Глава 28

Я разъяренная, влетела в подъезд и, опрометью побежала за парнем, чтоб раньше него оказаться возле квартиры, догадываясь о том, что, он в этот раз, сам точно к себе в гости не пригласит. Створки вонючего лифта, в который зашел Дима, захлопнулись перед самым моим носом и я, мигом дернула по лестницам, перепрыгивая через две. Не теряя надежды, надеялась успеть.

В конце концов, никуда он не денется. Слишком, плохо знает меня.

Но, очутившись на девятом этаже, дверь его квартиры, как назло, закрылась перед задыхающейся мной.

Да чтоб тебя!

Ощущая, как горят легкие, обессиленно захлебывалась гневом. Не задумываясь ни о чем, бросилась к двери и сильно затарабанила руками и ногами в нее.

— Нет! Ты, сука, откроешь мне! Иначе, крупно об этом пожалеешь! Я нахуй, снесу эту дверь с петель! Слышишь?! Димааа! — неистово вопила и, на весь подъезд бахала по холодному металлу. — Мы все равно с тобой поговорим, чего бы, мне это не стоило! Я не уйду, так и знай!

На шум выбежала его соседка по лестничной площадке. Старая грузная грымза за шестьдесят встала передо мной, чуть не забравшись мне на голову и, прищурилась так неприятно, словно служила в тайной разведке «Гестапо».

— Это, что, за безобразие ты тут устроила?! Ты кто, вообще? — заворчала она и с укором в глазах, всплеснула перед моей физиономией пухлыми руками.

Игнорируя бабку, с похуистическим выражением лица продолжала носком ноги и кулаком колотить в дверь.

— Ой, совсем дурная девка! Ты, глухонемая, что ли?! Так, нет же, верещала, как умалишенная минуту назад. Ты, мне тут это, давай… — кудахтала серая масса. — Прекращай, дебоширить. У нас люди в подъезде интеллигентные, спокойные! И, нечего к Дмитрию Александровичу ломиться в дом! Раз не пускает, значит, засл…

— Закройте свой рот! — не выдержав, процедила. — И, убирайтесь-ка, вы, наша высокоинтеллигентная с прекрасными манерами, — выделила это особо, — к себе в хату, пока я, здесь невоспитанная и некультурная ругаюсь матом.

— О-о-о-о, — старуха уперла руки в объемные бока и отклонилась назад, чтоб обвести нехорошим порицающим взглядом. — Да, ты хамка бесстыжая! А ну-ка, брысь отседова! Еще, ты мне, пигалица, заслуженному деятелю искусств, будешь дерзить!

— Да, все вы титулованные, стадо порядочных! — перебила ее, повышая язвительный голос. — Наглые паразиты, считающие потом всю жизнь, что при виде вас должны кланяться в но…

Вздрогнув от неожиданности, вдруг щелкнул замок и, на лестничную клетку вышел помрачневший Дима, убийственно мазнув по мне взглядом.

— Ах, ты, дря-я-янь! — недоумевала бабулька, как, я смею с ней в таком тоне вести диалог. — Да я, сейчас, быстро натравлю на тебя милицию!

— Полицию! — с вскинутой бровью насмешливо ее поправила я.

— Варвара Юрьевна! — раздраженно обратился к брюзге парень, негласно заставляя меня забиться в дальний угол и закрыть хайло.

— А я, что, Дим? — с упреком отзывается его соседка. — Я ничего! Вот, ты полюбуйся на эту грубиянку! Раньше в наше время уважали старшее поколение… а сейчас, что? И, как только носит земля этих распутных невеж?! Вон, Машенька, приходила к тебе — умница, красавица… — сердечно перечисляла качества той самой пустышки с коровьими глазами, разжигая внутри меня костер.

— Ага, святая простота, член не заглатывает, трахается при выключенном свете и исключительно под одеялом, а слово «блядь» только шепотом произносит на уш… — не успеваю договорить, вклинивается Дима и перебивает мой стеб.

