Глава шестидесятая: Йен

— Ты точно можешь с ней остаться? - Я немного нервно покусываю краешек большого пальца и потихоньку поправляю одеяльце Аси, которую Антон держит уже уверенно, одной рукой, второй впихивая мне в руку зонт-трость.

Сентябрь начался только вчера, а дожди зарядили еще две недели назад, и даже если утром выходит солнышко, скорее всего после обеда будет ливень стеной, причем холодный и колючий как будто уже конец ноября.

Хорошо, что мы с моим майором любим сырость.

Тем более, когда в нашем гнезде есть целых два камина, полы с подогревом и пара теплых шкур, сшитых из нескольких овчин, на которых любит поваляться каждый член нашей семьи. И даже маленькая Ася.

— Зонт, Очкарик. - Муж ждет, пока я перевешу его через локоть, и выразительно теснит к двери. - Езжай уже на свой бал, Золушка, мы справимся. Да, Ась?

Он потирает дочке маленький нос-пуговицу, и она неуверенно изображает что-то похожее на улыбку. Я не знаю, возможно, это просто мои фантазии и иллюзии, потому что дочка развивается с небольшой задержкой, как и все недоношенные дети, но наш врач не устает нахваливать ее стойкость и упрямство.

А я думаю, что это гены. Папины. Его невозможный характер. Уже проявляется во всем: если дочка решила, что есть она не хочет, а хочет спать - разбудить ее невозможно и накормить тоже.

Сегодня первый раз, когда я оставлю их только вдвоем. На целые выходные.

У меня самолет в Москву и участие в книжном форуме, на котором у меня целое небольшое выступление с темой «Как вдохнуть жизнь в книжного героя?»

Ужасно волнуюсь по обоим поводам.

— Может, к черту форум? - до сих пор сомневаюсь я.

— Женщина, - Антон хмурится. Не в шутку, а очень даже всерьез. - Я знаю, что это для тебя важно. Я хочу, чтобы ты туда поехала. Я хочу, в коне концов, увидеть тебя по телеку и сказать мужикам на работе, что женат на звезде! И я не рукожоп, чтобы не справиться с собственным ребенком.

Он справляется на двести процентов.

В некоторых вещах даже лучше, чем я.

Я целую их обоих, беру сумку и, стараясь не оглядываться, выхожу из дома. Если хоть чуть-чуть поверну голову - уйти не смогу.

Такси уже ждет, и всю дорогу до аэропорта я пытаюсь сделать вид, что читаю, хоть мысли то и дело «убегают» в сторону дома.

И раньше была домашней тихоней, а теперь чувствую себя человеком, который собрался ехать без рук, ног и сердца.

На удивление успеваю приехать за час до посадки и оставшееся время решаю провести в кафе. Тем более, что я не очень довольна тезисами своего выступления

— хоть это будет скорее блиц в форме «вопрос-ответ» - и как раз можно попытаться поработать над более интересной подачей.

Но как только открываю блокнот, начинает звонить телефон.

Прямо хочется, чтобы это был Антон; сказал, что они уже по мне скучают, что без меня никак и вообще накомандовал возвращаться домой. Хоть это и из области фантастики: муж любит, когда я занята делом, и дает мне возможность развиваться. А мне это нужно, даже если часть меня требует вернуться домой.

На экране имя Вадика

В последний раз мы разговаривали... В тот день, когда он пришел ко мне в больницу и снова нес какую-то чушь.

Не буду брать трубку.

Не хочу, чтобы проблемы его личной жизни снова стали поводом непрозрачно намекнуть мне на какие-то черные секреты и заговоры за спиной.

Но Вадик звонит снова и снова, а когда я беру телефон, чтобы заблокировать номер, перед глазами всплывает входящее сообщение: «Вика родила. Я сделал тест на отцовство. ОТЕЦ НЕ Я! Возьми трубку, Йени!»

Сначала мне кажется, что он просто ошибся номером.

Зачем, спустя столько времени молчания и полной ясности в том, что наше общение больше невозможно ни в каком формате, он вдруг пишет мне эту абракадабру? Может, они снова что-то не поделили, Вадик закинулся антидепрессантами - у него, как и у меня раньше, проблемы с этим - и уже не соображает, кому звонит и что несет.

О том, что Вика во второй раз стала матерью, я узнала еще месяц назад от мамы. Она как-то обмолвилась, что ей звонила Анечка. В отличие от всего остального семейства, с ней моя мама немного поддерживает связь, потому что они всегда были близкими подругами. Ну а то, что отец вроде как Вадик, я догадалась потому что он сам говорил, что они пытаются начать все с начала.

Возможно, снова поссорились - и у него срыв на нервной почве? Теперь я точно знаю, что Вика не умеет прощать, зато отлично умеет находить самое уязвимое место и бить в спину.

Но Вадик присылает еще одно сообщение: «Ты знаешь, с кем она встречалась, когда ты была в Москве!»

