Глава 2

Холодным зимним утром, яркое солнце настырно слепило в лобач, когда я расслабленный сидя в тачке без особого труда ладонью левой руки управлял рулем. Солнечные с красным отливом лучи и выпавший за ночь чистый снег, который хрустел под покрышками колес собственной новой черной Бэхи М пятой компетишн, раздражающе вызывал в слезящихся глазах черные мушки. Я не отводя прищуренного взгляда от дороги под долбившие биты по перепонкам, нашариваю правой рукой в консоли пачку сигарет и зажигалку. В мыслях крутится лишь то, что утро отнюдь не делает меня добрее, а в могнитоле оглушительно зачитывают слова из трека, наполняющий темный салон авто.

Я до отказа выдавливаю тапок (газ) и рывком в сторону выкрутив руль, мощно с визгом вхожу в вираж залетая на уличную парковочную стоянку СТО. И тут же об этой незатейлевой шалости крупно жалею, так как на льду меня нехуево заносит, а в этот момент неподалеку, как назло стоял Руслан с клиентом, наверняка перетирая о починенном мной рендже.

— Вот, блядь! — недовольно поморщился, и, заглушив движок, схватил с соседнего сидения спортивную длинную черную куртку с глубоким капюшоном.

Стоило выйти из машины, как морозный воздух не жалея сурово хлестанул по лицу, заставляя сощурить глаза, плотнее запахнуть на себе пуховик и, перекинуть в другой уголок губ уже прикуренную в тачке сигарету.

Поймал на себе мимолетный недобрый взгляд пронзительных черных глаз Бешеного, когда я твердым неторопливым шагом направился прямиком к ним.

— Здоров, Димон! — оказавшись рядом с мужиками, наш постоянный клиент протянул руку.

— Здорово. Че, нет вопросов по поводу аппарата*(машина)? — ответив на рукопожатие с растопыренными пальцами, сухо обратился к Илье.

— Обижаешь! — хохотнул он непринужденно и ударил меня по плечу. — Все ништяк, спасибо! Ладно, Руслан на связи!

— Бывай! — глядя на меня, со скрежетом в голосе отозвался Рус.

— Че, ты палишь? — я первый пошел в наступление, увидев, что Бес заиграл желваками и вот-вот начнет рявкать.

— Думаю, что ты чересчур охуевший стал! Не находишь?! — на серьезке кидает и в упор с жестоким выражением лица впивается в глаза своим неприятным взглядом.

— Это случайнойсть! Угомонись! — удрученно вздохнул и встал в профиль к нему, понимая, что сейчас в два счета раскусит мой пиздеж.

— Дрозд, — Рус приблизился на шаг ко мне, — правила игры не изменились. Эт, если что я напоминаю тебе, — грубо пальцами схватил меня за затылок и решительно дернул башку к себе.

Руслан был выше на голову и как всегда одет не по погоде. В пробирающий до костей холод, он облачен в водолазку с горлом, джинсы и такого же цвета, как вся его одежда в черных адиковских кожных зимних кроссовках, идентичны моим.

— Не забывай разговор трехлетней давности, — тихо с угрозой закончил, но помимо бешеной злости, в черноте глаз клубился одержимый страх… страх потерять родного для себя человека.

Стоило Руслану один раз взглянуть на мою разбитую тачку, как в ту же секунду потерял связь со своей кукушкой.

— Слушай меня, щенок! У меня оба родителя погибли в автокатастрофе. Они были оба профессиональными гонщиками в Казахстане. А в один день они разбились. Насмерть. Мы с братом остались одни. Ни одна тварь, которая называлась их семьей и друзьями, не осталась с нами. Все разбежались как трусливые крысы по вонючим норам. И ты думаешь, я тебе позволю гонять? А? Мне похуй — призвание это твое, хобби, любимое дело, работа. По-хуй! — отвесил мне звонкую оплеуху с двух сторон по щекам по очереди. — Слышал?! Гонять ты не будешь! После твоей неосмотрительной дичи я по твоей вине выебу каждого, кто участвовал с тобой в заезде! Будь в этом уверен. Вломлю пизды и каждому перекрою кислород на починку и тюнинг тачек.

И… и нихуя с этим не сделаешь. Не переубедишь его, ни вразумишь, что скорость единственная моя страсть от которой руки заходятся в треморе, стоит сесть на водительское сиденье.

— Помню, Рус.

— Отлично, — ему потребовалось пару секунд, чтоб взять обладание над своим скрипучим голосом, сморгнуть невидимую пелену, застелившую глаза и кивнуть. Но не отпустил как ожидалось, а наоборот поспешно притянул к себе и соприкоснулся лбами, одобряюще хлопнув меня по спине. — Что не так сегодня? — тихо спросил. — Почему дерганный? — отступил на три шага, но сосредоточенный взгляд от моей рожи не увел. — Ты вчера в Администрацию нашу городскую ездил, — скрестил руки на груди, следя за тем, как я запрокинул голову назад и задумчиво катал во рту из одного угла в другой тлеющую сигарету.

Я обдумывал ситуацию, пока Бес ждал вразумительный ответ. Затянулся глубоко топя нас в никотиновом дыму и ощущая, как неприятно терпкий привкус вяжет рот.

Я как полгода состою в комитете по охране прав детей, который проводит ежедневный мониторинг чрезвычайных происшествий с участием несовершеннолетних. Руслан об этом осведомлен так же, как и о том, что я с недавнего времени взял под контроль одного шестнадцатилетнего парня. У меня была не одна семья и, даже не три и, не только дети, но и бывалые*(заключенные).

