Глава 30

Уставший выбрался из такси возле своей десятиэтажки, и отправился домой, но, в последний момент затормозил и задумчиво рассеянным взглядом уставился на соседний подъезд. Видимо, я соображал тяжело, оттого не успел опомниться, как ноги уже сами понесли меня к раннее незнакомой мне квартире девчонки.

Оказавшись в подъезде, бодро взбежал по лестничному пролету до пятого этажа и, задержавшись глазами на номерах четырех, раскинутых по обе стороны квартир, выискивал нужную.

Пальцем пару раз нажал на кнопку белого дверного звонка, в надежде, что она дома и, вообще, захочет мне открыть. Однако, я почувствовал облегчение, когда, тотчас по ту сторону услышал шорох шагов и, вскоре звук открываемой металлической щеколды.

— Дима? — Машка пораженно уставилась мне в глаза, хотя, быстро овладела эмоциями и, словно попыталась закрыться, отгородиться от меня, скрестив свои руки на груди.

— Маш, привет. Я извиниться пришел.

Девчонка опустила голову, покачнулась на пятках и, суетливо прикоснулась к темным, повязанные в низкий хвост волосам.

— Не считаешь, что, ты как-то с извинениями припоздал? — исподлобья недовольно скосила на меня свои глаза.

— Определенно. Я, даже оправдываться перед тобой не буду. Вышло очень некрасиво и, в этом полностью моя вина. Как ты?

Машка, закусив нижнюю губу, заметно охладила во взгляде боевой пыл и, по отношению ко мне жажду мщения.

— Я сама виновата, — огорченно вздыхает, отступив на шаг и, сильнее распахивает дверь квартиры. — Заходи.

Я пришел сюда с целью извиниться и, все объяснить, но, сближаться я с ней не собирался. Настроение ни к черту, да, и не хочу лишний раз обнадеживать девчонку.

— Маш, я на пару слов. Ты, не обижайся.

— Из-за девушки? — резко хмыкает она.

— Да, нет никого, — помрачнев, в тон ей усмехаюсь и замолкаю. — И на себя, не наговаривай, — хотел продолжить, но, Маша перебивает.

— Так и есть, Дим… Ничего, не зная о тебе, полезла со своими поцелуями. Ну, ты вон какая гора мышц, — пальцем указывает на мое тело. — Очаровал меня. Голову потеряла и решила внаглую пофлиртовать с тобой. А вдруг, бы, повезло, а?!

Удивленно со вскинутыми вверх бровями насмешливо смотрел на девчонку, а после заржал на всю лестничную площадку.

Не оскорбительно. Весело.

— Ну, вот… — эхом отзывается она и, с выразительным пристальным взглядом впивается в меня лукавыми глазами.

— Марусь, прекращай. Ты, явно мне льстишь.

Глаза девчонки мгновенно заслезились, тогда-то я и обрубил весь смех, но, Машка вразрез своим настоящим эмоциям расхохоталась так же громко, как совсем недавно я.

— Давно ко мне так не обращались. Бабушка покойная, любила звать Марусей.

— Если, я сделал… — стало неудобно.

— Все нормально! — отмахнулась и быстро перепрыгнула на другую тему, вытирая сорвавшуюся по щеке слезинку. — Я не ожидала, что ты придешь.

— Зря. Пойдешь в ресторан? Со своими подругами? — последнее уточняю, успев исправиться. — Помнится, ты говорила про них.

— А ты, приглашаешь? — деланно щурится и сама в домашних пушистых тапочках подходит близко ко мне.

— Приглашаю, — говорю первое, что пришло мне в голову, пытаясь реабилитироваться перед Машей. — Ресторан хороший. Расположен в центре. Вам понравится.

— Нет, — мотает головой, отказываясь.

— Маш, пожалуйста, прими предложение и позволь не чувствовать себя последним мудилой.

На какое-то время наступило затишье. Девушка обдумывала что-то в голове, а спустя пару минут, подняла на меня растерянный взгляд, словно, чего-то не договаривала.

