ГЛАВА 19

Я собиралась воспользоваться заклинанием, как только он уйдёт. Убить себя. Освободиться. Я словно тонула в серой пелене, мечась между чувствами, долгом, страхом, не находя ни одного ориентира. Я не могла бы быть с ним, помня, что он убил Айлеса. Зная, что в любой момент демон может заставить его убить теперь уже дин Койоху, близнецов — или любого другого, просто попавшегося под руку, ни в чём не повинного человека. Что неизбежен день, когда мой отец настигнет его, будь то месть за меня, королевский приказ или другая причина. Или же Сейдж найдёт способ достать моего отца.

Оставаться с ним было бы предательством всех тех, кто мне дорог. Расстаться навсегда — казалось мне невозможным. И в накрывшем меня с головой отчаянии самоубийство показалось мне единственным выходом. Не выбирать. Принести в жертву себя, сгинуть вместе с Айлесом, выполнить свой последний долг как его невеста.

Но Сейдж не ушёл. Он не отпускал меня, постоянно терзал, не давал покоя, брал несколько раз за эту ночь, исступлённо и неистово, словно это был для него единственный способ выжить, справиться с одержимостью.

И я не помню, когда забылась сном, когда уплыла в ласковую тьму, всё ещё в его объятиях, чувствуя, как сильно впиваются в меня его пальцы, как яростно жгут кожу требовательные губы, даже после того, как мы в очередной раз познали друг друга и, опустошённые, просто лежали рядом.

А когда очнулась, надо мной склонился дин Койоха. В его чёрных глазах горело беспокойство.

Я сжалась от неожиданности, на миг оцепенела. Огляделась в попытке понять, где я и что он здесь делает.

Всё ещё подземелье. Мрак лишь слегка рассеивает светлячок, зависший над плечом дин Койохи. А я – я лежу на кровати, довольно низкой, но широкой, затянутой в тёмно-серые сатиновые простыни. Такой же простынёй была прикрыта и я. Довольно бережно, от кончиков ног до груди. На другой половине кровати, ещё примятой от тяжести чужого тела, было пусто.

 – Где он? – спросила я чуть слышно: пересохшее, уставшее от криков и стонов горло не повиновалось.

 – Сейджа сейчас нет в поместье. Это наш шанс, мы должны бежать. Вы можете встать?

 – Бежать? – я уставилась на него с недоверием и непониманием. – Куда? Зачем?

Зачем вообще куда-то идти, какой в этом смысл? Айлес уже мёртв, он не вернётся. Отец?.. Отцу я не нужна, раз он ни разу не попытался спасти меня. Пусть лучше Сейдж убьёт меня в очередном приступе. Ему я по крайней мере нужна.

 – Вы не в себе, нейди Тинна, – дин Койоха покачал головой. – Он снова влияет на вас, ваш разум затуманен. Вы должны идти со мной. Поднимайтесь.

Он протянул мне широкую твёрдую ладонь. Она не дрожала и казалась очень надёжной. Но вместо того чтобы коснуться её, я подняла глаза на лицо дин Койохи:

  – Откуда вы знаете моё настоящее имя?

 – От вашего отца.

Меня словно ударили. Где-то в области солнечного сплетения разлился очаг тупой боли.

 – Вы знали, – вымолвила я помертвевшими губами. Не сводила глаз с лица дин Койохи, остававшегося таким же участливым, внимательным и искренним. – С самого начала. Это... это всё же вы позаботились о том, чтобы я нашла свои амулеты?

 – Поговорим об этом позже. Сейдж может вернуться в любой момент, нельзя терять времени.

 – Нет. Вы идите, я остаюсь. Не волнуйтесь, я ничего не скажу ему про вас.

 – Нейди Тинна! – дин Койоха повысил голос. – Не говорите глупостей. Ваш отец просил меня позаботиться о вас. И я отвезу вас к нему во что бы то ни стало. Даже если вы будете сопротивляться.

