Глава 24. Убил нашу любовь

Любовь не всегда сгорает в пламени страсти — порой её губит всего одна ошибка. И самое страшное, когда её убийцей становишься ты сам

Даня

Немая сцена из кино: Никита готов наброситься с кулаками, Лера лежит, прислонившись к изголовью, меня разрывает изнутри, и только Аркаша хлещет шампанское из бутылки с ухмылкой на лице.

— Какие вы неблагодарные, — цокает языком, проходит к креслу, плюхаясь в него, и широко расставляет ноги. — Накидались в хлам, я вас к себе привёз, спать уложил, а они… эх, — вздыхает с досадой.

— Мы не так много выпили… — бросает Ник.

— Возможно, но кто же знал, что вас развезёт от глотка шампанского, — Аркаша пожимает плечами в ответ и тянет вперёд руку с зелёной пузатой бутылкой.

— Что-то мутная история, не находишь? — прищуриваюсь на него и не понимаю, какого хрена остаюсь сидеть на кровати рядом с другой девкой.

Чёрт! Синеглазка, ты ведь не простишь меня. Да куда там, я сам себе никогда этого не прощу.

— Мнительные какие, — запрокинув голову назад, он громко ржёт. — Вы можете спросить охрану в клубе, один из них помог мне с Ильёй усадить вас в тачку, но адреса вашего гнезда я не знал, не бросать же вас на произвол судьбы, — он говорит искренне, и это самое противное.

Нет, не его слова, а то, что пока всё звучит правдоподобно.

— А она что тут делает? — кивком головы указываю на Леру.

— Она имеет имя, — фыркает девушка, не стесняясь своего ничем не прикрытого тела, встаёт с кровати, наклоняется и хватает с пола халат, все же прикрываясь.

— Ну это уже, вроде как, не моё дело, — хмыкает Аркаша, наблюдая за мной исподлобья. — Вы ещё в машине начали слюной обмениваться, — я морщусь и совершенно точно не верю. — Синеглазкой назвал и полез к ней в рот своим языком, — на этих словах он играет бровями, а меня тошнит.

Как можно так напиться, чтобы видеть перед собой другого человека?

— Пиздёжь, — рявкает Ник. — Ты думаешь, мы поверим в эту хрень?

— Это ваше дело, верить или нет, но у меня есть занимательное кино, — сказав это, он растягивает губы в неестественно широкой улыбке.

— Какое кино? — хмурюсь сильнее прежнего.

— Понимаешь, Дан, моя извращённая натура не смогла лишить меня зрелища, и, когда я этот дом снял, нашпиговал его камерами, — разводит руками, и в моих глазах начинает походить на больного психа. — Когда какая-нибудь парочка на моей вечеринке решает уединиться… мм, как же это… вкусно, — столько удовольствия на его морде, что ещё немного и меня вырвет, честное слово.

— Ты больной ублюдок! — выплёвывает Ник и срывается с места, я едва успеваю вскочить и притормозить его.

— Покажи, — цежу сквозь сжатые зубы.

— Да без проблем, — хлопает в ладони и поднимается с кресла. — Стояк вам обеспечен, вы такие горячие ребята…

— Захлопнись! — пихает его в плечо Ник.

Нахожу свои разбросанные по полу вещи, вместе с Ником за минуту одеваемся и двигаемся на выход из комнаты. Поднимаемся за Аркашей в мансарду, и у меня челюсть падает от обилия мониторов по периметру единственной здесь комнаты. Этот мудак не врал, камеры повсюду, нет ни одного угла, который не попал бы под видеонаблюдение.

— Ты извращенец, — шумно вздыхает Ник, находясь в таком же шоке.

— Да это хобби, — отмахивается Аркаша, кривя рожу.

— Показывай давай, — торопит его брат очередным толчком в плечо.

— Нетерпеливый какой, фу таким быть, — ведёт головой, и у меня уже складывается ощущение, что он не в адеквате. — Так-так, вчерашняя ночь, — бормочет под нос, а моё терпение на грани.

