Глава 19. Опасные вопросы
Семья — это когда тебя одновременно любят, бесят и воспитывают, даже если ты уже взрослый
Даня
Традиционный выходной в доме родителей ничем не отличается от предыдущих, если не считать моей отрешённой от происходящего рожи. Все мои мысли направлены на Синеглазку, которую перед приездом сюда я отвёз на знакомство с отцом. По факту, поводов для волнения нет, там её мать и, в принципе, вся новая родня. Но она так переживала, что я с мясом оторвал себя от неё. Был бы другой случай, я бы настоял на визите вместе с ней, но тут дела семейные.
— Даня, ты обещал, — бьёт меня по плечу своим маленьким кулачком Ульяна.
— Что? — выныриваю из мыслей и поворачиваюсь к сестре.
— Планшет, — отвечает и протягивает мне вещицу. — Ты обещал настроить, — напоминает.
— Обещал, значит, сделаю, — улыбаюсь и забираю новый гаджет, который я сам и подарил полчаса назад, за что получу взбучку от родителей. — Милана где? — спрашиваю, бросив взгляд за её спину.
— Никиту мучает, — хихикает эта лиса и устраивается рядом со мной. — Когда познакомишь нас с твоей девушкой? — задаёт вопрос, и я воздухом давлюсь.
— Откуда ты знаешь? — смотрю на сестру, а она в ответ на меня с таким видом, мол, ты дурак, что ли?
— Папа рассказывал маме, что вы с Никитой влюбились, — произносит, а я второй раз закашливаюсь.
— Что это за чушь? — раздаётся на всю комнату голос второго «влюблённого».
— А что ты так занервничал? — влезает идущая рядом с ним Милана.
Ник садится напротив нас, Милана рядом с ним, и мы все вчетвером пялимся друг на друга. Сёстры улыбаются, хитрющие, а мы с Ником сидим слегка охреневшие. Ладно, я не могу отрицать своей влюблённости в Синеглазку, я даже романтический ужин вчера устроил в честь первого месяца отношений. Да, вот такой теперь Даня Грозный, в розовых облаках летает. Присвоить бы этим облакам ценз восемнадцать плюс, но Ксюша не готова. Она вообще к любым решениям очень внимательно относится. Вон, ей месяц понадобился, чтобы переварить новости об отце. Подбешивает, что этот новоявленный брат ошивается рядом с ней, но если оставить свою неприязнь к нему, то придётся признать, что он помог ей принять новые факты.
— Ну так когда? — Милана напоминает, что я здесь не один.
— Вы слишком маленькие, чтобы такие темы обсуждать, — проговариваю и наконец опускаю взгляд на экран планшета.
— Сами вы маленькие, — фыркает Ульяна. — У нас уже парни есть…
— Чего? — рявкает Ник, опередив меня на долю секунды.
— Не советую шутить такими вещами, — в отличие от брата, у которого глаза потемнели, я внешне остаюсь спокойным.
— Никто не шутит, — пожимает плечами Милана. — Артём носит мой рюкзак на перерывах.
— А мне Кирилл цветочек подарил, — добавляет Уля, и, клянусь, я вижу пар из ушей Ника.
— Я этим Артёмам и Кириллам ноги оторву, и они будут доучиваться в больнице, — цедит сквозь зубы брат, и я даже удивляюсь его сдержанности.
Потому что сестрёнки, был бы кто-то другой, уже собирал бы зубы с пола.
— Папа знает об этом? — спрашиваю, переводя взгляд с одной на другую.
— Нет, конечно, — фыркает Милана.
— Чтобы он перевёл нас на домашнее обучение? — продолжает Ульяна.
— И правильно сделает, — бросает Ник.
— Пожалуй, завтра я вас в школу отвезу, — медленно выдыхаю.
— Начинается, — протягивает Милана.
— Глаза тут не закатывайте, — возмущается брат. — Парни у них есть, нос ещё не дорос для такого.
— Они такие буки, — якобы шёпотом обращается Уля к сестре.
— Да нет, тираны какие-то, — кивает Милана.
— Вы давно по заднице не получали? — рычит братец.
— Никогда, — звучит голос отца на всё помещение.
— Что уже не поделили? — следом вопрос мамы.
Родители проходят к стоящим друг напротив друга диванам, папа садится между мной и Улей, мама же занимает место возле Ника и Миланы, обняв их обоих.