— Предложение твое, сколько, будет действовать?

— Бессрочно, — улыбаюсь ей.

— У меня через пару недель день рождение. Так и быть, я согласна.

— Позвони мне, как соберетесь. Я заранее предупрежу о вас человека.

— Заметано! А теперь, Дима, я зайду в квартиру и, хлопну дверью перед тобой, за то, что, ту целую ночь лила слезы из-за тебя!

— Маш?

— Правда, все хорошо, — забывшись, нежно прикасается к моим пальцем, но, вскоре как ошпаренная быстро одергивает от меня руку. — Прости…

— Да ничего. Ты классная девчонка! Красивая! Что, там в твоем медицинском вообще…?

— Вообще, Дима, — с горечью в глухом голосе перебивает. — Одни умники в очках с повернутой шизой. Да, ладно, — начинает она злится.

— Ну, хочешь, я тебя познакомлю с нормальным пацаном?

— А хочу! — гордо вскидывает подбородок и заинтересовано смотрит мне в глаза.

— Значит, как попадется достойный, так сразу веду его к тебе.

Маша громко цокает и закатывает глаза.

— Лучше бы, тогда вообще не предлагал! Как, попадется?! Да, их — нет! А если, и есть… то, все заняты, — грустно улыбается и смущенно взглядом впивается в меня.

— Обещаю, если встречу, сразу его к тебе!

— На коне?

— И с цветами!

— Боже мой, какой ужас и безвкусица. Проваливай и больше не появляйся возле моей квартиры никогда! — фальшиво кричит и, как ранее меня предупреждала, оглушительно хлопает дверью перед носом, но, буквально через секунду открывает и, высунувшись в щелочку, тихо пищит, — Пока.

— Пока, — смеюсь и сбегаю вниз по лестнице.

Уже, перед тем, как выйти из подъезда своей явно чудной соседки, вытащил из кармана брюк трубу и набрал, Ли.

— Митька, привет! — тут же счастливо отвечает, малявка.

— Привет, мелкая.

— Приедешь, сегодня к нам? — интересуется с надеждой.

Алине тяжело дается мой переезд. Спустя три месяца, до сих пор не может смириться с этим.

— Не сегодня, Алин.

— Ты по делу? — голос сразу поник.

— Я хотел попросить об одолжение тебя. Примерно, через пару недель, к тебе в ресторан заглянет девушка со своими подругами отметить свой день рождение. Примешь их хорошо? Я, тут накосячил. Нужно извиниться. Счет я сам закрою, сумму сбросишь потом мне.

— Какой счет, Мить? Снова, мы вернулись к нашим баранам? Лера может…

— Алина! — перебиваю и сжимаю челюсти. — Не Лера. Другая девушка.

Молчание на том конце и тихое:

— Угу…

— Спасибо.

— А что, с Лерой? — я шумно вздыхаю и собираюсь выходить из подъезда. — Хорошо! Я не лезу, извини. По поводу, счета, забудь. Не забывай, мы ждем тебя в любое время!

Чертовка, быстро сбрасывает вызов, чтобы, не услышать моего категоричного нет.

Прячу в карман сотовый и, оказавшись на улице, тотчас неожиданно натыкаюсь взглядом на застывшую в неестественной позе около моего подъезда Морозову.

Блядь! Какого, хуя, она здесь трется?! В надежде, на что? Что, я, вдруг переобуюсь?

***

— Да, послушай! — орет мне вдогонку Морозова.

От одного вида на нее, не испытываю ничего кроме жгучей, вспарывающее сознание злости. А, когда, она посмела самым наитупейшим образом оправдать себя и переложить на меня свою вину, сказав, что, я, не так все понял, то, не стесняясь, нагло и громко заржал. Зашел в подъезд и, тут же стерев саркастическую улыбку с лица, резко дернулся всем корпусом, глухо впечатывая в облупившуюся краской стену кулак, и моментально содрал мясо с костяшек.

Тварь!

Шагнул в лифт и, прежде чем створки закрылись, успел заметить, как Морозова бойко ворвалась за мной в подъезд, но, в последний момент не успела заскочить ко мне в кабину лифта.