— Варвара Юрьевна, вы извините нас за беспокойство, — скрипучим голосом просит прощения у побагровевшей грымзы пацан, пока она, прибывая с открытым ртом в диком шоке, как рыба, безмолвно глотает спасительный кислород.

Дима решительно толкает меня в спину, заталкивая к себе в квартиру.

— Да, она же сейчас в глазок будет за нами следить или, подслушивать под…

— Закрой пасть! — отвратительно цедит он в ухо и закрывает входную дверь, отрезая нас от реального мира. — Тебе, че, блядь, от меня надо? — брезгливо кривится и, жестко, будто пушинку, отшвыривает в противоположный от себя угол, находящейся возле пустой комнаты. — Ты долго еще будешь меня перед всеми позорить?

Пролетела через небольшой коридор и, больно повалилась на пол, ударяясь затылком об стену. Он, следом, угрожающе надвигался на меня. Смуглое непроницаемое лицо не выражало никаких эмоций, но, под его ужасным пугающим взглядом, я невольно начала робеть и задыхаться рядом с парнем.

Откуда кровь на полу… на его костяшках? На улице, ведь, еще с рукой все было в порядке? Я ж, заметила бы?!

— Дим… — неуверенно завожу разговор, в разы смягчив тон.

— Я вопрос тебе задал! — подошел ко мне и за шкирку дернул вверх, поднимая на ноги. — Какого, хуя, ты ведешь себя, как тупорылая малолетка?

— Мне не плевать на тебя! — твердо отвечаю.

Да, есть вероятность, что я огребу. У меня, от одного его нездорового вида голова кружилась и, неумолимо петля туго затягивалась на шее.

— Да, ну? — оскорбительно хмыкнул. — А на кого, плевать? Но, прежде, чем начнешь заливать, помнится мне, тебя и я мало волновал до того, пока не застукал… — делает паузу — с мууужем, — фальшиво лыбится, голову склонил к плечу, руки засунул в карманы черных брюк, а ноги расставил на ширине плеч в ожидание чего-то. — А где, обручалка? — опустил глаза на мои крепко между собой сцепленные пальцы. — Опять скинула?

— Я не отрицаю, Дим, — руки непроизвольно задрожали из-за его внимания. — Поначалу, все так и было. Но, до определенного момента.

— А мне похуй, веришь, нет?

— Возможно… — сощуриваюсь, пытаясь, ухватится на его лице за чертову соломинку незначительной подсказки о том, что он нагло лжет мне. — Дай высказаться, прошу. Ты, поймешь меня… Думаю, что пой…

— Убирайся от сюда! — не желая слушать, подгоняет, сбивает, не придает значение даже малейшему моему звуку.

— Получилось так, что… — упрямо продолжала говорить, но, я не знала, как все ему объяснить. — Честное слово, ты не так все понял! Я не права, что скрыла… Понимаешь…

Ле-е-е-ера?! Что, ты несешь? Скажи, еще, что произошло недоразумение.

Я сильно разнервничалась и не могла подобрать нужных слов. Не могла найти оправдание своему поступку. Не могла, тогда отыскать для отца объяснение, а сейчас пытаюсь разыскать в голове аргументы для себя. Я умалчивала о многом…

Утаивание приравнивается ко лжи? Если, в наличие имеется муж, хоть, и липовый, то, это, ведь несомненно голимое вранье! И, как, мне правильно начать разговор? О том, что, я любила, а потом та самая любовь прошла? Он видеть меня не может, а я ему буду вещать про чувства к другому?

Нет, это было очень сложно…

— Я прекрасно, понимаю, кто ты, — с кривой улыбкой напротив меня насмехался он. — Обычная подстилка, считающая, что у нее между ног вместо пизды золото и почему бы им не поделиться со всеми. Обыкновенная дорогая шваль, привыкшая раздвигать рогатку. Ты, снова за этим сюда пожаловала? Так все, лавочка прикрыта, а теперь, ваше величество, пиздуйте скорее из гадюшника, а то, глядишь, ненароком испачкаетесь тут.

