Глава 20. Не мой дом

Можно переделать комнату, накрыть щедрый стол и улыбаться добродушно, но домом это место не станет, если сердце здесь не хочет оставаться

Ксюша

Дом Андрея Сергеевича не сравнится с той избушкой, в которой мы с мамой жили. Ладно, я преувеличиваю, нормально у нас всё было, домик достался от бабушки, и хоть он старый, но там прошла большая часть моей жизни. Может, у нас не было столько спален, высоких потолков и санузлов на каждом углу, но мне всё нравилось.

«Или ты просто вредничаешь», — шепчет насмешливо голос в голове.

Не исключаю такого варианта. Как бы я ни старалась весь этот месяц понять этого человека, у меня так и не вышло. Мы в каком мире живём? Как можно заставить мужчину жениться на той, которую не любишь, ради бизнеса? Кто-то так делает сегодня? Может, я ничего об этом мире не знаю? О мире, где правят деньги и власть.

Конечно я хочу своей маме счастья, да и с Егором мы нашли общий язык, но вот с отцом что-то не складывается. Виду я не подаю, но сейчас, находясь в этом шикарном доме, я понимаю, что месяца мне было мало. Ждать дольше тоже не могла, мама начала переживать. В последний раз даже плакала, мол, она не может быть счастлива, когда дочь избегает встреч с ней. А я не то чтобы избегала, просто знала, что она будет спрашивать, когда я решусь с отцом познакомиться, вот и ссылалась на то, что много работы.

В общем, сдалась ради мамы и припёрлась сегодня в её новый дом с богатым интерьером, слугами и охраной. Егор очень похож на отца, как две капли воды, лишь с тем отличием, что отец выглядит старше. На висках седина, возле глаз несколько морщин, на носу очки. В остальном выглядит он очень даже хорошо, явно часто посещает спортзал и следит за собой. И что больше всего бесит, это его добродушная улыбка.

Я надеялась, что он будет другим, не таким… милым, что ли, и у меня будет повод сказать маме, что… не знаю, что… и почему я веду себя, как капризный ребёнок. Велев себе быть нормальной и не фыркать каждые пять минут, я отпустила своих демонов и всё прошло гладко. Даже слишком. Со мной разве что не сюсюкались, как с маленьким ребёнком, ухаживали, накладывая в тарелку то одно блюдо, то другое. Мне даже стало стыдно за свои мысли, но в своё оправдание скажу, что вела я себя хорошо.

Пока на меня не начали давить.

— У нас есть свободная комната, — начал Андрей Сергеевич где-то в середине обеда, когда вроде все немного расслабились. — Ира переделала её под тебя, — добавляет мужчина с широкой улыбкой на лице.

— У меня есть, где жить, — вежливо отвечаю и даже уголки губ приподнимаю.

— Зачем снимать и тратить деньги, когда у нас большой дом и есть свободные комнаты? — комментирует мама, а я не понимаю, когда это всё стало «у нас».

— Мам, денег мне хватает, — бросаю полуправду.

Зарплата у меня хорошая, на квартиру, услуги и другие нужды хватает, даже на себя остаётся, а вот что враньё, так это то, что за университет заплатить у меня вряд ли получится, до нужной суммы мне не хватает. Половину я оплатила, но остальные пока не накопила, просить у мамы я и не думала, от предложения Дани помочь я отказалась, из-за чего мы чуть ли не поссорились.

— Ксюнечка, ну правда, чего ты упираешься? Мы столько лет уже отдельно живём, мне хочется, чтобы ты была рядом, чтобы я могла заботиться о тебе, — проговаривает мама тем тоном, которым ей всегда удавалось меня убедить. Но не сегодня.

— Мама, я взрослая и самостоятельная и хочу сама о себе заботиться, а видеться мы будем часто, я в часе езды от тебя, — говорю максимально спокойно, а внутри шторм бушует.

Она понимает вообще, о чём просит? Жить в доме с чужими людьми уже слишком. Может, я и приняла внезапно ожившего отца и старшего брата, но обитать под одной крышей — нет, спасибо.

— Ну какая ты взрослая? Всего лишь девятнадцать, ещё совсем маленькая…

— У тебя в моём возрасте уже ребёнок был, — перебиваю, разозлившись.

Ну что это такое? Я столько лет уже сама о себе забочусь, давно улетела из-под её крыла, а тут раз, и я ребёнок.

— Не стоит так с матерью разговаривать, — подаёт голос «отец».

Я, возможно, тоже слишком резкая, но учить меня уму-разуму тому, кто бросил мою мать, даже не попрощавшись, и не искал её все эти годы, перебор.

— Извини, мама, — выдавливаю из себя улыбку, слова же искренние. — Спасибо за обед, но мне пора, — добавляю, бросив взгляд на экран телефона, где висят непрочитанные сообщения и звонок от Дани.

— Ксюша, постой, — окликает мама, стоит мне встать из-за стола. — Ты обиделась? Прости меня, я просто хочу быть рядом, — тараторит, подойдя ко мне.

— Всё в порядке, я понимаю, — произношу то, что она хочет слышать. — За мной Даня приехал, я пойду, — вру, обнимая её. — Спасибо за приглашение, — смотрю на отца, которого я вряд ли так буду называть.

— Я провожу, — поднимается на ноги молчавший до этого Егор.

— До свидания, — прощаюсь и иду на выход.

Едва оказываюсь на улице, набираю Даню, молясь, чтобы он ответил, и, слава богу, он берёт трубку после первого же гудка.

— Даня, ты можешь меня забрать? — спрашиваю, и жуть как хочется оказаться в его тёплых объятиях.

— Выезжаю, — коротко и по делу.

— Тебя ведь никто не ждёт, — констатирует догнавший меня у самых ворот Егор.

