Глава 25. Разъедающая ненависть к себе

Есть моменты, после которых жизнь делится на до и после, и остаётся лишь ждать — расплаты, приговора или чуда

Даня

Экран показывает четыре часа вечера, получается, мы проспали ночь и весь день. Сомневаюсь, что причина только в выпитой текиле, алкоголь не мог дать такого эффекта. Я уверен, что нам что-то подмешали, и теперь остаётся только выяснить, что именно. Аркаша ведь профессионал в этом деле, ничему его жизнь не учит. Но я сам виноват, понимал ведь, что не зря эти трое вместе тусуются, нашли общую проблему — меня. Но как они это сделали? Надо в клуб смотаться, выяснить, сколько мы там времени ещё пробыли.

— Ты пил шампанское? — спрашиваю брата.

Мозг местами ещё тормозит, и я уверен, что это из-за подмешанного в алкоголь препарата. Девушка, которая выступила свидетелем, когда Аркашу задержали, говорила, что ничего не помнит, только урывками, и что спала сутки после встречи с Аркашей.

— Пил, — сухо кивает Ник и сжимает челюсть. — Поднимался к тебе, Лера выскочила, словно ниоткуда, протянула бутылку, мол, у неё день рождения… Это последнее, что я запомнил, — добавляет, шумно выдохнув сквозь зубы.

— Значит, туда и намешали, — нервно губу прикусываю. — Нахрена я притронулся к чёртовой бутылке?!

— Полагаю, мотив тот же, что и у меня, чтобы она отстала, — горько усмехается, а я только согласно головой качаю. — Надо было прикончить его…

— И переехать на государственное содержание, — бросаю, напоминая, что за лишение жизни лишаешься свободы.

— Отец бы нас отмазал, — фыркает Ник, но что-либо ответить на это я не успеваю.

Прикреплённый магнитом к приборной панели телефон брата включается, и на загоревшемся экране появляется улыбающееся лицо блондинки и имя звонящего абонента, «София».

— Чёрт! — ругается Ник, сжимая руками руль до скрипа кожи под пальцами.

— Сердечко? — удивлённо вскидываю бровь, заметив рядом с именем смайлик.

— Я ведь сказал, что у меня София, — бросает с раздражением, но я понимаю, что эта эмоция направлена не на меня.

— И как давно она «у тебя»? — спрашиваю, так как ничего об этом не знаю.

— Неделя, — дальше следует трёхэтажный мат. — Неделя, и я уже облажался.

— Облажался я, ты рядом… лежал, — проговариваю и чувствую горечь во рту.

— Надо было смотреть кино до конца, — фыркает, и голос у него дрожит.

— В смысле? — хмурюсь, не догоняя, о чём речь.

— В прямом. Ты выпал на пару минут, а в кино сменились герои, — повышает тон и бьёт по рулю.

— Может, хватит загадок на сегодня? Я ещё в себя не пришёл, мозг отказывается работать…

— Да что не ясно? С тебя Лера переместилась на меня, — перебивает ором на весь салон.

Такое мерзкое ощущение от всего этого, что в пору выскочить из машины на ходу и пролежать в коме пару месяцев. Но я сижу, цепляясь пальцами за ручку двери, пытаясь хоть как-то удержать остатки здравого смысла.

— Ты сам себя слышишь? — говорю глухо, не поднимая глаз. — Каким образом?

— Вот и я хочу это понять! — он снова бьёт по рулю, и я глубоко вдыхаю. — Но факт остаётся фактом.

Трясу головой, пытаясь собрать мысли, но в ней лишь хаос. Всё это похоже на сон при температуре сорок, но выражение его лица говорит о реальности происходящего.

— Это какой-то бред, — выдыхаю я. — Просто бред.

— Хотел бы, — Никита тяжело вздыхает. — Но у нас проблемы, Даня. И очень серьёзные.

— Когда Лера стала такой шлюхой? — вопрос скорее в пустоту.

Мы давно знакомы, она всегда была тусовщицей, но трахаться налево и направо — не было такого. И какого чёрта она пошла на поводу у этих мразей?

Оба телефона продолжают названивать, но никто из нас не берёт трубку. Понимаю, что взрослый мужик должен отвечать за свои поступки и нести ответственность. Но я не готов, и Ник, видимо, тоже, мы всё просрали за одну ночь. И винить в этом некого. Было глупо решить, что Аркаша получил урок после задержания и больше не станет творить дичь. Но, судя по всему, он эти годы жил местью, и у него всё получилось.

— И как только встал на эту суку?! — бубнит недовольно Ник.

— Зависит от того, что было в шампанском, — отвечаю задумчиво.

— Сейчас выясним, — выдыхает брат, паркуясь у частной клиники.

Выходим из машины, и меня слегка ведёт, что уже достало, когда уже выветрится эта херня? В клинике мне сразу бьёт в нос эта смесь стерильности и антисептика. Брат идёт первым, в отличие от меня, он твёрдым шагом направляется к стойке регистрации. Я плетусь за ним, не понимая, почему он бодрее, если вроде принял то же самое.

