Глава 6. Артур

Три месяца назад – Дядя Паша, – залетаю в спальню без стука. Медсестра, до этого устанавливающая капельницу, от неожиданности шарахается. – Артур! – лицо Павла сияет от счастья. – Ниночка, оставь нас. – Принести вам что-нибудь? Мужчина посылает мне вопросительный взгляд, и я подтверждающие киваю. – Не, нужно, Ниночка. Иди-иди, – торопится побыстрее выставить из комнаты. – Хорошо, я вернусь через пять минут. Дверь за женщиной закрывается, и Павел, сияя как рождественская ёлка, приподнимается на кровати. – Ну, привёз? – Сразу из аэропорта к тебе, – достаю из внутреннего кармана куртки небольшую бутылочку. – Открывай, – потирает руки в нетерпении. Старик попросил меня сгонять в Мексику, чтобы купить ему местную текилу. Вчера он вдруг вспомнил, что десять лет назад пил в Акапулько самую лучшую текилу в своей жизни, и решил, что не может умереть, не попробовал её ещё раз. – Запереть дверь? – Не надо, – делает первый глоток и довольно улыбается. – Рай. – Уверен, что риск того стоит? – Думаешь, лекарства, которые они заливают в меня литрами, полезнее? Если я сдохну, то хотя бы счастливым. Вкус именно такой, как я его и запомнил, – старик делает ещё несколько смачных глотков и ставит бутылку на прикроватную тумбу. Взгляд цепляется за стоящее там фото, из которого на меня смотрит старушка лет восьмидесяти с заразительной улыбкой на лице. – Это моя мать, – гордо поясняет Павел. – У тебя её улыбка. Однозначно. – В молодости она была очень красива. К сожалению, не сохранилось фотографий тех лет. – Главное, что её образ живёт у тебя в памяти. – Матери было шестнадцать, когда она принесла в подоле. Семья, боясь позора, выгнала бедную девчонку из дома. А она не придумала ничего лучше, как сбежать в другую страну. Родила меня здесь одна. Без всякой помощи. Замуж так и не вышла. Гордая была страшно, поэтому и с родственниками не общалась до конца своей жизни. Сама меня на ноги поставила, дала образование. – Смелая женщина. – О, да. А ещё она была очень умной. – Она ведь была учителем математики? – Да. – Понятно, откуда берут корни твои гениальные навыки в расчётах. – Она многому меня научила. С грустью смотрю на морщинистое лицо мужика. За последние недели он сильно сдал. Болезнь медленно, но верно пожирает его изнутри. – Дядь Паш, о чём ты жалеешь больше всего? – Да ты и так знаешь. Я хотел детей. Но, видимо, нам с Ларисой не было суждено стать родителями вместе. Павлу было пятьдесят, когда он связал себя узами брака с разведённой женщиной. Великодушно принял и её сына Виталика от первого мужа. Старик надеялся, что Лариса подарит ему наследников, но после нескольких выкидышей женщина отказалась вновь беременеть, и они вскоре развелись. А через год после расставания его бывшая супруга вновь вышла замуж и залетела от своего нового муженька. Эта новость буквально убила Павла. Ему поставили смертельный диагноз, но он сумел, поддерживая здоровый образ жизни, прожить ещё пять лет. – Это твоё главное сожаление? Неужели за все года… – Нет, сынок, не это. Был в моей жизни один очень позорный момент, о котором я никому не рассказывал. Судьба повернулась ко мне задним местом после того, как двадцать лет назад я заставил забеременевшую от меня девушку сделать аборт. А она очень хотела оставить ребёнка. Пыталась меня переубедить, на коленях молила выслушать её и дать шанс малышу на жизнь, но я оставался непреклонным. Заставил её убить наше невинное дитя. – Что с ней стало? – Она уехала. Понятия не имею, как потом сложилась её жизнь. Но если бы я не был таким твердолобым, то сейчас рядом с моей кроватью сидел был мой сын. Или дочь. – Грустная история. Но, положа руку на сердце, я тебя прекрасно понимаю. К таким новостям нужно быть готовым. – Готовым? Глупости! Посмотри на меня, сынок, и не совершай подобных ошибок. Если судьба подарит