— Ну что? — интересуется Давид Тимурович, потрепав по макушке меня и сестру. — А это что? — кивает на гаджеты в наших с братом руках. — Уберите, я что говорил, никаких телефонов на семейном сборе.
— А это наши подарки от Дани, — заявляет Милана.
Поджав губы, я краем глаза смотрю на отца и прочищаю горло, сейчас мне прилетит по самые гланды. Родители у нас, конечно, современные, мы никогда ни в чём не нуждались, но, несмотря на более чем внушительные счета в банках, нас никогда не баловали.
— С какого х… — начал было папа, но строгий взгляд мамы закрывает ему рот. — По какому поводу? — со вздохом спрашивает.
— Авансом на день рождения, — быстро нахожусь с ответом.
— У них есть телефоны и компьютеры, а вот это лишнее, — по его глазам вижу, что на языке вертятся совсем другие эпитеты.
— Давид! — шикает на него мама. — Это всего лишь планшеты, прекрати, — мягко проговаривает, на что отец только вздыхает, сдаваясь. — Данечка, как дела с твоей девушкой? — обращается ко мне, а я бросаю многозначительный взгляд на папу.
— Что ты смотришь? Я же говорил, что у неё встроенный детектор лжи, — ухмыляясь, отец разводит руками.
— Всё хорошо, мама, — сухо отвечаю.
И в самом деле, всё в порядке, местами, думаю, что слишком. Спортсмен исчез из поля зрения, но меня это не успокаивает, только сильнее беспокоит. Илья не тот, кто просто так сдастся, и ощущение надвигающейся катастрофы меня не покидает весь этот месяц.
— Почему не привёз её с нами познакомиться? — продолжает задавать вопросы мама.
— Сегодня у неё другие планы, может, на следующие выходные, — веду плечом, не давая конкретных обещаний.
— А ты?.. — поворачивается к Нику.
— У меня нет девушки, — отрезает брат, и я с трудом сдерживаю смешок.
Она есть, только сама об этом не знает. София оккупировала ледяное сердце моего брата, поселив там пылающий огонь. Бедная девушка не знает, что Ник палкой отгоняет от неё всех парней и, словно сталкер, ходит за ней по пятам. Но надо отдать девчонке должное, настолько профессионально моего братца ещё никто так долго не динамил.
Когда мама зовёт за стол, я не выдерживаю. И так слишком долго одёргиваю себя от телефона, но сколько можно ждать? Места себе не нахожу, и не понятно почему. Вместо того, чтобы присоединиться к семье, я выхожу на улицу и набираю Синеглазку, но слушаю только длинные гудки.
Ну звездец, на сообщения не ответила, даже не прочитала ни одно из трёх, теперь и на звонки не отвечает, и что прикажете думать?
Вариантов тьма тьмущая!
Отец этот, мнимый, вместе с сынком Егором — маньяки, и прямо сейчас терзают мою Ксюшу. Или они с матерью уже на пути в жаркие страны, где их заставят работать по старейшей профессии. А может, их на органы пустят, тот ещё выгодный бизнес.
— Даня? — раздаётся голос отца за спиной, а через секунду на плечо ложится его крупная рука. — Что случилось? — спрашивает, встав рядом и заглядывая в моё лицо.
— Ничего, — бурчу, продолжая крутить телефон в руках.
— Ну конечно, — фыркает папа и тяжело вздыхает. — Я был на твоём месте, и все эти симптомы мне хорошо знакомы.
Вместо ответа я только выдыхаю и, качая головой, опускаю взгляд на свои ноги в домашних тапках. Но ведь и в самом деле ничего не случилось… пока. Всё в моей голове, я и не знал, что могу себя так накрутить. Хотя… чего это не знал? Случай месячной давности ещё свеж в памяти. Тогда я впервые пересрался от страха, и, наверное, тогда же и понял, что влюбился. А может, это случилось ещё раньше, лет около шести назад, но так как из нас двоих я был более зрелым, не позволил этим мыслям пустить корни.
— Даня? — окликает отец, сжимая моё плечо чуть сильнее.
— Что? Ты сейчас маме всё расскажешь, — бросаю и отворачиваюсь.
— Это отдельный разговор, я вообще не понимаю, с чего вы вдруг стали такими секретными с Никитой, — проговаривает, и, мне кажется, в его тоне проскальзывает то ли обида, то ли огорчение.