Меня всего трясёт от переживаний. Но сейчас он включит видео, где мы с Ником дрыхнем без задних ног, а Лера сама припёрлась и легла спать. И ничего между нами не было, не могло быть, я Ксюшу люблю и не мог трахать другую. Не мог!

Но всё рушится на глазах в буквальном смысле слова. В комнату мы заходим втроём, потом в камеру бьёт какой-то яркий свет, и вот, снова ясная картинка, где я лежу уже полностью раздетый, а на мне… скачет Лера, которую я придерживаю за талию.

— Вкусно, да? — лыбится Аркаша, и мой сжатый кулак тут же впечатывается в его нос. — За что? Я разве заслужил? — стонет, но его игривый тон уже окончательно взбесил.

Я. Изменил. Ксюше.

Урод здесь один, и это я. В груди так печёт, словно разгорелся дикий огонь, который оставляет от моего сердца один только пепел.

— Скинь это видео мне, — голос брата доносится до меня, будто из-за толстого стекла.

Уши заложило, голову ведёт, и это не последствия вчерашней встречи. Боль такая тянущая, глухая, рвущая меня на куски. Грудь сжимает так, что не хватает воздуха. Сердце стучит рвано, как будто больше не в состоянии качать кровь.

Мне тошно, но не от алкоголя или последствий, а от себя. От осознания того, что я сделал.

Руки дрожат, будто я только что совершил преступление. Хотя почему «будто», я ведь убийца. Я убил наши отношения, чувства, которые впервые в жизни испытываю. Убил нашу любовь.

Я не могу это принять, не могу понять, и самое страшное, — не могу это исправить.

В груди гнилая дыра и разрастающаяся пустота. Как с этим жить? Как смотреть ей в глаза? Как вынести то, что я всё разрушил?

Мне так больно, что хочется выть в голос.

— Пошли отсюда, — хватает за локоть Ник, вырывая из убийственных мыслей.

— Вот так просто уйдёте? Даже на завтрак не останетесь? — насмешливые нотки в голосе Аркаши становятся последней каплей.

Я, совершенно себя не контролируя, резко разворачиваюсь и впечатываю кулак в его противную морду. Раз, второй, третий… считать перестаю, на глазах красная пелена, и пусть злость в основном на себя, но я не верю, что обошлось без его вмешательства.

— Что. Ты. Сука. Подмешал в то шампанское? — цежу сквозь зубы каждое слово.

— Дань, ещё один удар, и он не скоро заговорит, — тормозит меня брат, и каким-то чудом я толкаю ногой кресло, в котором сидит Аркаша, и отхожу подальше.

— Сука! — ругнувшись, зарываюсь испачканными кровью руками в свои волосы и сползаю по стене на пол.

— Вопрос слышал? Отвечай! — рявкает на стонущего от боли Аркашу.

— Какого хрена? — раздаётся со стороны, и, повернув голову, вижу ещё одного урода.

— Ты… — только и выдавливаю из себя, прежде чем накинуться на Илью.

Но это не Аркаша, а спортсмен, и едва к нему подхожу, он бьёт первым, и я, не до конца пришедший в себя, валюсь на пол, словно поваленное бревно. Пока моргаю, пытаюсь вернуть мозги на место и утихомирить звон в ушах от удара об пол, к нему подлетает Ник и между ними завязывается кровавая драка. Поднимаюсь с пола и вклиниваюсь между ними, получив пару раз по скуле, непонятно от кого.

— Всё! Хватит! — рявкаю, и эти двое тормозят, но, словно быки, смотрят друг на друга и чуть пар носом не пускают.

— Такое шоу испортил, — кряхтит Аркаша, зажав сломанный нос, откуда кровь хлещет.

— Закрой свой поганый рот, пока я тебя не убил! — бросаю, всё ещё упираясь руками в грудь Ильи и Ника.

— А смысл? — хмыкает Илья. — Дело сделано, — скалится урод, и не сразу понимаю, о чём он говорит.

— Что? — сдавленно спрашиваю.

— Ты думал, я просто так оставлю то, что у меня из-под носа тачку увёл? — спортсмен, мерзко усмехнувшись, делает шаг назад.