Запрокинул башку, глядя в назойливую яркую лампочку сверху и, протяжно выдохнул, раскидывая примерно в уме, сколько, это еще будет длиться.

В натуре, ебанутая…

Переступил порог квартиры и первым делом направился из-за сильно кровоточащей руки в ванную комнату. Устало прислонился лбом к висящему над белым умывальником круглому зеркалу и прикрыл глаза, не обращая внимания на истеричный вопль девицы под сотрясающей от ее сильных ударов дверью. А уже, через минуту даже шум воды не заглушал доносящиеся до меня через стенку подъезда отдаленные звуки яростных голосов рассерженной соседки и Морозовой.

Закрыл кран и с отсутствующим видом прижал полотенце к костяшкам, чувствуя, как внутренняя агония сменяется на опустошенность и в какой-то степени безнадежность. Вообще, ощущал себя в крайнем изнеможение и понимал, что, нужно завалиться спать, а завтра, когда эмоции пойдут на сход, постараться обмозговать всю ситуацию.

Мне, элементарно нужно было время. И, в данный момент, хотелось только одного, чтоб Морозова быстрее отвязалась или вовсе исчезла с радаров навсегда. Однако, она уже на полную масть, не смущаясь, кусалась с Юрьевной — соседкой по лестничной клетке, в сотый раз, подчеркивая, что, я незначащее под ее ногами дерьмо. Никакие слова, уговоры, просьбы и предупреждения не действовали на эту девицу, думал, когда открыл входную дверь, с целью прекратить пустой базар обеих.

Эта, невменяшка, закрыла рот и вжала голову в плечи, только, когда затащил ее к себе в квартиру и задал прямой вопрос:

— Тебе, че, блядь, от меня надо? — отбросил в сторону, словно прокаженную, испытывая после прикосновения к ней ожог на своих ладонях. — Ты долго еще будешь меня перед всеми позорить?

— Дим… — мягким и тихим голосом ей за секунду удается пробраться под кожу и стремительно по венам пуститься к изуродованному сердцу.

Да нихуя у тебя не выйдет!

Я честно, не желал, ни слушать, ни видеть ее. Скудоумная, передо мной неразборчиво жевала слова и лепила одну бессмыслицу, чем доказывала, что определенно виновата. А я, с неестественно каменным полуоскалом стоял неподвижно близко к ней и делал вид, будто вслушиваюсь в никчемные оправдания девицы. Но, на самом деле, внимательно следил за выражением лица Морозовой, пытаясь считать настоящие эмоции. Девчонка сильно жаждала все объяснить и абсолютно не слышала меня. Ударила по какой-то неизвестной красной кнопки внутри себя и, не сдаваясь, эгоистично перла как танк. Ее желание добиться своего затмевало сознание и переходило все границы. Я вообще сомневался в том, что она хочет донести до меня правду, а не попросту обелить себя.

В глубине, где-то на уровне солнечного сплетения от бешенства все невыносимо горело и ядовитая ненависть, предназначающаяся вздорной девице, с каждой секундой отравой разрушала мой мозг.

Она меня напрягала. Всем. Присутствием, голосом, запахом, тем фактом, что не моя, что, падла лживая глядя в глаза врала. Не осознавала о том, что, пора ударить по тормозам, потому что, я сейчас в состояние по-настоящему причинить ей вред. В это мгновение, я безумно желал ее сломать и уничтожить. Если, раньше еще было интригующе, хорошо, она опьяняюще будоражила меня, то, сейчас ничего кроме внутренней боли и, желания, чтоб закрыла свой рот, покинула квартиру, испарилась в воздухе или, в конце концов услышала меня.

Внутри образовывалась огромная, съедающего всего, ноющая дыра и, мне уже, казалось, что квартира это замкнутое пространство, из которой выхода нет.