В то время, пока он нес этот бред, ярость неотвратимо накатывала на меня из глубин штормовой волной, а липкий страх уступал место бешенству.

— Что ты несешь, Дим? Разве, не я тебе в самом начале говорила, что ничего не нужно! Внимания твоего, отношений, секса! Не я ли, тебя, предупреждала о том, что не потянешь меня?! Или, как ты там мне сказал в первую встречу? Не ссыкотно? Так вот, Дим, ты ссышь, что ли, спокойно сейчас выслушать меня? — вспылила, не заметив в порыве эмоций, что он близко приблизился и смотрит так, что сложно объяснить этот цепкий взгляд.

Я смолкла и сразу словила себя на мысли, что сейчас, что-то произойдет плохое.

Страшные черные расширенные глаза, в которых горела ненависть и призрение, говорили о том, что парень, словно свихнулся. Честно, я его не узнавала. Это был не он. Нет рядом моего Димы, поэтому, не услышит меня. В его воспаленных глазах отражалась уверенная решительность в своих мыслях, действиях.

Нет таких слов, чтоб убедить сопляка в обратном, вернуть его доверие. И мне, это совсем не нравилось. Тревожное чувство внутри росло с геометрической силой и, неприятные мурашки бежали по холодной спине.

— Поверь, я потянул бы, если б, захотел. Ради своей женщины я пойду на многое. На твой счет, я круто ошибался. Выслушивать твои байки, не собираюсь. Все. Мы поговорили. А теперь, вали нахер.

— Это не честно, Дима! Во так, не дать возможность высказаться. Я уже молчу про второй шанс.

— Это, ты мне о честности будешь толковать, лживая мразь?!

Потеряв терпение, он схватил меня за шиворот, как беззащитного котенка и, сильно прижал к стене, не давая в полной мере сделать глубокий вдох.

— Отпусти меня! — хотелось заорать, но, изо рта вырвалось приглушенное бульканье, потому что этот ненормальный предплечьем давил мне на горло. — Не смей! — пытаюсь выдернуть руку из какого-то непонятного захвата, но безрезультатно. Он очень удачно подчинял меня себе и обездвиживал.

— За кого ты меня принимаешь? За лоха последнего? А? — внимательно смотрел в упор, высасывая своей чернотой глаз из меня последние силы.

— Не руби с плеча! — выпаливаю на одном дыхание. — Очнись! Ты думаешь, не о том. Все не так! Нет никакого мужа. Был, да, сейчас — нет!

— Раздевайся, — бесцветно заключает пацан и, на шаг отступает от меня.

— Что? — совсем растерялась и потеряла нить бестолкового невнятного разговора.

— Говорю, скидывай тряпки с себя! — издевательским развязным тоном, поторапливал.

— Глупости не говори, — глухо возражаю ему, догадываясь, что все это не к добру.

Немного, но я успела его изучить и знаю, к чему приводят его подобные фразы.

— Ну, хорошо, я тебе сам помогу… — с резкостью жестко кинул и, мгновенно, оказавшись ко мне вплотную, развернул к себе спиной, чтоб вновь разорвать на мне одежду.

Треск ткани, словно выстрел в голове, которую он одной рукой по-садистски вдавливал в стену. Начал происходить хаос, о котором я подозревала еще в самом начале нашего с ним диалога. Этот, сумасшедший парень слишком горячий, импульсивный, дерзкий, эксцентричный, чтоб не выплеснуть на меня свою злость и, спустить увиденное на тормозах.

— Прекрати! — вскричала и попробовала оттолкнуть, но, Дима прижал своим телом и, взбешенно правой рукой пару раз дернул вниз пояс кожаных штанов, пока пуговица с лязгом не отлетела. — Я не хочу! Больше, не хочу! Не надо так!

