Эпилог

Они стали родителями. В доме воцарилось тепло, в сердце — покой, а в глазах — отражение той самой любви, за которую когда-то пришлось сражаться.

Я не могу поверить, что всё происходит на самом деле. Только вчера сжимала поручни акушерского кресла до боли в пальцах и молилась, чтобы всё прошло хорошо. А теперь я держу её на руках и налюбоваться не могу. Моя девочка, мой маленький комочек тепла, тихо посапывающий у моей груди.

Я осторожно провожу пальцем по её щёчке, боясь сделать что-то не так или разбудить. От неё так вкусно пахнет, каким-то неописуемым ароматом счастья и… новым смыслом жизни.

Дверь тихо приоткрывается, и я сразу чувствую его, его взгляд, даже ощущаю, как судорожно он дышит ещё до того, как поднимаю глаза. Даня медленно заходит, будто боится потревожить нас.

— Привет, — говорю тихо.

Голос у меня хриплый, как после долгого сна, на самом деле из-за того, что я вчера орала на всё родильное отделение. Удивительно, как я вообще говорить могу. Муж улыбается, и в этой улыбке столько нежности, что внутри всё сжимается. Наклоняется сначала к дочке, дотрагивается губами до её лобика и только потом целует меня.

— Привет, Синеглазки, — шепчет и присаживается за моей спиной, положив подбородок на моё плечо, и не отводит глаз от неё… от нас.

Да, наша дочь унаследовала мои синие глаза, и Даня вчера едва ли до потолка не прыгал. Ещё до того, как мы узнали, кто живёт у меня под сердцем, он заявил, что хотел бы дочь, у которой будут мои глаза. И вот, мечта нашего папы исполнилась, теперь у нас в доме будут две синеглазки.

— Ты как? Что-нибудь принести? — интересуется у меня, но продолжает смотреть на дочь.

— Нет, ничего не надо, я в порядке, спасибо, — отвечаю, и в этот момент дочка решила проснуться.

Мило сморщив носик и нахмурив лобик, она шевелится и сопит словно вот-вот заплачет.

— Я сдохну от счастья, — выдыхает с улыбкой Даня.

Я только смеюсь, спешу дать ребёнку грудь и не позволить заплакать. Сидим в тишине палаты, я облокотилась спиной о грудь мужа, и мы оба смотрим на сокровище в моих руках.

Где-то на подкорке сознания мелькает мысль, что по нашей глупости, мы могли бы так и не сидеть. Даня облажался, а я безответственно относилась к себе. Но, слава богу, это в прошлом, таком далёком, что, кажется, и вовсе не было.

А может, так кажется из-за того, что за всё то время, что мы вместе, по-настоящему, без препятствий и проблем, у нас было только хорошее.

Я переехала в квартиру Дани спустя неделю после той аварии на парковке больницы. А через месяц сыграли большую свадьбу, со всеми традициями и кучей гостей. После чего уже муж решил, что надо удвоить доход нашей семьи и открыть ресторан. Мол, кафе — это для молодого парня, а солидному семейному мужчине нужно что-то посерьёзнее. Потратил много нервов, времени и денег, но месяц назад состоялось открытие пафосного ресторана «Бархат». Я помогала, как могла, хотя правильнее будет сказать насколько мне позволяли, чтобы, не дай бог, не переутомилась.

Правда Даня по любому вопросу советовался со мной, нет, не в теме финансов, будем реалистами, в этом я не сильна. А вот оформление залов, vip-комнат и, в особенности, обустройство кухни — тут я почти что профи. Так что в новом ресторане нашего города дизайн полностью по моему вкусу. А судя по тому, как телефон разрывается от звонков клиентов, желающих забронировать столик, гостям пришлось по нраву новое место, к которому я тоже приложила руку.

— Врач сказал, что завтра можно вас забрать домой, — полушёпотом произносит и оставляет короткий поцелуй на моём плече.

— Хорошо, — киваю с улыбкой и поворачиваю голову так, чтобы он мог коснуться моих губ своими.

Даня присутствовал на родах и после остался с нами. У нас, естественно, платная семейная палата со всеми удобствами в частной клинике. Сегодня утром приехали родители, чтобы посмотреть на первую внучку семейства, и обещали ждать дома с накрытым столом. И сегодня в нашей с Даней квартире хозяйничают наши мамы. Комнату малышке мы подготовили ещё после свадьбы, и это были самые приятные хлопоты за всю мою жизнь.

Перекрасили стены в нежные тона, купили люльку с прозрачным тюлем, комоды для всех приспособлений, пеленальный столик и шкаф, который уже забит стольким количеством одежды, что нам хватит на весь год. Ну, и не могу не упомянуть кресло-качалку, в котором я буду сидеть во время кормления малышки.

Будни в клинике проходят быстро и довольно однообразно, если не считать обуревающих нас эмоций. Мы учимся справляться с ребёнком, как правильно его купать, кормить и менять подгузники. И пусть я всё это уже знаю по книжкам и советам мамы и свекрови, это входит в правила клиники. Да и, как говорится, повторение — мать учения.