— Что, опять встреча была с родительской общественностью? — сообразив, усмехнулся напротив Рус, но тон и его пристальные глаза оставались серьезными.

— Бес, в тебе терпения вообще нет, — подушечками пальцев схватил сигарету, и в последний раз сделав затяжку, резко отбросил бычок в сторону. — Ноль! — хмыкнул и выпустил дым вверх.

— По существу.

— Внутрисемейный конфликт на лицо! — начал я и исподлобья зыркнул на Руслана. — Телесные повреждения… — тут произошла заминка, так как Бес прищурил левый глаз и заметно напрягся, всякий раз выдавая свое беспокойство за меня.

Возможно не зря. Есть вероятность, что закапываясь в этом дерьме, меня время от времени триггерит. Как вариант сегодняшнее воспоминание из детства.

— Телесные повреждения можно зафиксировать! — спокойно продолжил и безучастно опустил глаза на серое спортивное трико которое было на мне, равнодушно перебегая взглядом на носки кроссовок зарытые в снегу. — Но… — сосредоточенный на проблеме, задумчиво закусил край губы, — отследить, что он находится не под присмотром гораздо сложнее! Да! Есть жестокое обращение! Кражу ребенка…

— В смысле кражу? — брезгливо поморщился Бес перебивая и вырывая из раздумий.

— Да эти идиоты выкрадывают его из одной семьи в другую и… заявы катают два через два. Долбоебы мать вашу, — эмоционально сорвался на словах, и, оскалившись, с отвращением сплюнул в сторону.

— За что ты переживаешь? — прямо обратился Руслан и шмыгнул носом.

— Я? — вопросительно вскинул бровь и накинул на голову капюшон от пуховика, поскольку уши начали замерзать.

— Тогда почему вид такой? Чем он отличается от других? — Рус склонил голову к плечу и изучающе начал сканировать каждую эмоцию написанную на моей роже, наверняка вспоминая наше знакомство и, как я попал в их семью…

В нашу!

— Дрозд, он важен для тебя? — не дождавшись, Бес пошел напролом рассуждая.

— Нет, — честно ответил. — Он на одной планке со всеми остальными. Ничего кроме работы.

— Ты жалеешь его что ли? — и машинально с ним от этого вопроса скривились.

— Меня сука бесит, что ему шестнадцать лет! Шестнадцать! Ну котел-то должен уже работать! Меня сама ситуация угнетает, понимаешь? — покачнулся вперед на носках к Русу. — Выводит она меня! — развел руками в стороны. — И мне это не нравится!

— Ты сравниваешь себя с ним, — не спрашивая, с уверенностью констатировал Бес и расслабился.

— Нет! — в голос начал ему доказывать, что предположение его ошибочное. Казалось, что он круто заблуждается! — У него была жизнь! В шараге своей шел на золотую медаль, в спорте добился высот и что? Крах! Все пустил под откос! Кто он сейчас?! Да обычный пиздюк. Шарамыга, ошивающийся в заброшенных зданиях. Хуй пойми, че он мутит себе там,*(вид наркотика) — Руслан без труда понял о чем я толкую. — Я рублю ситуацию и выкупаю то, что он чувствует … — увлекся и не заметил, что на повышенном тоне начал жестикулировать на себя. — В семье полная дичь творится! Так, я ему сказал — не рыпайся! Мы тебе поможем. Все разрулим. А он… — я разочарованно хмыкнул в улыбающиеся глаза хозяина напротив, который прекрасно уже знал и без меня ответ. — Нахуй послал.

— Улица учит социализации, Дрозд, — Руслан начал переубеждать в обратном. — Как не нам с тобой об этом знать? Значит, улица научит его найти свое место. Противостоять толпе. Тому, кто встретится на пути. Он либо поддастся, либо включит свою голову и начнет соображать.

— Он наоборот отключил ее, — поморщился и махнул рукой.

— Значит оленина.

— В пизду. Я приехал тачку чинить. Давай уже в сервис зайдем, иначе Алина потом с нас три шкуры спустит, — стоило упомянуть имя его жены, как черные глаза напротив засверкали иначе, и хитрая искренняя улыбка медленно расползлась на смуглом лице. — С меня то, что позволил тебе на улице стоять и вести базар. С тебя, за то, что так за тридцать два года до сих пор не научился по погоде одеваться, — наконец за все время расслабленно хохотнули.

— Дрозд… — Рус уже было развернулся в сторону СТО, как завис, не оборачиваясь ко мне. — Ты же знаешь, что можешь на любую тему со мной поговорить? — с серьезной рожей оглянулся через плечо, давая шанс осознать всю степень серьезности.

Молча кивнул и бросил взгляд на кварцевый циферблат дешевых наручных спортивных часов.

— Домой когда приедешь? Алина скучает, дети спрашивают о тебе.

— Я был два дня назад! Дел выше крыши… — в первую секунду искренне разулыбался, и, оторвавшись от котлов, неосмотрительно направил все свое внимание за спину Беса.

Смотрю в упор. Глаза в глаза. Примагничивает… Секунда и на собственном лице догорает тень улыбки. Тело до отказа наполняется тягучим свинцом. Тяжесть в теле, в конечностях. Тяжесть в холодном взгляде… Вместо улыбки наружу рвется звериный оскал. Полное понимание, что в одночасье с места сорвался навстречу тьме. В обрыв. Вот только внутренний животный, первобытный азарт счастливо нашептывал в ухо «Возьми! Хо-о-о-очу-у-у себе-е-е!».