Но, парень, будто, сорвал с цепи своих внутренних демонов.

— Ты всегда не хочешь, но течешь! — пахом вдавливается в ягодицы. — Истинная шлюха, — не своим голосом безжалостно высмеивает меня. — Давай, выбирай, либо по своей воле разденешься, либо уебываешь и забываешь этот адрес, как и дорогу сюда.

— Сука!

Дергаюсь в жестком захвате в данный миг хладнокровного сопляка и, настойчиво отбиваюсь локтями, однако, стоит ему шершавой ладонью левой руки зажать мне рот, измазывая лицо в своей крови, а правой потянуться к ширинке, уловила позади звук расстегиваемой молнии на его брюках.

Он вполне серьезен… Не остановится.

Меня бросило в холодный пот. От нахлынувшей паники, стали руки отниматься и, грохочущее сердце бездыханно провалилось в пятки.

— Смотрю, кучеряво живешь, — не скрывая раздражения, подначивал саркастическим тоном. — С ним и со мной. А может, еще третий затесался в рядах, а? — закусил зубами до боли затылок, заставив впервые от боли всхлипнуть. — А хочешь, сразу со всеми? Или, муж твой рогатый не знает, какая ты блядина? Сюда шла, зачем? Ты же этого добивалась? — стягивает мое нижнее белье и, своей ногой спустив мои тряпки до пят, сплевывает себе в руку, для того, чтоб смочить сухую промежность.

Он меня ломал, и я корчилась от унижения, тихо глотая слезы и закусывая нижнюю губу. Парень удобнее рукой перехватил меня, как тряпичную куклу поперек живота, а другой загнул раком, подтянув мой таз впритык к своему паху.

— Умоляю, не делай… Дима… Слышишь? Молю… пожалуйста, пожалуйста, — в лихорадке просила его.

Здесь и сейчас, он нас обоих топил и, к чему, это приведет теперь неизвестно…

Дима приставил к входу во влагалище твердую головку налитого члена и надавил, проталкиваясь на миллиметры. Потеряв последние остатки гордости, громко зывыла и, принялась его умолять, чтобы отпустил, не делал, иначе, ничего больше не вернуть, вовсе нечего нам будет воскрешать.

— Про-о-ошуу, — снова сломленная, слабая и какая-то совсем жалкая рыдала в его темном коридоре и, до ломающихся изуродованных ногтей невероятно адски скребла стену, будто отыскивая выход в ней. — Не надо тааа…ааак, не нааадо…

Все резко закончилось, как и началось. Парень с диким отвращением откинул меня в пустую гостиную и, резко отвернувшись, начал ранее поврежденным кулаком сумасшедше бить стену и страшно с лютой ненавистью кричать на всю квартиру, а может на весь дом.

— Мразь, ненавижу! Исчезни! Избавь меня от себя! Ты, сука, сводишь меня с ума! У меня мозги уже набекрень!

Сбивает костяшки в мясо и кровь струйками брызгает в стороны, окрашивая его белую рубашку, стены и, пол в красный цвет.

— Что ты творишь! — визжу и, зажав руками голову, пронзительно плачу. — Диим…ааа, — раскачиваюсь взад-вперед, но, этот безумец не слышит, он с расстегнутой ширинкой идет на выход. — Останься! — восклицаю, захлебываясь слезами.

— Убирайся! — последнее гремит, не оборачиваясь и, одурело хлопает дверью за собой.

Подтягиваю к груди колени и упираюсь лбом в них, нехотя вспоминая эпизод годичной давности.

Испуганно посреди ночи подскакиваю на кровати, когда Макс заваливается на меня и зажимает рот широкой ладошкой, от которой омерзительно воняло табаком.

— Тихо! Я соскучился по своей жене. Сколько, меня еще можно голодом морить? — подбирается рукой к промежности и оттягивает в сторону тонкую ткань трусов.

