Глава 29

Дима

Собственные глаза прикованы к зеркалу заднего вида, наблюдая, как, шаболда с диким остервенением несется вслед за моей машиной. Поражался ярому порыву Морозовой догнать меня с намерением в очередной раз напичкать ложью. Забавно, как человек готов изворачиваться и, из кожи вон лезть, чтоб оправдать свою поганую натуру.

Не человек… Падла!

Для чего, эта возня? К чему, слова на ветер, если, я своими глазами видел все что нужно? Вновь, присесть на уши и, выставить меня полным идиотом? Я абсолютно был уверен, что, не помогут уже здесь никакие объяснения.

Забавно… Я случайно нарисовался там, где она точно не планировала меня встретить. Ее обескураженный вид, суетливый бегающий взгляд, загнанное дыхание, трясущиеся руки и фальшивые слезы, все эти симптомы доказывали, что, она не ожидала со мной тут столкнуться, как и раскрывать мне правды. И, неизвестно, сколько бы эта тварь еще разыгрывала передо мной спектакль и, всячески делала из меня беспонтовую шушеру.

Приглушенно злорадно заржал в мертвой тишине салона Бэхи и, подумал, что все же, не зря, я заехал в ресторан.

Стеклянные глаза налились кровью, а грудная клетка мощно вздымалась от разрывающего на куски горячего дыхания… от осознания, что я сам виноват. Не желал видеть дальше своего носа. За долгое время поверил. И, впервые шкуре. Знал же, что не стоит раскрывать душу нараспашку и подпускать к себе телок близко.

Я, конечно, подозревал, что, возможно в ее семье не все идет гладко, но, о таких подводных камнях и не догадывался. Подобный финал даже и не снился мне, но, и идеалистических картин на ее счет все равно не строил в своей голове. Тем не менее, доверился. Посчитал, что она моя. Только моя.

Еще для одного человека, который имел значение в моей жизни, засел где-то глубоко внутри, я оказался ненужным, бесполезным, неуместным балластом. Но, новизна ярких запоминающихся эмоций не позволила вовремя остановиться мне. А нужно было рубить еще все в самом начале.

Тормозить не собирался, оттого, вдавил в пол педаль газа и, больше не всматриваясь в зеркала, с несильным заносом вылетел на дорогу и слепо помчался прочь отсюда.

Не отрываясь от трассы, из пачки зубами вытянул сигарету и подкурил. Открыл со своей стороны окно и, вцепившись двумя руками в руль до побелевших пальцев, понесся по центральной улице Новосибирска. Холодный мерзкий снег неистово бил в лицо, ледяной воздух жалил кожу, когда я с неживым застывшим взглядом и зажженной сигаретой меж двух средних пальцев в правой руке быстро обгонял тачки, лавируя между двумя полосами и нарушая правила.

Кровь свищет фонтаном из пробоины в сердце, в груди, как-то адски мучительно жжется до нехватки кислорода и искрит в воспаленных глазах, когда в голове безостановочно прокручивался голос дряни и, многочисленные воспоминания, связанные с ней, обостряющие невыносимую боль внутри.

— Привет, твой?

Девчонка наградила меня небрежным взглядом и скривила губы, словно увидела перед собой недоразумение, которое даже дышать рядом не смело с ней.

— А актив имеется? — искренне насмехается, глядя в глаза.

— Ты для начала убедись, соответствуешь ли ты этому самому вкусу, — на серьезе несла бред о дешевках, приравнивая меня к ним.

— Подобное тянется к подобному!

— Как тебя сюда пропустили? Ты же рвань галимая!

Неестественная кривая улыбка приклеилась намертво к лицу, пока я проматывал, кинутые Морозовой мне фразы и, резко под возмущенные сигналы водил, подрезал тачки, обгоняя каждую.

— Ну да, с твоим уголовником я явно рядом не стою. Куда уж, мне до него!

— Ты кто? Ты марионетка! Причем моя!

Запрокинул голову и, вдавившись больно затылком в подголовник сидения, как умалишенный расхохотался на весь салон.

Блядь! Все же, было очевидно!

— Твой товарный вид мне не соответствует!

— Все что связано с тобой мне не может нравиться! Ты не вызываешь ничего кроме отвращения!