тебе ребёнка, никогда не отворачивайся от него и уж тем более не вздумай убивать. Усмехаюсь. – Не думаю, что мы с Викой в ближайшее время будем думать о детях. Павел смеётся. Он прекрасно знает, что единственную дочку Лавровых не интересует ничего, кроме шоппинга и вечеринок. Вика младше меня всего на три года, но разница в нашем развитии колоссальная. Я закончил европейский универсисет, объехал десятки стран, изучая особенности бизнеса в ведущих мировых компаниях, а вернувшись, сразу взял на себя должность коммерческого директора. Когда главным достижением Викуси является умение спускать бабки быстрее, чем их зарабатывают её родители. С Викой мы давно договорились не ограничивать друг друга ни в чём. Она живёт своей жизнью, я – своей. А наш будущий брак – это не что иное, как выгодное бизнес-сотрудничество. Бабы для меня всегда были расходным материалом. Удовлетворив физическую потребность, я быстро забываю и имя, и внешность своей одноразовой подружки. Мне не нужны ни свидания, ни отношения. – Артур, – Павел берёт меня за руку. – Сынок, спасибо, что все эти годы давал мне возможность почувствовать себя отцом. Я так горжусь тобой. Тем, кем ты стал. В твоих руках наша компания будет процветать. О лучшем наследнике я не мог и мечтать. – Я сейчас расплачусь, – в комнату без стука и предупреждения заходит говнюк. – Виталий, – кисло приветствует его старик. Павел никогда официально не усыновлял сына своей бывшей супруги. У Виталика есть отец, который активно принимал участие в его воспитании. Но Павел, даже не испытывая пылких чувств к пасынку, посчитал правильным дать ему должность юриста в нашей компании. Мы с Виталиком не поладили с первого дня знакомства, и с тех пор ничего не изменилось. Придурок постоянно задирает меня по каждому поводу, желая выставить в дурном свете. Сначала я злился и бил ему морду, но с годами успокоился и отправил недоумка в полный игнор. – Это ты притащил ему текилу? – голос парня искрится яростью. – Так не терпится получить своё наследство? – Мальчики, не ссорьтесь, – Павел начинает кашлять. – Придурок, – цежу сквозь зубы. – Сам такой. В спальню возвращается медсестра. – Думаю, вам пора отдыхать, – заботливо поправляет одеяло. Настоящее время Выныриваю из воспоминаний. Это был последний раз, когда мы с Павлом разговаривали по душам. Позже я пребывал в постоянных разъездах, а когда звонил старику, он отвечал на мои вопросы коротко и уклончиво. А ещё он сказал мне, что в последние дни своей жизни ни в чём не собирается себе отказывать, пустившись во все тяжкие. Насколько это вообще возможно. И, похоже, на радостях завёл себе молодую любовницу. Ну развлёкся. Раз, другой. Я понимаю. Но на хрена завещание переписывать? Разве что им умело манипулировали? Я должен выяснить, кто такая Оксана. Причём как можно скорее. А если говнюк Виталий сейчас вмешается, то сделает всё только хуже. Запрыгиваю в авто и, пока еду за девчонкой, набираю своих адвокатов, поручив им начать процесс по оспариванию нового завещания. Кем бы Оксана ни была, она не получит ни копейки из состояния Павла. Паркуюсь у подъезда и отправляю девушке смс, чтобы спускалась. Выхожу на улицу глотнуть вечернего воздуха. Поднимаю голову к небу, как внезапно слышу за спиной. – Эта Хацкевич – настоящая извращенка, – причитает женщина с маленькой собачкой в руках. Я навостряю слух. – Что опять она творит? – спрашивает её, видимо, подруга. – То старика к себе какого-то водила. Он у неё ночевать оставался. И не раз, – переходя на шёпот, прикрывает рот ладошкой. – Теперь с молоденьким парнем роман крутит. Совести нет совсем. Во время моей молодости таких, как она, называли… – резко замолкает. Оборачиваюсь, чтобы посмотреть, что отвлекло сплетниц. Ага. Оказывается, женщины настороженно смотрят на дверь подъезда, откуда только что вышла Оксана.