Глава 44

Макс недобро прицокнув языком, со скрытой брезгливостью пристально на меня смотрел и, прежде чем обернуться к отцу, едва заметно покачал головой.

Напряженную тишину прервал его голос.

— Лера не врет, — в легком призрение, скривив рот, произнес в жопу ужаленный гондон. — Было у нас инцидент в прошлом году, — тяжело вздыхает, отыгрывая трагичность момента и, устало на мгновение зажимает переносицу. — Надеюсь, вы, Станислав Валерьевич, не думаете, что я должен воспитывать нагулянного ребенка? С какой радости, я вообще обязан его принимать? Если, у него мамаша слаба на передок и, по залету готова рожать от первого встречного, то, для меня в приоритете исключительно родная кровь. Чужих в своей семье, более того, левых, зачавших от всяких сосунков детей, я ни за что не потерплю, — после услышанного в ушах начинает звенеть, а густая кровь стынет в венах. — Я все еще себя уважаю, но терпение мое не безгранично. Я люблю вашу дочь и, уже давно закрываю глаза на ее приключения. Время от времени Леру тянет на такие, вот, подвиги. Год назад, когда я случайно узнал, что она беременная и, оказывается, изменяет мне, поставил ультиматум, либо развод, либо пытаемся сохранить семью, но, если выбирает последний вариант, то от ребенка она обязана избавиться. Этот год, я из кожи вон лез, чтобы наладить наши отношения. Как, вы, могли сегодня заметить, пока у нас ничего с ней не выходит… — скрестил руки на груди и, повесив голову, закусил край губы.

Я, даже в какой-то момент ближе подошла к нему и встала сбоку, чтоб лучше видеть выражение его наглого ебала. Меня, должно быть парализовало, ибо я не чувствовала своих ног и рук, а вот сучий долбаеб с виду казался расслабленным, чувствовал себя уверенно и, словно сам был убежден в своей правоте.

— Дураком выставлять меня не нужно, — мнит из себя оскорбленного, а по сути, идиотом выставляет моего папашу. — Спросите, как, я узнал, что она залетела не от меня? Ее тогда почти месяц не было в городе.

А эту, инфу они теперь не смогут проверить. Они в принципе не в курсах о моих телодвижениях.

Ладно у него все складывается… видать по намеченному заранее плану прет.

— Макс, дальше можешь не продолжать! Не оправдывайся, — просит взбешенный отец, примирительно выставив перед ним руку.

Невесело усмехаюсь и за все время оглядываюсь на родителей.

Не удивлена их реакции. Встречаю обвинительный взгляд двоих. Папаша… Непробиваемый железный человек с адски полыхающими глазами сцепил каменную челюсть и, расправив плечи, по направлению ко мне угрожающе наступает.

— Поверил? — с нехорошей улыбкой на лице интересуюсь у него. — Впрочем, я всегда была для вас пустым местом. Можешь на вопрос не отвечать.

— Как ты могла, Лера? — кривится мать и недовольно поджимает в тонкую линию губы.

Эта женщина внутри вызывает презрительное снисхождение. Ущербная, до того ничтожная и глупая… с ума сойти. Ей подобные обвинения и вопросы простительны.

Перебрасываю на нее пустой взгляд и не считаю нужным что-либо для них пояснять. Не было желания разбираться, копаться в их засратых головах, обнажать свою душу и предъявлять все обиды.

Путь в никуда.

Я вечно для них была неудобной. Не такой Лерой, какой они хотели бы видеть свою дочь. Все еще в глубине больно и сложно. Такое зараз не выплачешь. Не помогут здесь слезы и, не один год пройдет, чтоб излечить нутро, раз и навсегда забыть о них.

Пока обдумывала происходящее, отец остановился напротив меня.

— Позорница. И меня выставляешь в неприглядном свете. Духа хватает спрашивать еще? Поверил! — рявкнул во всю горло, говоря об очевидном. — Как, тут не поверить? Но, даже, если бы он и врал, то, виновата ты! Твой собственный мужик не хочет от тебя ребенка. Это, какой же, швалью надо быть? Приблудень или, свой, но, факт остается фактом. Максим не хочет с тобой иметь детей! — орет с полопавшимися капиллярами в глазах. — На кой хер, ему вообще потаскуха жена, а ты еще пыталась в подоле принести?! Как бы мы не жили с твоей матерью, но даже вопрос не стоял о том, рожать ей тебя или нет.

— Зря, — спокойно констатирую. — Вы не ребенка растили, вы скотину завели, чтоб в дальнейшем выгодно продать.

— Придержи язык! — встревает в разговор мать, испепеляя меня злыми глазами.

А эта, наверняка во всех их бедах с отцом винит меня. Тоже мне мамаша.

— Лучше, уймись! — словно зверь, готовый в прыжке без оснований накинуться. — Не доводи до греха, дрянь. Пусть теперь тебя муж терпит и разбирается с тобой. Я умываю руки. До того ты мне омерзительна падла, что руки западло об тебя марать.

Оглядываюсь на заскучавшего Макса, обводившего равнодушным взглядом холл своего дома. Не нашего. Никогда моим не был, и не станет.

— Значит, ты уже до отца знал про Диму? — резко узнаю у него. — Говоришь, любишь? Уважаешь себя? — затрещала*(смеется). — Ваша вечеринка определенно не для меня, — потеряв контроль, стебусь. — А то, что, за шкуру свою беспокоишься, это ты правильно… Молодец. Не буду давить на тебя Максик…

— Ты слышишь, что она несет? Это все твое воспитание! — яростно цедит матери папаня.

— Я не мог промолчать… — ядовито ухмыляется Макс, пока отец отвлекся и нас не слышит. — Арс доложил о парне, которого по моей наводке после твоей бурной в клубе у Тимура ночи прессанули возле его подъезда. А там, дело техники. Сложил два плюс два. Еще, и Астемиров звонил, угрожал. Я думаю, совсем баран, а оно вон что.

Опустошение не просто меня наполняло, оно поглотило меня с головой. Осознавала, что после бессонной ночи, после происшествия с Димой, побоев отца и, этого разговора, я происходящее не вывозила.

Я и не догадывалась о том, что уже после первой нашей с ним встречи до него дотянулись руки Макса.

Снова ведь по моей вине… И, он молчал.

Хотела сверкнуть довольным фейсом перед скотиной, а неосознанно ударила по самому дорогому человеку.

— А трахать каждую дырку мог? А убить моего ребенка? Скинуть с лестницы, смог?

— А в тебе все еще обиды говорят? — широко улыбается он.

— В моей голове лишь одно… что ты ебанат и крыса!

Перевожу внимание на Арса и безмолвно одним видом посылаю его нахуй, когда на мгновение встречаюсь глазами с лысым. Как не ему знать, о том случае с Игорем… Не удивлюсь, если и тогда он меня сдал с потрохами.

Тоже мне друг, блядь…

— Я ухожу! — громогласно и уверенно объявляю о своем решение всем, предварительно зная, что больше меня не остановит никто.

В голове перебираю всего на всего одно.

Я уничтожу их… Всех до единого.