— Какую тачку? Что ты несёшь, идиот? — мотнув головой, я опускаю руки вдоль тела.

— Макларен, придурок. Ты хоть представляешь, что это за машина? — выплёвывает с раздражением. — Сто шесть экземпляров на весь мир. Гиперкар, который разгоняется до четырёхсот километров в час и стоит два ляма зелёных…

— Тебе стероиды мозги съели? — двигаюсь на него, сжав кулаки до хруста.

— Если бы я её продал, всю жизнь в роскоши б купался, — продолжает нести херню. — А ты эту шлюху охмурил, и я спор проиграл, — цедит сквозь зубы, толкнув меня в грудь.

Шестерёнки в голове заработали, и все кусочки пазла сложились в единую картину.

— Не забудь про мои проблемы в Лондоне и депортацию, — подаёт голос Аркаша.

— Враг моего врага — мой друг, — разводит руками Илья.

— Сука! Да я тебя на куски порву! — рявкнув, я дёргаюсь в его сторону, но Ник встаёт передо мной.

— И что это изменит? — ржёт этот урод, обнажая испачканные кровью в результате драки зубы. — Видео ваших ночных развлечений твоя шлюшка уже получила, — его слова как обухом по голове.

Кровь в венах леденеет за один короткий миг, а небо обрушивается на меня, придавливая к земле. Если до этого у меня был шанс самому всё Ксюше рассказать, объясниться и надеяться на прощение, то сейчас он испарился, как пыль после дождя.

— Я мог парней собрать, конечности тебе сломать, по кругу пустить твою сучку, но Аркаша предложил более хороший вариант. И мы руки не замарали, и жизнь твою испоганили, — довольные нотки в его голосе на меня уже не действуют, у меня мир рухнул.

— Как ты мою, — подаёт голос Аркаша. — За всё в этой жизни надо платить, Дан, — продолжает, встав с кресла, и, постанывая от боли, ковыляет к нам. — Ты лишил меня будущего, сдав ментам, ещё и с уликами, даже отец не смог меня отмазать, а у меня планы были, бизнес собирался там открыть, и всё превратилось в пшик из-за парочки видосиков, где видно, как я подсыпаю волшебную пыльцу в стаканы своих шлюшек. Теперь один видосик испортил твою жизнь, мы квиты, останемся друзьями, — с улыбкой психопата он протягивает мне руку.

— Конечно, — успеваю сказать до того, как выворачиваю его конечность, и он визжит от боли.

Илья бросается помочь дружку, а я киваю Нику на выход, и мы спешно спускаемся на первый этаж. На ступеньках сталкиваемся с Лерой в одном коротком халате с тонкой сигаретой между пальцами.

— Данечка… — расплывается в улыбке, и от того, чтобы врезать этой суке, меня удерживает только то, что она девушка. Отец учил, что женщин бить нельзя. — Ты мне позвонишь?

— После смерти, — выплёвываю, спешно шагая к воротам.

— Это что, моя тачка? — тормозит Ник в нескольких шагах от своего Мустанга.

— Поехали, — бросаю и дёргаю за ручку дверь.

Машина оказывается незапертой, и я первым устраиваюсь на переднее пассажирское. Оглянувшись, нахожу на заднем сидении наши телефоны и кошельки. Потянувшись за своим сотовым, разблокирую экран, и сердце пускается вскачь от количества пропущенных звонков. Звонили и отец, и все мои друзья, и из кафе пропущенные, но я цепляюсь только за номер Синеглазки.

— Мы что, сутки здесь дрыхли? — спрашивает Ник, и я поднимаю сначала глаза на него, затем перевожу на время и число.

— Охренеть! — только и могу, что выдать.

— Нам надо сдать анализы и выяснить, чем нас опоили, — предлагает разумную вещь брат. — А потом найти специалиста, который подтвердит, что это видео — непрофессиональный монтаж, — Ник явно лучше работает мозгами, чем я.

— Есть такой специалист, — бормочу под нос, решив, что пора знакомить брата с Толем.