— Добрый день, нам нужен токсикологический анализ крови, — чётко говорит Ник женщине лет сорока, которая быстро скользит по нам глазами и кивает.

— Фамилия? — сухо бросает.

— Грозный, — отвечает брат, взглянув на меня.

Администратор вскидывает брови, конечно она поняла, кто мы такие, наша семья уже двадцать лет только сюда и ходит. Но она ничего не говорит, только быстро вводит данные в систему.

— Вам обоим? — спрашивает, переводя взгляд с меня на Ника.

— Да, — коротко отвечает брат, после чего женщина кивает, достаёт два бланка и кладёт на стойку.

— Ваши документы, — требует, и мы достаём нужное. — Заполните анкету и подпишите согласие на анализ, — ровным тоном произносит, но в глазах так и читается осуждение, на которое, к слову, мне глубоко плевать.

Я беру ручку, но буквы перед глазами плывут, голова словно набита ватой, мышцы вялые, как будто всю ночь вагоны разгружал. Но я беру себя в руки и заполняю чёртову бумажку. Пробегаюсь глазами по строкам: имя, дата рождения, цель анализа… на автомате веду ручкой по белому листу и вручаю бланк тётке.

— Первый пациент — кабинет двести четыре, второй — двести пять, — говорит женщина, вернув документы.

— Кто куда? — смотрю на брата.

— Всё равно, — Ник забирает карточку с моим номером и направляется к лестнице. — Давай быстрее, разберёмся с этим и свалим.

Поднимаемся на второй этаж, проходим по коридору, в воздухе которого витает запах спирта. Я дохожу до своего кабинета и вхожу первым.

— Присаживайтесь, — кивает медсестра, указывая на кресло, и я опускаюсь, закатав рукав, вытягиваю руку на подлокотник.

— Что употребляли? — спокойно спрашивает она, уже готовя шприц.

— Если бы знал, не сидел бы тут, — бурчу, откидываясь назад, она на мой выпад никак не реагирует, перетягивает жгутом предплечье, и легко находит вену.

— Кулак сожмите, — проговаривает, и я вдыхаю.

Через миг я наблюдаю, как пробирка наполняется густой тёмной жидкостью.

— Всё, можете расслабиться, — медсестра прижимает ватку к проколу, и я прижимаю локоть.

— Долго ждать результатов? — спрашиваю, нервно поджав губы.

— Завтра к обеду, — отвечает, но меня это не устраивает.

— А в срочном порядке? — поднимаю глаза на девушку.

— Эм… ваш бланк помечен к срочности, это занимает от тридцати минут до двух часов, но, учитывая, что уже поздно и наша лаборатория закрыта, максимум завтра в обед, — проговаривает вежливым тоном.

Ничего не остаётся, кроме как кивнуть, и, натягивая рукав, выхожу в коридор, бросив короткое «спасибо». Ник выходит из соседнего кабинета почти одновременно.

— Ждём? — он пристально смотрит на меня, но я лишь пожимаю плечами.

Ждать — это единственное, что остаётся.

Выйдя на улицу, где уже сгустились сумерки, я застываю возле машины и, прикрыв глаза, глубоко вдыхаю прохладный воздух, но в голове всё равно смерч из хаотичных мыслей.

— Сигареты есть? — спрашиваю облокотившегося о капот Ника.

— Тебя сейчас развезёт ещё больше, — проговаривает вместо ответа.

— Кстати, почему ты такой бодрый? — прищуриваюсь, повернувшись к нему.

— Не знаю, может, потому что пропустил несколько шотов текилы, — пожимает плечами, и я вспоминаю, что, пока мы с друзьями сидели, Ник несколько раз выходил разговаривать по телефону.

— Ясно, — киваю отрешённо. — Дай сигарету…

— Не стоит, — перебивает, выпрямившись во весь свой рост.

— Я не спрашивал, стоит или нет. Старший тут я, так что дай мне чёртову сигарету! — рявкаю на всю парковку.

— Я промолчу только потому, что ты на взводе и понимаю, что этот гнев направлен не на меня, — говорит спокойно и, подойдя ко мне, отталкивает, открыв переднюю пассажирскую и достав из бардачка пачку сигарет, впечатывает её мне в грудь, предварительно вытащив себе одну. — Травись, — выплёвывает, сам прикурив.

— Идиот, — фыркаю и затягиваюсь никотином.

— Кто бы говорил, — бросает и прислоняется к тачке рядом со мной. — Что делать будем?

— Не знаю, — выдыхаю серый дым. — Я ещё никогда не был в такой жопе.

— Согласен, — едва заметно кивает.

— Боюсь телефон достать, там сообщение от Ксюши висит, — проговариваю, и в горле ком встаёт, мешая дышать.