Прикусываю губу.

Трусливо выключаю звук и переворачиваю телефон экраном вниз.

Потом кладу сверху блокнот Как будто телефон оживет и начнет трубить на все кафе, что тут сидит трусиха, у которой дрожат руки и ноги, и которая вдруг вспоминает, что прятать голову в песок - не такая уж плохая идея.

Что-то крутится в голове. Какой-то разговор. Отголоски и слова.

Он говорил с кем-то по имени Вика в тот вечер. И речь шла о каком-то ребенке.

Что Антон тогда сказал? «Это не мой ребенок?» «Не беспокой меня этим ребенком?»

Хочется постучать себя по лбу. но это вряд ли поможет вспомнить. Пересиливаю себя, беру телефон - Вадик названивает снова и снова. Я могу просто заблокировать его.

Зарыть эту историю, какой бы темной она ни была, и не давать ей шанса испачкать мою только-только начавшую налаживаться жизнь.

Но... Это неправильно.

Это будет грызть меня теперь.

Как же он сказал?

«Я не имею отношения к твоему ребенку?»

— Вадик? - прикладываю телефон к уху так сильно, как будто он ожил и начал вырываться. - У меня самолет через полчаса. Я в Пулково. В двух словах - зачем ты снова мне звонишь? Почему не оставишь в покое?

На том конце связи длинная пауза и вздох, как будто висельнику перерезали веревку за секунду до того, как петля затянулась в смертельный узел.

— Потому что не хочу, чтобы ты была такой же слепой, как и я

— У меня все хорошо, Вадик. Больше не звони мне и оставь в покое. - Поджимаю губы, потому что на самом деле хочу спросить совсем о другом.

— Они виделись, Йени. Они созванивались. Я забрал ее телефон. И если ты включишь голову и вспомнишь математику за первый класс, то сможешь посчитать.

Я уже посчитала.

Против собственной воли - посчитала.

— Нам нужно увидеться, Йени, - просит Вадик.

— Нет. Вадик, больше не звони мне. Я ответила на звонок только чтобы сказать: это наш последний разговор. Совсем последний. Ваши с Викой отношения меня не интересуют. И не лезь с этим дерьмом в мою жизнь!

Мужчина и женщина за соседним столом неодобрительно косятся в мою сторону.

— Куда ты летишь? Когда вернешься?

— Господи, ты слышал, что я тебе сказала? - стараюсь держать себя в руках.

— Они виделись, Йен! - орет Вадик. - Хватит быть слепой! Встреться со мной, просто посмотри на то, что я тебе покажу. Ты... все поймешь.

— Нет. - «Нет, нет, нет, нет!..» Он не может этого видеть, но я нервно мотаю головой.

— Если ты так уверена, что это невозможно, то почему боишься?!

Потому что помню то утро И машину.

И женщину.

И разбитые елочные шары на снегу.

Я немного отодвигаю телефон он уха.

Смотрю на экран, как будто там могут быть какие-то подсказки. Вдруг сейчас выскочит встроенная тайная функция распознания вранья в голосе и шепнет: «Он просто расстроен, это говорит гнев, это неправда». Но никаких подсказок нет.

Вика пообещала тогда, что заберет моего мужчину взамен своего.

Вика - с ее красивым лицом, красивым телом, умением завоевывать мужчин одним взглядом или улыбкой.

А мы с Антоном начали как партнеры.

Он был в своем праве, если бы захотел завести женщину на стороне. Потому что наш брак строился не на любви и клятвах верности.

Но даже если бы...

Я сглатываю, снова прижимаю телефон к уху.

— Вадик, прости, но у меня будут очень напряженные выходные. Ты очень не вовремя позвонил.

— Йени, ты меня совсем не услышала?

— Я наберу тебя, когда вернусь. Постарайся, пожалуйста, не злоупотреблять ты сам знаешь чем.

Он как будто сдается: глубоко дышит, словно после быстрого бега. Что-то бормочет, но я не стараюсь разобрать слова. Мне кажется, он снова теряет себя. Как зимой, когда писал мне длинные сообщения об одиночестве, потерях и чувстве ненужности этому миру. Я поддерживала его как могла, потому что когда-то и сама прошла через подобное: мне тоже казалось, что этот мир сделал все, чтобы доказать мне, как я бесполезна.

— Ты очень дорога мне, Йени.

Это искренне. Я знаю Вадика достаточно хорошо, чтобы знать, когда он говорит правду.

Хотя, кажется, как раз он никогда мне не врал.

— Вадик, тебе нужна помощь специалиста. Я могу...

— Мне нужна только ты, - резко и нервно перебивает он. - Никто больше.

— Я позвоню, - отвечаю скороговоркой и заканчиваю разговор. Прячу телефон в сумку.

Не хочу об этом думать.

Но я не знаю, что делать, чтобы заставить мысли замолчать. И что делать - тоже не знаю.