А я считал, что умело ломается. Хочет, но, из-за своей гордости не смеет показать, что, так же, как и я, запала на меня. Не оставлял ей выбора и тащил сучку за собой. Но, в конечном итоге, я оказался бедолагой, круто лоханувшись на счет этой расчетливой стервы. В любом из вариантов она всегда могла честно признаться, что замужем и прекратить между нами цирк. Ведь, не раз у нее интересовался — куда бежит. В этом случае, я бы, и пальцем к ней не прикоснулся. Однако, дрянь, упорно строила из себя независимую цацу, которую хотелось сломать, подчинить, целиком всю заполучить себе.

Честно осознавал, что она умело вырубила меня и напихала хуев запазуху. Эту игру с самого начала грамотно вела она, виртуозно управляя пешками на жизненной доске и, уверенно расставляя ловушки.

Выжимаю тапок, несясь между двумя полосами противоположных направлений и, пролетаю пустой светофор, загоревшийся красным. Прищуриваю глаза и холодно с оскалом лыблюсь.

Вероятнее всего, Димон, ты оказался один из ее коллекции трофеев. Или… марионеткой.

Смеюсь. Ничего не могу с собой поделать. Это ж, надо было вляпаться в такую парашу.

— Ты умоешься кровавыми слезами, я тебе это гарантирую сука!

Доказала, Морозова. Ликуй. Так, и тянет заорать от того, как тело ломает в судороге от боли и выворачивает всего наизнанку.

Прищуриваю колючий взгляд, когда вспыхивают в голове воспоминания последнего вечера в ресторане с лицемеркой и странные, непонятные для меня обоюдные гляделки Леры с Тимуром.

Отрицательно еле уловимо мотнул неверяще головой, но, вскоре пораженно замер и сбавил скорость, отпустив педаль газа.

А он, ведь, получается, знал все с самого начала, как только увидел ее. Не спускал в задумчивости изучающих черных глаз с Морозовой. Корефанится с Рысицким и, вероятнее всего, вхож в их дом.

— Пиздец! — не выдержал, презрительно скривил пересохшие губы и, самого перекосило от окружающих ничтожеств, которые выставляли меня последним дураком, разыгрывая свой балаган. — Ну, ты, друг, и намотался… — неслышно говорю и с полным опустошением качаю головой.

Обрываю себя и резко выруливаю руль вправо, направляясь к выезду из города. Есть только один способ очистить засор в башке.

***

Неаккуратно с визгом паркую Бэху в песчаном карьере на автодроме, поставив тачку поперек трека. Между возвышающимися лысыми холмами, размещался глубокий ров, в котором и сделали трассу для опасных гонок. Опасных, потому что, на одной из трасс был резкий перепад высот в двадцать восемь метров. Здесь проходили, как кольцевые гонки, так и была дорога, где числилась серия десяти поворотов и три длинных прямика.

На пути из ниоткуда вырос ухмыляющийся Матвей, но, дольше обычного задержавшись глазами на мне, стер довольную усмешку со своего лица.

— Здорово, — первый начал он.

— Привет, Мат. Заезд уже был?

Матвей и его команда следили тут за порядком и устраивали соревнования. Собирали людей со всех городов России и раз в год приглашали к нам в гости профессиональных гонщиков из соседних стран. Заруба здесь всегда происходила жесткая и болеющих зрителей было полно, чтоб заполнить до единого места на трибунах. Полноценный профессиональный автодром за исключением только того, что здесь не проходили гонки формульного типа. Любительские, как сегодня проходили за деньги, которые часть шла на расходы автодрома.

— Да, нет. Ты, как раз, успел.

— Отлично, — едва заметно киваю. — Бабки, после отдам.

— Погоди, Димон, — окликает он, когда я уже отправился к своей машине.

— Что? — озираюсь через правое плечо.

— У тебя, все хорошо? — Мат, подходит ближе ко мне. — Уверен, что стоит, сегодня садится за руль?

— Тебя что-то смущает?

— Я не в восторге, когда суются на трек с тараканами в голове. Ты в заезде не один. Еще две тачки, два человека.

— Все под контролем, — без эмоций говорю, глядя в упор на него. — Так что, пустишь? — раздраженно сплевываю в сторону и жду ответ.