— Уже едет, — сухо отвечаю и, выйдя за железные створки, скрещиваю руки на груди.

— Они переборщили немного, не стоило так сразу настаивать на твоём переезде, нужно было дать тебе время привыкнуть, — проговаривает парень, засунув руки в карманы ветровки.

Егор говорит спокойно, ровно, с теплотой в голосе, и мне становится стыдно за себя. Не надо было так ярко реагировать, но меня задели слова мамы о том, что я ребёнок. Потому что это не она говорит, она бы такое не сказала, мало того, с тех пор как я уехала учиться, мама всё время повторяла, какая у неё взрослая дочь уже. А тут бац, и резко ребёнком стала, нет, это слова «отца».

— Им просто хочется больше времени проводить с тобой, особенно папе, он хочет узнать тебя, — теперь его тон такой, словно он объясняет это ничего не понимающей школьнице.

— Но ты прав, стоило подождать, я впервые увидела этого человека, — выплёвываю, чувствуя, как раздражение поднимается новой волной.

— Я поговорю с ними, объясню, — кивает, на что я только хмыкаю.

На долгие минуты между нами воцаряется тишина, разбавленная лишь шелестом оставшихся на деревьях листьев. Осень уже полностью заявила свои права, начались дожди, холодный ветер и слякоть. Сегодня погода порадовала солнцем, но лишь на пару часов, небо уже серое, а в воздухе пахнет сыростью. Укутавшись плотнее в своё пальто, я прячу пол-лица за воротником. Как-то неловко становится, стоим и оба молчим, хотя, казалось, нашли общий язык и всегда были темы для разговора. Но, наверное, Егор понимает, что сейчас не время обсуждать что-то или вспоминать истории из детства, а мне говорить вовсе не хочется. Кроме объятий Дани, я ничего вообще не хочу.

— Замёрзнешь, иди в дом, — бросаю, желая остаться одна.

— Я закалённый, — улыбается во все тридцать два, и у самой губы дёргаются. — Ксюш, — он вдруг поворачивается ко мне лицом. — Я лучше всех тебя понимаю, если бы моя мать сейчас объявилась, сделал бы вид, что не замечаю её. Но дело в том, что, когда она меня бросила, понимала, что делает и что оставляет своего ребёнка. А отец… он не знал о твоём существовании…

— Судя по всему, — перебиваю его, махнув рукой на их особняк. — У него есть все ресурсы, чтобы выяснить это в два счёта. Если я не ошибаюсь, такие как вы, имеют людей, которые могут копаться в чужом грязном белье, — проговариваю со злостью.

Разве я не права? Что значит «он думал, я замужем, не хотел влезать»? Если тебе есть дело до женщины, которую якобы любил всю свою жизнь, то ты хотя бы наведёшь справки о ней. Но нет, Андрей Сергеевич этого не сделал, и, возможно, если бы не их случайная встреча, он бы и дальше не знал о моём существовании.

— Ксюш… — начинает Егор, но его прерывает резкий звук тормозов.

Перед нами останавливается машина Дани, причём так резко, что запахло жжёной резиной. Он так же резко выходит из автомобиля и, даже не захлопнув за собой дверь, двигается на Егора. В глазах чернота, кулаки сжаты, движения рваные. Я и опомниться не успеваю, как он хватает Егора за воротник и со всей силы припечатывает к воротам.

— Что ты ей сделал? — рявкает брату в лицо.

— Даня, — срываюсь к ним и впиваюсь в его предплечье. — Всё хорошо, мне никто ничего не сделал, — спешно проговариваю.

— У тебя голос дрожал, что вы сделали? — очередной вопрос сопровождается встряхиванием и ударом Егора о ворота.

Не проходит и пары секунд, как к нам выходят двое охранников и в долю секунды отрывают Даню от Егора, скручивая ему руки за спиной.

— Я тебя урою! — выкрикивает мой парень, вырываясь.

— Дань, пожалуйста, мне правда ничего не сделали, — со слезами обращаюсь к нему, подойдя ближе.

Столько ярости в его глазах, что мне даже страшно становится.

— Отпустите, — бросает Егор охранникам, и те, немного замешкавшись, освобождают Даню, но остаются поблизости. — Агрессивный у тебя парень, — усмехается, взглянув на меня.

— Да ты… — рвётся к нему Даня, но я встаю перед ним.

— Поехали домой, пожалуйста, — взмаливаюсь, и, опустив глаза на меня, он коротко кивает.

Обняв за талию, Даня помогает забраться на переднее сидение, быстро обходит машину и занимает место водителя. Бросив красноречивый взгляд на Егора, он с визгом шин трогается с места. Половина дороги проходит в тишине, и только затормозив на светофоре, Даня накрывает мою руку своей.

— Что случилось? — спрашивает мягким тоном, но я чётко ощущаю лёд в его голосе.

— Ничего, правда, — отвечаю, смотря ему в глаза. — Я просто… не справилась со своими нервами, — добавляю и, приблизив своё лицо к нему, накрываю его щёку своей ладошкой и коротко целую. — Прости, если напугала, — шепчу ему в губы.

— Плевать, главное, что ты в порядке, — произносит на выдохе, и я чувствую, как он расслабляется.

Где-то на улице раздаётся гудок, и, поняв, что уже горит зелёный, Даня тихо ругается под нос и даёт по газам.

— Я не хочу домой, — вдруг срывается с моего языка.

Мысль пришла за одно мгновение, и я не стала её обдумывать.

— Что? — бросает на меня непонимающий взгляд.

— Поехали к тебе, — говорю и губу от нервов прикусываю.

Не могу не отметить, как напрягается Даня, ведь мы оба понимаем, зачем и что сегодня ночью произойдёт.