Спустя три месяца, я впервые встретился с отцом, после того, как оказался в детдоме. Не знаю, чего ему это стоило, но, наконец-то, за долгое время я видел его трезвым. А за последний год можно было на пальцах одной руки пересчитать, сколько, он раз прибывал в адекватном состояние.

— Не знаю, простишь ли ты меня… Может, когда-нибудь… — с опущенной головой отец тихо обратился ко мне, когда, мы с ним сидели в просторной светлой комнате за небольшим друг напротив друга столиком. — Я очень сильно… любил твою мать. Без ума был от нее. А когда, она бросила нас, я скатился. Свихнулся. Слабым я оказался без нее. Смысл жизни исчез и внутри все померкло.

— У тебя был я. Всегда, — не взглянув на него, глухо прокомментировал и со слезами на глазах, отвернулся к большому окну. — Твой смысл должен был быть во мне. Не только ты потерял жену. У меня не было мамы.

— Наверное… Да, ты прав, сынок. Ты мой сын. Мой, Димка. Чтобы, я там по пьяни тебе не нес, обо всем — забудь. Я с самого начала боролся за тебя. Бился, чтоб, не избавилась от тебя, а потом, чтоб ты в дом малютки не угодил. Я тебя очень сильно хотел.

— Ты облажался. А я, все равно попал в детдом, — тяжело сглотнул и посмотрел в упор, заметив в его глазах боль, когда взглядом начал медленно обводить мое лицо и от его ударов лезвием машинки шрамы на лысой голове.

— Так, вышло. Мы были не готовы к тебе.

Вот так, одной фразой можно все перечеркнуть. Не готовы. Не готовы были к тебе, поэтому жизнь твоя сплошная черная полоса и делай, что хочешь, но мирись со своей убогой участью, в которой теперь вообще нет никого. Я не справился, теперь твой дом — детдом, а я умываю руки и наконец скидываю с себя этот балласт.

Но, лучше быть одиночкой, чем, для кого-то ненужным обрубленным хвостом, который из года в год приносит боль и не дает нормально жить.

Для единственных своих родных, отца и матери, так случилось, что я с рождения был никчемышем, застрявшим поперек их горла.

После той встречи, я больше его не видел никогда. Батя, пришел ко мне в первый и в последний раз. Как мог, извинился и, по иронии судьбы попрощался со мной. Раис Николаевна, которая старалась первое время навещать меня, чувствуя за собой вину, так как, это именно она вызвала милицию, а те в свою очередь всех остальных, доложила, что отец умер через полгода, а через полтора она сама. Но, я ее никогда не осуждал, даже в какой-то степени был благодарен, что эта старушка освободила меня от монстра, называющегося моим отцом.

Звук голоса Морозовой тонул в воспоминаниях, пролетающих, словно слайды перед глазами. Оправдания ее не долетали до чугунной головы, в которой, не прекращая стоял гул.

Но, когда, девчонка попыталась упрекнуть в несправедливости, сказать, что все не так и мужа у нее вовсе нет, собственное терпение и затуманенный разум полетели к чертям.

Не ей, было мне говорить о честности и шансах. Я лично видел все своими глазами и в объяснениях не нуждался. Кольцо на пальце, поцелуи, счастливые улыбки, что, неужели мне это приснилось? Неужто, я совсем лох в ее глазах?

Сжимал рукой горло Морозовой, заставляя дрянь мучатся и страдать. Перестал отдавать отчет своим действиям и, осознавать, что мной руководит слепая ярость. Крыша стала протекать, шоры упали на глаза, руки трясутся и одно желание выместить на скудоумную всю внутреннюю жестокость. Я что-то ей зло цедил, дергал и хватал. Крепко сжимал округлую ягодицу девчонки, лапал тело, зажимал рот и раздвинув складки членом, прижал головку ко входу, будто по наждачке проталкиваясь в сухое влагалище.

— Прооошу… Не надо тааа…аак, не нааадо… — Лера, громко выла и отчаянно с безнадежностью била ладонями по стене.