— Я тебя знаю не первый год… и брата твоего… — опасливо намекает на Руслана. — Уже один раз он здесь поимел каждого и, на пару лет перекрыл нам кислород на тюнинг и ремонт тачек, также закрыл закуп на автозапчасти.

— Мне уже разворачиваться и сваливать отсюда? — иронизирую я.

— Я тебя уважаю, Димон. Не подведи. Ни меня, ни людей, которые дышат треком. Ты из их числа и должен меня понять. Был бы один, тогда другой разговор, а так…

— Мат, я понял! Что-то еще?

— Удачи, — хмыкает и, этим негласно дает мне добро.

Молча разворачиваюсь и спешно отправляюсь к машине. Усевшись за руль, тут же срываю с места тачку и гоню к стартовой прямой, где уже возле линии выстроились два других автомобиля.

Брат Матвея, остановившийся сбоку от бетонной стены, отрывает свой безучастный взгляд от дисплея телефона и, вскинув руку, резко отпускает в ней флаг.

Погнали!

Выжимаю из Бэхи максимум, но, вперед вырывается белая Ауди, блокируя каждый мой выпад, когда пытался сбоку объехать ее.

— Не приближайся ко мне, мразь! Иначе, я убью тебя! — с жестокостью сдавливаю хрупкую шею суки.

— Не делай! Не тут! — и смотрит, тварь, искренне. — Нас могут увидеть. Прошу тебя. Я не за себя. За тебя! — плачет, пытаясь давить на жалость, а я кроме вспыхнувшей ненависти вообще ничего не чувствую к ней.

Быстро выкрутив рукой руль, мощно выдавливаю тапок и, пытаюсь в повороте обогнать Ауди, с диким загоревшимся желанием внутри вылететь вперед, но, этот черт, малость подрезав, вырывается первым.

— Я-то думал моя, а ты шалава обычная, на общаг раздвигала ляжки. Пошла нахуй от меня и чтоб, больше тебя рядом с собой никогда не видел.

— Нет! — с лихорадочным блеском в глазах, испуганно тормошит меня за полы пиджака. — Давай спокойно поговорим. Я умоля…

Отбросил лживую кобылу на пол, глядя с отвращением на нее.

Оставалось совсем ничего до финишной черты, где в ожидание нас стояли возле бетонной не высокой стены, отделяющей трибуны и трек, Матвей и его брат Демьян.

А перед носом все так же маячила жопа белой Ауди. Четко по курсу выравниваю наши машины и, пру прямо напролом, неумолимо нагоняя чужую тачку.

— Никогда не появляйся рядом.

— Дима, выслушай! — отчаянно кричит вслед и по голосу слышно, как пытается справиться со слезами.

Почти перед самым финишем водила в белой Аудюхи, все же зассал и уступил дорогу, перестроившись влево, потому что между его бампером и моим капотом оставались незначительные сантиметры.

Матвей выходит вперед и возмущенно разводит руками, тем самым, кидая предъяву мне, что так не делается, пока его брат, Дем, отмахивается и ржет в голос. Финишируя первым, но, не останавливаясь, уже один несусь по кольцевой трассе, ничего не замечая вокруг. Реальность размывается рядом со мной и существует только асфальт. Круг за кругом. Теряется счет времени. Однако, тормознуть все еще не могу. Руки трясутся, голова совсем дурная, а нога желает пробить дно тачки, с остервенением выжимая педаль газа.

— Нас — нет! Есть, ты — невидимка! И, я — яркая, самодостаточная, успешная, личность, вращающаяся в известных кругах! Ты вечно будешь в моей тени! Посмотри на меня и на себя! Неужели, ты не видишь, что мы с тобой разные?! От тебя за версту несет бедностью!

Громким эхом назойливо раздается в моей голове.

По неизвестной мне причине, только сейчас заметил Матвея бегущего ко мне и, пытающегося докричаться. Молодой парень, на пару лет старше меня, размахивал руками и указывал флагом в сторону трибун. Только, когда я очнулся и на скорости осмотрелся по сторонам, понял его беспокойство.

Доля секунды. Поворот руля, резкий тормоз и, будь что будет. Столкновение не удалось избежать и, тачку в заносе в круговую швыряет возле бетонной стены, превращая всмятку капот и бампер Бэхи. Машину откинуло с силой на середину трассы и, мгновенно наступила мертвая с привкусом едкой вязкой горечи на языке тишина.