 – Вы сошли с ума, – я отвернулась.

Дин Койоха и правда безумец, если думает, что мы сможем сбежать. Сейдж настигнет нас с такой же лёгкостью, как вчера.

Пусть лучше он уходит один. Пусть бежит скорее отсюда, пока Сейдж не понял, что именно дин Койоха стоит за всем этим. Иначе следующим умрёт он.

 – Ну что ж, – дин Койоха выпрямился. – В таком случае у меня нет другого выхода, кроме как...

Я с подозрением уставилась на него. Успела ещё произнести: «Что вы задумали...», – заметить в пальцах дин Койохи сияющий фиолетовым камень, вытянуть руку с защитными амулетами, — и меня накрыла зыбкая ледяная тьма.

Когда я пришла в себя, показалось, будто я вернулась в детство. Я лежала на своей узкой девичьей кровати в своей же старой комнате в замке, отделанной в светло-зелёных тонах. На миг причудилось, что мне снова десять лет, что мама ещё жива и они с отцом по-прежнему вместе.

И что всё остальное — их развод, Ордон, пансионат, даже моё похищение — всё это мне приснилось. Что я никогда не встречала Сейджа. Слишком сильно отличалась спокойная картинка привычной комнаты от кошмара, в котором я только что была.

Но стоило оглядеться, чтобы понять: в этой комнате уже давно никто не жил. Занавеси, которых не меняли много лет, выцвели от солнца, пахло слегка затхлым воздухом помещения, слишком долго запертого на замок.

Привычным движением я нащупала звонок для вызова горничной.

Появившаяся через несколько минут женщина средних лет была мне совершенно незнакома. Видимо, отец нанял её уже после развода с мамой.

 – Помогите, пожалуйста, одеться и проводите меня к отцу, – попросила я её, не тратя времени на знакомство. Слава богам, об одежде для меня позаботились: я нашла в шкафу несколько своих платьев, тех, что привезла сама из Ордона и что хранились в доме у бабушки. Это хорошо: значит, бабушку поставили в известность, что я жива.

Женщина удивилась. Уточнила:

 – К его сиятельству?

 – Да.

Вот как, слуги даже не знают, что у него есть дочь. Впрочем, узнаю его привычную скрытность.

Мужские голоса я услышала, входя в гостиную. Сразу узнала дин Койоху и невольно передёрнулась. Он обманул меня. Обманом, насильно похитил, вернул сюда. Хотя нет, это называется «спас». Похитил меня как раз Сейдж.

Второй голос принадлежал отцу: густой, спокойный, привычный.

Завидев меня, оба замолчали. Отец сразу встал и пошёл мне навстречу, протягивая руки. Дин Койоха тоже вскочил, но остался рядом с креслом, молча наблюдая, как мы обнялись.

Отец бережно отвёл меня к маленькому диванчику, проследил, чтобы я удобно устроилась, позвонил прислуге, велел принести чашку для меня и наконец занял своё кресло. Вышло так, что я оказалась в середине: прямо передо мной стоял чайный столик, наискосок слева — кресло дин Койохи, а по правую руку — отцовское. Дин Койоха и отец пили чай и бренди, судя по тому, что на столике выстроились и чайный сервиз, и два приземистых толстостенных бокала, на пару пальцев наполненных коричневой жидкостью, вместе с недавно откупоренной бутылкой.

Всё это слишком явно свидетельствовало о том, что отец и дин Койоха довольно близко знакомы. Настолько, чтобы без церемоний пить вместе.

Я невольно передёрнула плечами. Интересно, сколько лет они знают друг друга? Дин Койоха сблизился с дин Ланнвертом, потому что работал на отца, или всё же сначала сблизился, а потом решил, что ему не по дороге с одержимым? Впрочем, любой вариант казался мне неприглядным.

 – Ты знал, что он похитил меня? – спросила я у отца. Не спросила даже, сказала почти с утвердительной интонацией. – Поэтому не стал разыскивать белошвейку, верно?