— Аналогично, хотя у Аркаши зуб на тебя только, но сам факт измены царапает изнутри, — сказав это, Ник опускается на корточки. — Я месяц её добивался, чтобы потерять неделю спустя, — сжав голову руками он глухо рычит.

— Посоветовал бы тебе молчать и делать вид, что ничего не было, но знаю, что не сможешь…

— А ты сможешь? — поднимает взгляд на меня.

— Нет, — уверено отвечаю. — Ладно, поехали к Толю.

— Правильно «Толя». И кто это? — хмыкает, скорее всего, пытаясь разрядить обстановку.

— Нет, Толь — это псевдоним, в переводе означает зеркало, и это прозвище полностью ему подходит, у него будто глаза во всех зеркалах мира, — объясняю, пока забираюсь в тачку.

— Подожди, ты про программу отца? — хмурится брат, заводя мотор.

— Да, только я не так давно узнал, что это не программа, а человек, — отвечаю, попутно понимая, что всплывёт и то, что я узнал про маму.

А может, сказать и не ждать, когда Толь проболтается? Нет, мы оба сейчас на взводе, а у Ника проблемы с самоконтролем, разобьёмся ещё к хренам собачьим. Надеюсь, удастся намекнуть Толю закрыть рот и не нарываться на ещё один фингал.

Вбиваю в навигатор адрес, и Ник едет по маршруту, а через час мы уже у ворот особняка. На этот раз шкафообразный охранник пропускает нас без лишних вопросов, не забыв смерить нас цепким взглядом с головы до ног.

— О, кажется, я перебрал, у меня в глазах двоится, — первое, что говорит Толь, стоит нам переступить порог гостиной.

В шёлковом расстёгнутом халате, слава богам, в трусах, Толь сидит на диване в окружении двух девиц в одном нижнем белье, а перед ними ещё две извиваются в такт играющей из колонок под потолком музыке.

— У нас срочное дело, — проговариваю, пропуская мимо ушей его комментарий.

— Я отдыхаю, — разводит руками, и не дёрнувшись с места.

— Заплачу вдвойне, — цежу сквозь зубы, пока Ник осматривает гостиную с высокими потолками и панорамными окнами во всю стену.

— Знаешь, Джуниор, пятьдесят процентов своего состояния я сколотил на вашей семейке, так что тебе повезло, — щёлкает пальцами, вытянув указательный в сторону брата. — Полагаю, ты Никита?

— Он самый, — холодно отвечает.

— Как твоя Софушка, уже влюбилась? — спрашивает, приближаясь к нам, и я вижу, как Ник открывает и закрывает рот. — Не хмурься, морщины появятся, — ржёт, ткнув пальцем в лоб брата.

— Ты кто такой? — рычит тот и дёргается в его сторону.

— Я волшебник, живущий в зазеркалье, — отвечает пафосным тоном и раскидывает руки, мол, смотрите и восхищайтесь.

— Клоун, — выдыхаю себе под нос.

— Не без этого, — подмигивает мне, явно расслышав. — Вижу, вы в прескверном настроении, так что валяйте, что у вас за дело, пока не испортили мне вечер, — с этими словами он руками расталкивает нас в разные стороны, расчищая себе путь, и проходит вперёд.

Две минуты спустя мы оказываемся в его кабинете, и я толкаю Ника в бок, чтобы он отдал мне флешку.

— Вот, надо выяснить, монтаж ли это, — протягиваю вещицу Толю и тот кривится.

— Как скучно, — надувает тонкие губы. — Что, даже износа нет? — моё сердце пропускает удар при его словах.

— Мы торопимся, — бросаю, прочистив горло.

Толь что-то бубнит под нос, вставляя флешку, но стоит ему включить видео, как он хлопает в ладони со словами «нет скуке». Я отвернулся, не в силах смотреть на то, как я разрушил самое дорогое, что у меня было.

— Ну? — толкает его в плечо Ник, когда Толь досматривает «кино» до конца.

— Никакого монтажа, — мотает головой, но я вижу, как он едва заметно хмурится. — Только… — замолкает, увеличивая картинку.

— Что? — тороплю его с надеждой в голосе.

— Эта вспышка света кажется мгновенной, но я скажу, что на деле она длилась минут десять, смонтировано здесь только время, — тыкает пальцем в угол экрана. — Заметить может только профессионал, но время записи переделано.

— И что это даёт? — непонимающе прищуривается Ник.

— Да вроде ничего, полагаю, за эти десять минут вы успели только раздеться и устроиться на кровати, — лыбится во все тридцать два зуба.

— Это точно не монтаж? — уточняю, но понимаю, что надежда угасла.

— Сто процентов, — уверяет, и его слова как острым лезвием по сердцу. — Зажгли, да?

— Спасибо, — бросаю и иду на выход.

Ну всё, можно поставить крест на наших отношениях с Синеглазкой и спокойно задохнуться в разъедающей ненависти к самому себе.