Глава пятьдесят вторая: Йен

Я никогда особо не углублялась в вопросы веры.

Просто однажды решила для себя, что в этом мире существует некая высшая сила, которая наблюдает за всеми нами и иногда вмешивается, чтобы направить на нужный путь или показать, какие из наших поступков совершены зря.

Когда нас с Асей через месяц выписывают домой и единственная проблема моей малышки - не очень быстрый набор веса, я считаю, что та самая Высшая сила решила перестать издеваться над всеми нами.

Чтобы выдохнули.

Вспомнили, что на улице пусть прохладное, но на удивление солнечное лето.

Вспомнили, что у жизни вкус домашнего хлеба с семечками, который Антон делает сам, пусть и в хлебопечке. Меня не подпускает, гордо задирает нос, что это будет его привилегия.

Вспомнили, что, несмотря ни на что, мы - уже семья из трех человек. Пусть третий ее человечек почти все время спит и ест, и иногда ворочается в ворохе надаренных обеими бабушками одеял. Чтобы не было обидно ни бабушке Свете, ни бабушке Вере, используем сразу оба.

Конечно, все еще очень сложно.

Ася стоит на контроле педиатра, которого мы посещаем раз в неделю. И у невропатолога по тому же графику.

Весь мой день сейчас: это массажи, специальные упражнения и роль мамочки-кенгуру, потому что наша с Антоном маленькая соня обожает спать в слинге, прижимаясь щекой к моей груди.

Приходится бороться за каждый грамм веса.

Стать гуру приготовления молочных смесей, потому что по-другому у меня просто не получилось.

Но Ассоль старается изо всех сил.

И даже Добби. который взял за привычку устраиваться рядышком с Асей и изображать самого лучшего в мире кота, самозабвенно и не переставая мурлыкая.

— Ничего не забыли? - спрашивает Антон, когда я усаживаюсь на заднее сиденье «Чироки». - Троглодита взяла? А то он сожрет все твои орхидеи и мои кактусы.

Это он так про кота.

Хоть буквально вчера улыбался до ушей, когда рассказала, что кот и дочь каким-то образом чувствуют его возвращение. Одна просыпается, другой усаживается на тумбе около двери, изображает дорогую мраморную статуэтку, и ждет, чтобы тут же влезть хозяину на плечи и разъезжать так по дому, как самый главный его обитатель.

«Троглодит» поднимает голову, зевает, удобно устроившись в автокресле.

Асе в него еще не скоро, но на всякий случай поставили - и теперь там катается Добби.

Не уверена, что потом отдаст его без боя.

— Наш кот, мужчина, всем своим видом дал понять, что, если бы не его голубая кровь и исключительное воспитание, он бы сделал свои кошачьи дела тебе в тапки.

Антон ухмыляется, подмигивает нам с дочкой и заводит мотор.

Сегодня - еще один важный день.

Мы едем «принимать» наш новый дом.

Мне. наверное, всегда будет очень стыдно за то, что Антону пришлось заниматься домом самостоятельно. И хоть, конечно, я не тянула его за язык и не требовала переезжать на новое место, более подходящее для нашей семьи, все равно получилась невольной виновницей этого.

То есть теперь уже мы обе - я и Ася, которая до сих пор «тонет» в нарядах, которые я успела ей накупить.

Мне хотелось быть рядом с ним, помогать решать какие-то сложности, поддерживать, помогать всем, чем могу. А вся помощь свелась к тому, что я просто тихонько сидела рядом и помогала ему выдохнуть после очередного тяжелого разговора с подрядчиком, который хоть и был «выписан по рекомендации», все равно пытался переиграть в свою сторону.

Ну и кое-что предложила по дизайну.

А Антон до сих пор загадочно отмалчивается, когда интересуюсь, что именно он оставил, а что вычеркнул с грифом «очередная глупость».

Уже на подъезде к дому замечаю, как тут все изменилось с момента моего последнего визита, хоть прошло всего несколько месяцев.

Первой бросается в глаза темно-красная крыша из черепицы.

Высокий каменный забор с коваными решетками.

Черные ворота с коваными позолоченными розами.

Выглядит настолько... красиво, но не пафосно, что даже не верится.

— Это точно наш дом? - переспрашиваю на всякий случай, даже если ошибка исключена.

Антон выбрал участок в относительном отдалении от других, это большая территория, где мы точно сможем наслаждаться тишиной и одиночеством. Невозможно что-то спутать, ближайший к нас соседский дом мы проехали пять минут назад.

Мой майор снова ухмыляется, притормаживает перед воротами, сигналит, и я замечаю камеру слежения справа.

— Просто решил позаботиться о безопасности жены и дочки, - поясняет он. - Чтобы волноваться чуть-чуть меньше, когда буду оставлять вас на Троглодита.

Кот снова поднимает ушастую голову, но выглядит вполне довольным.

Он у нас вообще не обидчивый. И какой-то гиперласковый, потому что ни разу за все время не попытался укусить или выпустить когти.

Когда ворота разъезжаются в разные стороны, и мы заезжаем во двор, где-то в голове громко и радостно хлопает в ладоши маленькая девчонка, которой всегда хотелось собственный замок, принца и сказку.

Почему-то страшно выходить.

Вдруг проснусь?

Но все-таки принимаю руку мужа и потихоньку спускаю ноги на коричневую тротуарную плитку.

— Осматривайся, я тут переговорю.

Осматривайся - это очень хорошо.

Для начала бы выдохнуть, потихоньку ущипнуть себя за локоть, чтобы убедиться в реальности происходящего.

Если бы в тот день, когда Антон привез меня сюда первый раз, кто-то сказал, что скоро здесь будет стоять большой дом в три этажа с выходом к речке, прозрачной пристройкой, похожей на зимний сад, дорожками и проектом пруда в окружении маленького сада. Вернее, садом это станет еще не скоро, но уже сейчас понятно, что Антон хоть и кривил нос и фыркал, но все равно слышал каждое мое слово.

Каждую глупую фантазию.

Даже то, что пруд хорошо бы обложить обычными крупными кусками серого гранита.

Это будет недорого, но красиво и без пафоса. И впишется в атмосферу. Гора таких камней лежит чуть в стороне - до них еще дойдет очередь.

Как когда-то сказал мой муж: «Частный дом - это геморрой, но его можно терпеть за возможность выходить утром голым на балкон и пить кофе на крыльце в два часа ночи, слушая, как шумит трава».

Ася ворочается в слинге, но все равно не просыпается. Только удобнее утраивает щеку и свешивает на бок губы. Достаю телефон и делаю фото, которое отправляю сразу обеим бабушкам.

А заодно придумываю план, как нам, наконец, собрать в кулак всю нашу очень непростую семью.