Все. Приехал. Пару раз зажмурился, не поверив в происходящее. Впервые, было, вот так… на грани.

С хриплым дыханием, опускаю голову на руль и, в этот же момент, распахивается дверь с моей стороны.

— Живой?! — заорал Матвей и дернул меня к себе. — Охуеть, везучий! Мать твою, вот, ты отморозок, сука! Весь в своего брательника. — злобно ладонью отпихнул мою голову и пошел осматривать раздолбанную тачку.

Руслан, вечно при всех говорит, что я его брат, а наше окружение, и не задумывается о том, что мы даже не родные по крови с ним люди.

— Пизда, Бэхи!

— С самого начала, как-то не задалось с ней, — наконец-то ожил я и, оторвал приклеенные ладони от кожаного черного руля.

— Попробуй завести.

Но, я вразрез его словам выхожу из машины и, вижу, как на меня бежит водила из той самой Ауди, а за ним Дем.

— Такой, умный, да? — начинает горланить на расстояние незнакомый мне мужик лет тридцати. — Ты, че творишь, блядь? Решил, себя угробить? Валяй! Ну, зачем, остальных пускать под нож?! — я выжидал, пока он наорется. — Ты, хоть, понимаешь, чем, все могло закончится?

Я смотрел в глаза истеричке в мужском обличие и, совсем не разделял его негодования.

— Брось, — я недовольно свел брови на переносице. — Я давил, а ты спасовал и уступил мне победу. Надо не только баранкой управлять и на педаль ножкой давить, но, и иногда врубать мозг.

— Пидор! — бросается он на меня, но, Дем и Мат быстро встают между нами.

— Лех, ты сейчас в корне не прав, — Дем считал так же, как и я. Он всегда был бесшабашнее своего родного брата. — Я видел, как ты блокировал всю дорогу Димона и подрезал его на повороте, только, поэтому, у тебя получилось вырваться вперед. Но, он к тебе с обвинениями не бежит. Единственное, Димон на треке тебе ответил тем же. Ты, вполне, мог добить до финиша, но зассал.

— Да пошли вы, нахуй!

— Ты как? — весело обратился ко мне Дем, сверкая карими глазами. — Фартовый. Ни одной царапины, а машина практически вдребезги. Слышь, Мат? Похоже, нам опять пришла пизда!

— Демьян! — рявкнул на старшего брата Матвей, но, Дем закатил глаза и безрадостно поплелся к нему.

Медленно побрел к своей открытой тачке, где, пацаны уже капались в кишкаш под разбитым в хлам капотом. Нагнулся и, из консоли вытащил трубу, сразу набирая цифры Тимура.

— Да! Здорово, — с усталым выдохом он ответил на звонок, а я озверел еще больше, с полной уверенностью догадавшись по его тону, что он обо всем знал и не сказал мне.

— Ну, че? — наезжаю сходу. — Понравилось делать из меня кретина? А? — выплевываю зло. — Помусолил со своей женой размер моих рогов?

— Дима… Я не знал, как… да, и стоит ли…

— Ты, чертила, Тим! Вот, этот гнилой поступок за тобой, я хуй забуду. Ты, конченный, сидел за одним со мной столом, переглядывался с ней, зная, что, она жена твоего дружка и словом не обмолвился! Мог бы, отозвать меня в сторону и курсануть, что к чему, но, выбрал пошептаться с женой и поржать надо мной!

— Тормози! — орет в динамик. — Ни кто, тебя не высмеивал! Ты, думаешь, я в восторге был от этой информ…

— Да, плевать мне, что у тебя там было и как. Ближе тебе — я, не она! Девчонка, продолжительное время делала из меня дурака, а ты ей мастерски подыграл, — настаиваю на своей правде. — Я, разве, в тот вечер не задавал вопрос, какого хуя, вы, играете в гляделки?

Муторно все это и зубы неприятно до скрежета сводит.

— Откуда, мне знать, что, ты, не в курсе? Да, и нужна ли тебе эта правда…

— Ну, да, поэтому, ты молчал эти дни. И, после всего, еще удивляешь моему отношению к тебе. Брат твой, может, для кого-то и ебанутый, но, хотя бы не пиздит, как ты! — сбрасываю вызов и удаляю его контакт из своей записной книжки.