Отец кивнул.

 – Не сразу, но уже буквально через пару дней. Дело в том, что... – он посмотрел на дин Койоху. – Будет лучше, если объяснишь ты.

 – Дело в том, что я работал на вашего отца с самого начала, нейди Тинна, – голос дин Койохи звучал тихо и почтительно, но почему-то всё равно вызвал во мне неприязнь. – Но я не сразу понял, что вы его дочь. Только когда доложил его сиятельству, что в поместье появилась девушка, и описал её.

 – Я знал, что готовится похищение, – сокрушённо сказал отец. – Но не ожидал, что они найдут меня так скоро и смогут проследить до дома твоей бабушки. Совершил большую ошибку, подставил вас. Прости.

Я ничего не ответила. Кивком поблагодарила служанку, с поклоном подавшую мне чай. Пригубила, но горячая жидкость показалась совершенно безвкусной.

Отец знал. Знал, но не дал знать мне, ничем не успокоил.

И дин Койоха. Чего стоило хотя бы намекнуть, что я не одна?

 – Простите, нейди Тинна, – дин Койоха словно угадал мои мысли, – я боялся выдать себя. Сейдж умеет... убеждать. И я боялся, вы не сдержите тайну. Мы потратили на подготовку два года. Я не мог позволить себе поставить всё под угрозу.

Я неопределённо качнула головой. Вспомнила подземелье и решётку. И огненную боль метки.

Может быть, дин Койоха и был прав. Но... но почему-то мне хотелось кричать и бить кулаками о стены. Всё это было невыносимо.

 – Интриги, планы... – я усмехнулась, удерживая маску ледяного спокойствия. – Узнаю своего отца.

 – Тинна, – он накрыл большой тёплой ладонью мою. – Я виноват перед тобой. Именно я, не Ард. Вся ответственность на мне. Ты просто не понимаешь, сколько усилий... Как долго я охотился за ним.

Охотился за ним. Я уже слышала похожую фразу. И даже знаю от кого — от Сейджа.

Два упрямца, решивших поиграть в шахматы человеческими судьбами. Пешкой больше, пешкой меньше — какая разница.

 – Так долго, что пожертвовать собственной дочерью — небольшая потеря? – злые слёзы навернулись на глаза, когда я взглянула в лицо отца.

 – Тинна, – в глазах его промелькнула боль. – Не говори так, прошу тебя. Ард присматривал за тобой. По мере возможностей.

 – К сожалению, я немногим смог быть вам полезным, – сокрушённо заметил дин Койоха.

Я повернулась в его сторону:

 – Почему вы не дали мне сбежать сразу же? Ведь я права, и метка на вас не действовала? Вы сразу могли бы снять её с меня!

 – Я не мог. Сейдж неминуемо заподозрил бы меня. Мне самому пришлось бы бежать. А это значит, пришлось бы поставить весь план под угрозу, пожертвовать приготовлениями двух лет. Я собирался вывести вас, как только удастся обезвредить Сейджа. Очень удачно вышло, что появился ваш жених.

 – Очень удачно?! Боги, да он погиб! – «по вашей вине», хотела я сказать, но замолчала. Не дин Койоха в этом виноват. Я — прежде всего.

 – Мне очень жаль... – он опустил глаза. – Сейдж не должен был прийти в себя, я не понимаю, что стряслось. Видимо, мы недооценили его жизненные силы.

 – Вы недооценили, – эхом повторила я. – То есть за этим и впрямь стояли вы? Отец! – я перевела взгляд на него. – Это ты проклял дин Ланнверта?

Я молилась, чтобы он сказал «нет». Но боги не пожелали услышать.

 – Это были мы оба, – ответил дин Койоха с нотками торжества в голосе.

 – Работа всей моей жизни, – с похожей гордостью объявил отец. – Я подготовил заклинание, а Ард отвёз его и установил.

