, обычные бомжи, в конце концов. Кого только мать не приводила в дом. Но никто никогда ещё не пытался приставать ко мне. А этот парень пересёк границу дозволенного. На глазах застывают слёзы копившейся годами обиды. Вот бы сжаться в крошечный комочек. Может, если я сама стану меньше, бессмысленная боль в груди тоже уменьшится? Разворачиваюсь и быстрым шагом иду к выходу. – Эй, ты куда? – кричит мне вслед чёртов эксгибиционист. – Подальше от этого сумасшедшего дома! Выбегаю на улицу, смахивая с щёк слёзы.      Но и здесь меня ждёт очередной шок. Артур! Я совсем забыла, что он пригласил меня на ужин и должен был заехать. – Ты в порядке? – парень обеспокоенно смотрит на моё лицо. – Нет! Не в порядке. Пожалуйста, увези меня отсюда. Как можно дальше! – Без проблем! Поехали, – отвечает, не моргнув и глазом.