А у меня, в этот момент, из-за крови металлический запах резким спазмом сдавил глотку, пока Морозова подо мной от страха билась от слез, унижения и боли. Тошнило… от нас, от ситуации. Пол под ногами раскалывался напополам, нутро выкручивало наизнанку, а женский плач подводил к краю, но, совершенно не вызывал эмоций и раскаиваний в сердце.

Пустота.

Че, я творю?

Хватит. Остановись. Еще секунда, и ты переступишь с ней запретную черту. Признай поражение и смирись. Не превращайся в своего, слабака, папашу. Забудь, и иди дальше. Просто, еще один не лучший эпизод в твоей жизни. Просто, еще один опыт.

Лера, не прекращая бьет ладонями по стене и жалобно плачет. Резко останавливаюсь, сильно жмурюсь, но, перед глазами ее красивые хрупкие руки, где на одном из пальцев должно быть надето обручальное кольцо и беспомощный задыхающийся вопль, вырывающийся из гулко вздымающейся груди.

Вот, ублюдок…

Отшвыриваю девчонку на пол, будто опасную змею, боясь самого себя рядом с ней, своих затмевающих мыслей и темных желаний. Бью стену и ору, о том, что взрывает воспаленный мозг. Желаю выбить из себя всю дурь, но, физическую боль не ощущаю из-за сумасшедше душевной. В этот миг, мечтаю об одном, вновь, ничего больше не чувствовать.

***

Я сбежал. Как, последний трус вылетел из квартиры и, с невидящим взглядом, понесся раздетый на свежий воздух. Без разницы куда, главное подальше от нее и отсюда. Сам не понял, как дрожащий, через время очутился возле своего дома, в котором долгое время жил с Алиной и Русланом.

Я был не в себе. Туман в голове, перед глазами пролетающие события из квартиры, в ушах сквозь вату звуки наши с Морозовой голосов. Эмоции взяли вверх и превосходно управляли мной, словно бесполезной игрушкой.

Ошалелый, с дикими глазами, ураганом залетел в дом и, ударив входной дверью, начал в пустой гостиной метаться из угла в угол. А когда, на лестнице показался, спускающийся Рус, из горла вырвался громовой крик, царапающий глотку:

— Ты тоже на пару со своим братцем обо всем знал и не сказал мне?!

Алина появилась следом за мужем и, мгновенно взволнованно уставилась на меня.

— Что случилось? — со страхом в растерянном голосе мигом интересуется.

— Дрозд, осади! Объясни, что произошло? О чем, знал? — непонимающе мне в глаза смотрит Рус и сует руки в карманы черных до колена спортивных шорт.

— Что, Морозова замужем?! Братец рассказал?! Или, без него знал? — ору на Руслана, а краем сознания понимаю, что зря, он в этой теме левый.

Меня на всех парах несет и остановиться сложно.

У Алины от шока расширяются глаза и, она застывает на месте, а у Беса тотчас в темном взгляде яркой вспышкой пролетает знакомая боль. Они переглядываются, жадно впиваясь, в потрясенные лица друг друга.

— Не знал, Дрозд, — глухо отзывается Рус и с каменным налетом на вытянутой роже поворачивается ко мне.

Посреди холла опускаюсь на колени и лбом упираюсь в мягкий темный ковер, с двух сторон обхватывая свою голову.

— Алина… — с комом тяжело обращается к всхлипывающей жене Рус. — Сходи, детей проверь.

— Митяя, — тихо произносит она, желая в эту минуту хоть как-нибудь меня поддержать, но, они оба не находят слов.

— Иди, — слышу почти беззвучное над собой.

А когда, разобрал отдаляющиеся от нас шаги, Ли, протяжно вполголоса завыл и мгновенно почувствовал, как Рус, опустился рядом со мной и, своим лбом прижился к моему затылку.

— Она убивает, — сиплю ему. — А я, ее.

— Представляю… Постарайся держать себя в руках.

— Ты мог?

— Нет, — просто сказал и в поддержке, зажал рукой мою шею.

— Есть, выход?

— Только один.

— Какой?

— Если, она будет рядом с тобой.

Зажмурился и иронично расхохотался после его слов.