Глава 36

Я разъяренная с жестоким выражением лица, в наглую, не стесняясь, раскидывала на танцплощадке потные перед собой тела, когда продиралась к столику уебана дружка, прибывающего уже в состояние абсолютного мяса. Костя, развалившись вольготно в кресле в окружение двух неизвестных мне цац и на вид тридцатилетнего дрыща, глушил из рокса виски со льдом.

— О! Лерка, и ты тут? — заметил меня Костян, как только стоило остановиться возле этого недоразумения.

— Что, ты здесь делаешь? — нагнувшись к нему, правой рукой упираюсь с его стороны в край черного стола, а левой, сильнее сжимаю свой шлем от байка, справляясь с желанием им при всех въебать ушлепка.

— Да ладно, Мороозооваа, — тянет слова и хлопает стеклянными глазами он. — Не будь такой занудой! — сквозь громкую музыку с насмешкой на губах кричит и разводит руками.

Меня последние пару часов одолевало непередаваемое чувство злости. Изнутри разрывало всю на части. Поэтому, когда Костик необдуманно открыл свою пасть, я без долгих разъяснений сходу накинулась как собака.

— Примерзни! Ты, когда допрешь, что сейчас в офисе не лучшие времена? Все серьезно, блядь! Ты, хоть, осознаешь масштаб нашей проблемы? — ору на него, схватившись грубо за мужское плечо. — Или, ты, товарищ, совсем деградировал и, мозги стер в порошок, в тот, что нюхаешь без конца? Если, мусора докопаются до сути, то всем нам светит судебка! А они, уже дышат в затылок! Я сказала, сиди, сука, на фирме и, мониторь переводы с неподконтрольных счетов! Мне вообще не нужен весь этот с тобой высер и, игры в догонялки. Нахуй, собирай свои монатки и пиздуй в ближайшую богадельню сшибать копейки, если не догоняешь, о чем я тебе толкую последние две недели.

— Морозова, че, сразу быдлишь? — шатаясь, торчок поднимается на ноги и мельком серьезно стреляет на опешивших за столом баб.

— Приведи себя в порядок и бегом в офис, либо, завтра ты больше с нами не работаешь! — вспылив, в полный голос заключаю.

Круто развернулась и, с хмурой рожей пошла на выход из ночного заведения, но в последний момент затормозила, напротив заметив в отдаленной слепой зоне одну занимательную парочку.

Резко застыла и облизала вмиг пересохшие губы, когда какая-то невзрачная шмара низко наклонилась к Диме, открыв доступ к своим сиськам. Дрянь, пыталась максимально привлечь внимание моего бывшего благоверного. Одну руку положила ему на колено, другой сжала его пальцы и, они оба довольно скалятся друг другу, пока я, глядя на них, стою, и, совсем нехорошо улыбаюсь.

Как, он, там выразился с утра? Пиздеть — не мешки ворочать?

— Лер, останься. Я, этого правда хочу.

— Ты хочешь?

— Да!

— А чего я хочу, тебе не интересно?

— Ты сама не знаешь. Говоришь одно, на деле обстоит все иначе.

Вспомнила наш с сопляком сегодняшний разговор и, когда он сморозил глупость.

Я прекрасно понимала, чего хочу, как, и давала реальный отчет тому, что не в силах себе это позволить. Вывалила на парня всю грязь, которую совсем от меня не заслужил, но, по-другому уже не смела поступить. Нужно, было отвадить и, как погляжу, вполне все вышло на ура. Да и он, все же круто заблуждался на счет своих желаний.

Заблуждался? — усмехающийся внутренний голос подтрунивает надо мной. — Еще один пидорас, через чью постель пролетают сотни бабочек, иначе, не топил бы сейчас свой взгляд в чужой груди.

Крупная дрожь било все тело, а ненавистный шепот в больной башке пытался вразумить меня, что, это не мое дело, да и, никогда не было моим. Я упорно добивалась его безразличия, вот, наконец, и получила!

Радуйся! Только счастья и облегчения от этого внутри нет совсем.

Раздраженно дергаю уголком губ и, злобно выпустив из себя воздух, в бессознанке на автомате двигаюсь на выход из клуба. На мгновение, помешкав перед байком, озираюсь назад, словно могла бы вновь увидеть пацана, но кроме парадных дверей и неновой синей вывески перед глазами ничего не вижу.

Собственные губы зловеще разъезжаются в ухмылке из-за того, как ночное небо надо мной загорается красным, тремор бьет в конечностях, а в глубине крепче затягиваются узлы. В следующую секунду, не сдерживаю злорадный тихий смех, поскольку не успела еще толком развить мысль в голове, начинаю проматывать картинки с участием наглого пацана, где он в скором времени, как однажды меня, завалит телочку в одной из комнат этого клуба. Сумбур в голове, суетливость в движениях и, я не с первого раза смогла завести Харлей.

— Дерись. Защищай свое до конца.

Макс так часто мне это говорил, а я вспомнила эту фразу только сейчас, осознав весь смысл и серьезность на первый взгляд простых слов.

Я всегда смеялась над ним. Отшучивалась, что именно он должен будет отстаивать нас и, бороться за меня, за нашу семью. В работе все было иначе. Там, вечно доталого и, изворачивалась как уж, как никогда, нигде и, ни с кем. Даже, в самые лучшие времена с мужем. Тогда, казалось лучшие. В ту пору, я не знала, что вся наша с ним жизнь сплошная иллюзия, разыгравшаяся не на шутку исключительно в моем воспаленном мозгу. Я не видела саму суть, а может, не хотела ее разглядеть до того момента, пока Макс не провел черту на до и после.