 – Оно сработало на отпечаток ауры Сейджа, когда ни одного из нас не было рядом. Превосходное алиби. Ваш отец настоящий гений, нейди Тинна. Это потрясающее изобретение – использование тёмных чар без прямого взаимодействия с ними. Вы только подумайте, сколько это открывает возможностей.

 – Это перевернёт мир, – поддакнул отец. Его глаза блестели. – Больше тёмная магия не станет проклятием и ярмом для мага, осмелившегося соприкоснуться с ней. Всё можно делать без риска.

Они с дин Койохой говорили наперебой, и оба, вне всяких сомнений, были в восторге. А я слушала их и приходила в ужас. Если раньше тёмная магия была строго запрещена для изучения, изучать можно было только защиту от неё, то сейчас то, что придумал отец – открывало доступ к ней для кого угодно. Больше не было опасности стать жертвой демона, как… как Сейдж.

 – Но отец… разве так можно? Страх – единственное, что сдерживало людей от сближения с тёмной магией. Она губительна, ты же сам тысячу раз говорил.

Отец посмотрел со снисхождением:

 – Ты девушка, Тинна, ты не понимаешь. Это нормально. Вы природой предназначены для того, чтобы охранять домашний очаг. Неудивительно, что мысли о подобном приводят тебя в замешательство. Но прогресс нельзя остановить. Рано или поздно, но кто-нибудь сделал бы это открытие. И я горжусь тем, что смог добиться этого первым.

Боги. Мой отец тоже сумасшедший. Но он помешался не под влиянием демонов, а просто сам по себе. Из-за науки.

И это он пытался убить Сейджа. Пытался – и почти преуспел. Если бы не я. Какая ирония.

Я накрыла руками лицо. Ожесточённо провела ногтями по коже, оставляя следы. Боль помогала прийти в себя. Становилась маячком в бушующем море растерянности и непонимания.

Пока дин Ланнверт охотился за отцом, в его собственном доме, среди его друзей всё время находился предатель. Все его действия отслеживались, планы вскрывались, защита тщательно исследовалась.

Удивительно, как при этом ему ещё удалось загнать отца в угол. Наверное, только потому, что внутренне Сейдж не доверял до конца никому. И поступал правильно. Это хуже Гнеса, это предательство, это удар в самое сердце – низкий, подлый, неожиданный удар.

- Как вы могли, – обратилась я к дин Койохе. Голос дрожал. – Как вы могли так поступить с ним. Я думала, вы его друг…

 – Тинна? – растерянно позвал меня отец. – Что ты такое говоришь. Ард делал всё по моему приказанию. Этот наглый щенок Ланнверт должен был умереть. Это было необходимо для твоего спасения, прежде всего.

 – Она попала под влияние демонского притяжения, – вполголоса пояснил дин Койоха. На меня он смотрел с лёгким сожалением и тем не менее прямо, ничуть не стыдясь того, что сделал.

 – Этот омерте посмел коснуться тебя... – отец стремительно побагровел, я даже испугалась, что у него случится апоплексический удар. – Ард! Ведь я же просил тебя защитить её! – он вскочил и широким шагом заходил по гостиной, то и дело запуская руки в волосы и остервенело вырывая их. – Я убью его! Я сам, этими руками, самолично убью его!

 – Отец! – я тоже вскочила. – Опомнись! Что он тебе вообще сделал? За что ты травишь его?

 – Я травлю? – он кинул на меня изумлённый взгляд. – Это я его травлю? Он уже который год сидит у меня в печёнках, жалею, что не уничтожил его вместе с папашей! Семя от семени! Но ничего, уже скоро отправится в бездну, туда им обоим и дорога!

 – О боги… отец… Неужели ты и правда убил его родителей?