— Не хочется раньше времени вас разочаровать, — небрежно пожимаю плечами.
— И чем же вы можете разочаровать? Не той девушкой? Молодые же, у вас их, может, ещё много будет, — вторит моему жесту отец.
— Не хотелось бы, — усмехаюсь, а на деле передёргивает от одной мысли, стоит представить рядом с собой другую.
— Пойдём, — обняв за плечи, разворачивает к двери. — Расскажешь всё, мы тебе самые близкие люди, не забывай об этом, — говорит то, что внушал нам всю жизнь.
— Да нечего рассказывать, — бормочу, но позволяю увести себя в дом.
— Где вы ходите? Остынет же всё, — возмущается мама, стоит нам появиться в проёме столовой.
— Простите, госпожа Грозная, — расплывается в улыбке папа. — Как же ей эта фамилия идёт, — делает вид, что шепчет, но его все прекрасно слышат.
Взгляд падает на усмехающегося Ника, и я руку на отсечение готов отдать, что у него есть ещё одна претендентка, которой подошла бы эта фамилия.
Не прошло и пяти минут обеда, как я почувствовал на себе изучающий взгляд мамы. Делаю вид, что не замечаю, слушая сестёр, которые, как всегда, разговаривают так, будто они один человек.
— Мама говорит, что это глупо, — бросает Милана.
— А папа с ней согласен, — дополняет Ульяна.
— Все верно, — кивает Ник, и кажется, я всё же пропустил начало разговора. — Какой смысл идти учиться в закрытую школу, когда у вас большая семья и у всех есть время на вас, — продолжает брат, и до меня доходит суть.
— Там интересно, — ведёт плечиками одна сестра.
— Это необычно, — кивает вторая.
— В «Тропе надежды» учатся и живут сиротки и дети тех родителей, у которых нет времени на своих чад, вы не входите ни в первую, ни во вторую категорию, — вставляю свои пять копеек.
— И вы туда же, — надувает и так пухлые губы Лана.
— Никакой поддержки в этом доме, — делает ровно такую же гримасу Уля.
— Давайте сходим туда вместе, пробудем там целый день, — предлагает Ник.
— С вами? Нет, спасибо, — фыркает Уля.
— Вы как лента ограждения, — хихикает Милана.
Мы с Ником только вздыхаем, эти ведьмочки вырастут, и сами станут такими же. Мы дети своих родителей, и яблоки вообще недалеко от яблони упали.
— Так уж и быть, на неделю оставим вас там и потом поговорим, — влезает молчавший до этого отец.
Сестры в унисон кричат «ура» и, встав из-за стола, одновременно чмокают папу в щёки.
— Даня, что с тобой? — всё же уделяет мне внимание мама.
— Волнуюсь, — признаюсь и тем самым сдаюсь. — У Ксюши объявился отец, которого та считала умершим, сегодня я отвёз её к нему лично познакомиться, и уже третий час она не отвечает ни на сообщения, ни на звонки, — выпаливаю на одном дыхании и осознаю, что груз с плеч спадает.
— Она там с ним одна? — хмурится отец.
— Нет, конечно, — мотаю головой. — Я бы её не пустил, было бы это так, — добавляю, и папа понимающе кивает. — Её мать там и новоявленный брат.
— Почему тогда волнуешься? Никакая мать не даст своего ребёнка в обиду, — проговаривает мама.
— Это если она не в числе жертв, — отвечаю я, и в голове снова появляются страшные картинки.
Это клиника, Даня! Паранойя в чистом виде! С каких пор ты такой?
— Кто он? Отец этот? — задаёт вопрос отец и достаёт телефон из кармана.
— Петров Андрей Сергеевич, владеет компанией «Петровские луга», — говорю и тут же добавляю. — Я его уже пробил, вроде чист.
— Так и есть, — бросает папа, пряча телефон. — Его компания поставляет нам овощи и фрукты ещё со времён приюта, так что будь спокоен, — уверяет, и совру, если скажу, что его слова меня не успокаивают. — Андрей не только хороший человек, но и честный бизнесмен.
В моём кармане вибрирует телефон, и я так спешу его вытащить, что роняю вилку на пол, но плевать, посмотрев на экран, вижу имя абонента.
— Синеглазка? — отвечаю на звонок, подрываясь на ноги.
— Даня, можешь меня забрать? — спрашивает, и, мне кажется, она расстроена.