Резко с истошным визгом затормозила, когда на пешеходном переходе под колеса моего байка чуть не угодил старик.

— Разуй шары, дура! Понакупят права, а потом давят людей! Кругом сплошные идиоты… — выплюнул незнакомец, разъяренно всплеснув руками.

Накренила байк в сторону и, уперевшись носком массивного ботинка в очищенный от снега асфальт, заглушила на время движок.

И впрямь, Лер, разуй шары и поразмысли.

Ты же хочешь его… Он тебе нужен! Именно он. С чего, вдруг, ты должна уступать его этой лохушке? Это, не мимолетное увлечение. Не будет так шторить от обычного траха.

Да, нужен! До сих пор, трясет, нервы на пределе, во рту все сухо и сердце работает на последних оборотах. Нет, это, не игры разума, не эгоистичное желание единолично владеть им. Самоуверенный пацан засел в печенках, и светит изнутри среднем пальцем, мол, говоря, хер тебе, Морозова, а не свобода. Не физически, так мысленно будешь со мной.

Ей-богу, как наваждение.

— Кто, я? Самоуверенный пацан!

— Катись к чертям собачьим самоуверенный!

Харе, слишком долго была самостоятельной. Остановись. Пора довериться. Ведь, есть призрачный шанс построить реальные, человеческие отношения с парнем. Ты Морозова, но ты к тому же и Бортникова! Не пальцем деланная. Неужели, не вступишь в борьбу и, за свой кусок счастья не поборешься? Даже, если, и обожжешься, то тебе не привыкать. Одним ублюдком больше — одним меньше.

Лихорадочно завожу мотоцикл и, развернувшись, быстро срываюсь обратно к ночному клубу, надеясь успеть застать сопляка. Плевать сейчас на все. На отца, ненормальную мамашу, Макса и выводок его семейки. Я все решу только бы знать, рискнет ли Дима на что-то большее, чем просто секс.

Позже, подлетев к нужному мне заведению, не желая того, натыкаюсь на картину перед собой, где Дима сосется с той самой телкой, а она всем телом прижимается к нему, крепко руками обнимая за торс.

Я онемела и почувствовала, как, где-то внутри меня оборвалась последняя надежда. Пальцы и без того заледенели, не смотря на то, что на улице зима. Сердце покрылось коркой льда и дыхание остановилось. На глаза упали шторки и, я совсем не задумываясь, как буду выглядеть со стороны, бросила как попало Харлей и кинулась к суке с хуижной внешкой.

— Ах ты, кобыла вонючая! — взревела так неистово, что, казалось, никогда так в своей жизни ни на кого не орала. — Крыса, я с тебя сейчас скальп сниму!

— Дерись! Защищай свое до конца! — как назло, раз за разом сквозь вату звучит в ушах.

Я, эту мразь, сейчас уничтожу.

Смела с ног брюнетку, повалив на асфальт и, схватив за короткие патлы, головой бью об землю.

Мало, тебе блядина!

Подошвой ботинка вдогонку хуярю по стройным ногам, но в последний момент Дима отшвыривает меня придурошную от них, а я вообще невменяемая кидаюсь обратно, желая уже двоих этих чертей разорвать на куски. Хуй, я теперь оставлю ее в покое, пока не начищю рыло.

Испуганная малолетка отскакивает от меня, сливаясь с моей вечериночки, трясется, густо краснеет, пока пацан насильно удерживает меня в своих лапах.

Машенька-давалка так искренне плачет, так давит на жалость, что я, не могу не пустить в ход пару ядовитых подъебок с недоброй ухмылкой.

— Бедолажка. Поплачься. Может, он тебя и пожалеет.

— Закрой свою пасть, — цедит в ответ Дима и смеет еще извиняться перед ней.

И намека нет на прежние эмоции к нему. Пустота внутри и море ненависти, чтоб уничтожить их обоих прям тут.

— Ничтожество… Ненавижу тебя тварь! Быстро избавься от нее или я ее покалечу! — в отвращение безжалостно раздираю ногтями кожу на его шее.

Только, когда овца скрылась из виду, я позволила выплеснуть всю душевную боль, злость, темную сущность из себя.

— Мразь! — вопила на всю округу. — Отпусти! — извивалась в железных тисках пацана. — После этой помойки даже не смей меня касаться, — я находилась в беспамятстве, разум заволокло туманом и хотелось не орать благим матом, а рыдать. Так бешено рыдать, где-нибудь в безлюдном месте на краю глубокой пропасти. — Ничтожество! Ты такое же ничтожество, как и все, гнида!

Пацан хищно в полумраке сверкнул почерневшими глазами и, схватив по-скотски в охапку, потащил к своей бэхи. И опять, мы, два неадекватных безумных зверя нападаем друг на друга. Бьем наотмашь словами, в полузабытье раздираем одежду, мучаем, будто без этого уже не можем жить. Чудовищно жадные до вкуса, запаха обнаженных тел.

Ближе. Нижнее. Чувственнее. Отчаянно.

Понимание, что это не просто болезнь. Это, нездоровое помешательство на человеке. Озарение, что я его никогда не отпущу.