 – Родителей? – хмуро переспросил отец. — Я убил его папашу, да. Но тут он сам виноват. Не подставился бы — был бы жив. А мать... ни слова больше об этом. Но как же я жалею, что не пришиб ещё в детстве этого щенка! Кто знал, что из него вырастет… это… эта тварь из бездны! Низкий, вероломный, подлый… – его трясло от гнева и ненависти.

Я без сил опустилась в кресло. Примирить их? Какая глупая мысль, не иначе боги отвернулись от меня в тот миг, когда она пришла мне в голову. Всё кружилось перед глазами. Отец и впрямь убил отца Сейджа. И ненавидит его. И…

Но это было ещё не всё.

Отец плеснул себе ещё бренди и опрокинул бокал залпом. Зло крякнул. Промокнул губы салфеткой и снова присел.

- В бездну ему и дорога… – пробурчал уже спокойнее. – И, кстати, спасибо тебе за разработки этого щенка, – сообщил он дин Койохе. – Должен признать, ему удалось меня удивить. Нужно только немного довести до ума, и это принесёт миллионы.

Дин Койоха ответил что-то неразборчивое, а я вспомнила, как Сейдж лютовал, утверждая, что я украла у него нечто. Распрямилась, уставившись в пространство.

Разработки. Он, значит, решил, что я осмелилась похитить его разработки.

Его помешательство внезапно приобрело пугающий шлейф понимания: у него были причины. О боги, да ведь Сейдж до сих пор считает, что это я его обокрала... и сбежала! Пропала сегодня утром из подземелья!

Это сведёт его с ума окончательно.

 – Я прошу позволения оставить вас, – я встала, как в бреду, сама не понимая, куда хочу идти.

 – Тинна! Тинна, подожди, – голос отца настиг меня на пороге.

Я остановилась. Всё вокруг словно покрылось серой дымкой, и только лицо отца, серьёзное и немного виноватое, оставалось в фокусе.

 – Тинна, – отец подошёл ко мне. – Есть ещё одна вещь, о которой я хотел поговорить с тобой. Теперь, когда твоя мать умерла, твоим официальным опекуном является её муж, твой отчим, Амелис. Но я намереваюсь вернуть себе это право. Я хочу, чтобы ты жила здесь, в Диомее. И я хочу выдать тебя замуж. За человека, который не раз выказал себя достойным, верным и честным. За того, кто сумеет защитить тебя и обеспечить, даже после моей смерти, – он обернулся, и я всё поняла без слов.

Не только я. Дин Койоха вскочил, прижал руку к сердцу:

 – Ваше сиятельство, нейди Тинна! Это огромная честь для меня!

 – Вы… что? Отец… нет, – я замотала головой, отступая. – Это невозможно. Ты говоришь что-то странное…

 – Тинна! Остановись! – он нагнал меня, попытался схватить за руку, но я вырвалась. Тогда он просто сказал, строго и убеждающе глядя в глаза: – Это моё решение. Как твой отец я знаю, как будет для тебя лучше. Возражения не принимаются. Я понимаю, это внезапно для тебя, но в сложившихся обстоятельствах… – он замялся.

Мне стало противно. Внутри засосало, остро и болезненно скрутилось.

Прикрыть позор. Вот чего хочет отец. Скорее выдать меня замуж на случай, если похищение возымеет свои последствия.

 – Нет, – шепнула я, отступая, не сводя глаз с печального, растерянного лица отца. Покачала головой: – Нет!

Я повернулась и пустилась бежать. Сзади слышался топот ног погони, и я догадывалась, кто сорвался за мной – ненавистный претендент на мою руку, предатель, ложный друг. Дин Койоха нагнал меня, схватил за руку, поймал, стиснул в объятиях. Я рванулась, задыхаясь. Его запах, довольно приятный, казался мне отвратительным, потому что был не тем. Не запахом Сейджа.

И это не демонское притяжение! Это настоящее, это стремление быть с ним вместе, нужда, скручивающая в узел.

Я вернусь к нему. Я сейчас же вернусь к нему, и будь что будет. Хочет убить меня — пусть убивает. Пусть поздно, но я сделала свой выбор.