Приглушенно воплю с расширенными глазами, в которых пламенем к этому человеку вспыхнула жгучая враждебность и немного испуг. Безуспешно брыкаюсь под ним, когда он одновременно со мной, коленом раскидывает мои лягающиеся ноги.

— Тише, тише, породистая лошадка.

Господи, я на самом деле готова его уничтожить…

Он ворвался в меня абсолютно сухую и наградил неприятным злым взглядом.

Эта тварь еще надеялась на то, что я его захочу как раньше? Ничтожество!

— Ты меня расстраиваешь, дорогая, — разочарованно вздыхает.

Вытаскивает член и, смочив орган слюной, вновь медленно погружает его в меня. Слюнявит шею, облизывает ухо, вызывая во мне чувства рвоты, чертовского омерзения, противный комок, застрявший в глотке.

Тогда, я обмякла, закрыла глаза и попыталась полностью абстрагироваться, словно все это творили не со мной. Просто деревянное замерзшее тело, ничтожная оболочка, а душу он уже не получит никогда. Не дотянется. Не позволю.

Макс не ушел из моей комнаты пока не кончил и не залил спермой мой живот и лобок, будто в доказательство, в насмешку мне, что он был со мной, во мне, вполне заполучил тело и без моего разрешения.

— И все равно ты прекрасна! — ткнулся холодными губами в мои. — Возвращайся в нашу комнату, Лер. Ты, все равно никуда не денешься. Ты моя жена и долг свой супружеский хочешь не хочешь, но будешь исполнять. Добровольно, или насильно, это уже тебе решать.

Я молчала. Казалось, ушла в глубокий транс, пока он не убрался из спальни, которую я сразу заняла после случая месячной давности, после того, как по его вине у меня случился выкидыш.

Я не плакала, не стонала от боли, унижения, я, молча с хладнокровием в глазах и в душе, которая с годами превращалась в сплошную черную дыру, отправилась в душевую сдирать с себя его следы.

А в следующий его визит я уже была подготовлена и вполне решительна.

— Да ну? Ты, наконец, одумалась, жена? — был он удивлен, но, доволен моему порыву, когда, я, следуя своему плану, сверху залезла и зажала по бокам его торс ногами. — Поняла свой промах? Ну, иди ко мне. И я, по тебе соскучился…

Нагибаюсь к его шее, делая видимость, что хочу поцеловать. Аккуратно приоткрываю рот и вытаскиваю подготовленное для него лезвие.

— Не дергайся, — глухо цежу и приставляю острый край к его сонной артерии. — Одно неверное движение и, я залью всю кровать твоей кровью, — хмыкнув, тихо бормочу, когда Макс каменеет телом.

— Лера, ты совсем спятила на фоне своего выкидыша?

— Закрой рот, мерзавец! — царапаю до крови, вынужденно заставляя его под собой умолкнуть. — И, внимательно слушай меня. Ты, не заставишь трахаться с тобой. Женой, конечно, возможно, но, как женщина я сдохла для тебя навсегда. Еще раз, ты приблизишься, и я тебя зарежу. Клянусь. Папа отмажет. Не комильфо такую славу иметь, да и репутация ему дороже. Что я тебе говорю, сам знаешь его. Не советую тебе больше нападать на меня и, насиловать. Я, Макс, очень мстительная. Не лезвие, так нож, ни нож, так медикаментозно с тобой расправлюсь на всю жизнь вперед. Тебе же знакомо, какие чудеса, может творить всего одна таблеточка? Вот, и будешь с высохшим членом потом как-то сосуществовать. Пошел вон, и не смей больше без спросу заходить ко мне и что-либо указывать!

Ох, как же, сложно ему было все это схавать, но, ничего другого, как свалить от меня, ему больше не оставалось. Сегодня, он был в полном проебе, а удача, преимущественно сопутствовала мне.