Приняв решение, я сразу успокоилась.

 – Отпустите меня, – сказала ледяным голосом. – Отец может говорить что угодно. Я никогда за вас не выйду, я вернусь к Сейджу. Ни минуты больше здесь не пробуду!

 – Поздно! Нейди Тинна… – дин Койоха покачал головой. – Сейджа… больше нет. Вам некуда возвращаться.

Я оцепенела. Смотрела в его чёрные, полные сочувствия глаза и не понимала, что он такое говорит. Что значит «больше нет»? Как это нет? Почему нет?

Он лжёт. Конечно же, он лжёт, не в первый раз. Просто хочет, чтобы я осталась, чтобы поступила, как говорит отец.

***

Но дин Койоха не лгал. Поняв, что я не отступлюсь, он сам попросил разрешения у моего отца и отвёз меня к поместью.

Да только поместья там уже не было. Вместо него насколько хватало глаз простиралась мёртвая выжженная пустошь.

Я заткнула рот ладонью, чтобы не закричать. Внутри резануло, остро, ослепительно больно, перехватило дух. Всё вокруг словно исчезло, оставляя лишь гулкий, бешеный стук сердца.

Сейдж. О боги, Сейдж!

Не дожидаясь, пока мобиль остановится, не обращая внимания на предостерегающий крик дин Койохи, я открыла дверь и выскочила на полном ходу. Нога подвернулась, я упала, но резкая боль в щиколотке была ничтожной по сравнению с яростными тисками внутри, с полыхающей рваной раной душевной болью. Прихрамывая, я поспешила туда, где ещё виднелись разваленные остатки ограды.

 – Боги… что здесь произошло…

 – Нейди, простите, сюда нельзя, – неизвестно откуда вывернул низенький человек в форме, взял под козырёк. – Место происшествия…

 – Нейди Тинна, – дин Койоха нагнал меня, схватил за локоть. – Довольно. Давайте вернёмся.

 – Нет! – я вывернулась, прошла ещё несколько шагов вдоль ограды.

Человечек в форме пристально следил за тем, чтобы я не переступила растянутую на столбиках верёвку с предостерегающими знаками – я только сейчас её заметила. Внутри, на пепелище, копошились люди, разбирая обугленные доски и камни.

Опоздала.

Я опоздала, и он погиб, на этот раз отец и дин Койоха добились своего. Снова использовали заклинание с отсроченным сроком действия, только теперь куда мощнее.

А близнецы? Мелина? Слуги и горничные, дворецкий? Неужели все они тоже погибли? Неужели отец даже не задумался о том, что пострадают невинные люди?

 – Столько людей, как боги позволили такое…

Это был упрёк, обращённый к небу. Но человек в форме вдруг среагировал:

 – Нет-нет-нет, – сказал он. – Мы, конечно, ещё проверяем, но всё выглядит так, словно на территории не было ни единого человека.

 – Как нет?! – дин Койоха тоже остолбенел, вместе со мной.

Но если в его лице читался шок и неверие, то в моём, вне всякого сомнения, была надежда.

Человек в форме говорил ещё что-то, кажется, о том, что полной уверенности нет, судить можно только тогда, когда завалы полностью уберут, но по предварительным оценкам…

Дин Койоха расспрашивал его, а я повернулась и отошла в сторону.

Присела, не обращая внимания на то, что юбку пачкает пепел, опустила руку на обожжённую, вскрытую, как распоротая рана, землю. И чем дольше я сидела так, тем спокойнее становилось у меня на душе. Боль уходила, уступая место бесстрастной уверенности.

Сейдж жив, его не найдут под завалами.

Он не мог погибнуть.

Только не он. Мой одержимый, полный жизненной силы, увлекающий, уносящий за собой как смерч.

Он жив, и мы обязательно увидимся.

__________________________ 

Сентябрь, 2018 г.

КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА, продолжение следует...