На выписку приехал только мой брат Егор со своей девушкой и моей подругой в одном лице, Ленкой. Кто бы подумал, что у них завяжутся такие крепкие отношения. Брат смотрит на мою Ленку, как на восьмое чудо света, а она до сих пор смущается под его взглядом. В общем, все вокруг счастливы, и это безумно радует.

Нет, вру, есть один человек, который мало того, что несчастен, так ещё и разбит на кусочки.

Вернусь к брату и его налаженным отношениям с моим мужем. Не сразу, далеко не сразу, но Егор с Даней поладили. Конечно они не закадычные друзья, но хотя бы перестали бросать друг в друга колкости. Брат больше не напоминает Дане о его грехах, а тот, в свою очередь, не грозится вернуть долг в виде пары-тройки ударов в челюсть.

— Сестрёнка, ты — мощь! — восклицает Егор, встретив нас на пороге клиники. — Дай взглянуть на племянницу, — обнимает меня, после чего жмёт руку Дане и опускает взгляд на малышку в руках отца. — Красотка, вся в тебя, — коротко смотрит на меня. — Слава богам, — хмыкнув, всё же не упускает шанса уколоть моего мужа.

— Поздравляю, Ксю! — улыбается Ленка и тоже обнимает меня.

Минут двадцать мы тратим на то, чтобы запечатлеть выписку нанятым Даней фотографом, после чего усаживаемся на заднее сидение машины Егора и едем домой, где нас ждёт семья в неполном составе.

Родственников у нас много, и те со стороны Дани, но сегодня у нас узкий круг, состоящий из наших родителей, братьев и сестёр. Нет только Ника, который три дня назад куда-то сорвался, ничего не объяснив. Когда Даня ему позвонил, он ответил коротко, что расскажет всё после возвращения.

Ник уже не тот шутник и весельчак, несколько месяцев как к нему не подойдёшь, потому что не знаешь, как он отреагирует. Стал холодным, как айсберг в Антарктиде, угрюмым, ненавидит весь мир, в основном, девушек. И всё из-за Софии, которая бросила его в сообщении и исчезла в неизвестном направлении. Мы все точим на неё зуб, потому что по её вине Ник едва не разбился на машине, когда ехал к ней за объяснением. Чудом выжил в той аварии, два месяца пролежал в больнице, ещё месяц на реабилитации. И сейчас все волнуются за Ника, но делают вид, что не думают о нём, потому что в нашей семье радостное событие.

— С приездом! — восклицают наши матери и сёстры Дани, едва мы переступаем порог квартиры.

Наши отцы молча сидят на диване, не участвуя в праздничном приветствии. Оно и ясно, они взрослые мужчины, не будут же они отплясывать вокруг нас.

Перед тем как устроиться за накрытым столом, все дружно любуемся крошечным человечком, новым членом семьи. Бабушки пропускают пару слезинок, близняшки удивляются, что малышка размером с игрушечную куклу, а дедушки только хлопают Даню по плечу.

Обычно громкие посиделки сегодня проходят на пониженных тонах, но не менее тепло и уютно. У нас всегда находятся темы для беседы, родители и вовсе ведут себя так, словно знакомы всю жизнь, и каждый раз сидим до глубокой ночи. А в конце мужчины убирают со стола, это закон в семье Грозных, который привили моему отцу и брату. Потом прощаемся, провожаем гостей и остаёмся втроём.

Первые дни после рождения малышки Даны, именно так мы назвали нашу дочь, и это было моё непреклонное решение, Даня сидит дома со мной, бросив заботы о ресторане на помощников. Мы вместе учимся быть родителями и наслаждаемся новой ролью. Пока в один поздний вечер тишину не прерывает звонок в дверь.

— Кто это? — хлопаю ресницами, потому что в такое время мы точно никого не ждём.

— Не знаю, — пожимает плечами муж и, поднявшись с дивана, где мы устроились после того, как уложили ребёнка, идёт открывать.

Плетусь за ним с интересом и ахаю, когда Даня открывает дверь и на пороге стоит мокрый от дождя Ник, который держит за руку избитую до фиолетовых синяков Софию.

— Господи, ребят, что с вами? — испуганно гляжу на них.

— Я бы поехал к себе, но не могу, — говорит Ник вместо ответа и переводит взгляд с брата на меня. — Пустите на время? — спрашивает, и я уже хочу возмутиться, что за глупые вопросы он задаёт, мы ведь семья, но Даня меня опережает.

— Ты идиот, что ли, разрешения просить? Зашли оба быстро! — отходит в сторону, пропуская гостей.

Первым делом отправили их в горячий душ, дали сухие вещи, потом посадили за стол, накормили и только после этого спросили, что с ними произошло. Получили ответы, послушали историю Софии, причину по которой она так жестоко бросила Ника, ужаснулись и заверили, что поддержим и поможем всем, чем сможем.

Как показала практика, в этой семье нет «моих» проблем, и не имеет значения, насколько ты виноват. Тебе сначала помогут, вытащат из любого ада и уже после, когда ты в безопасности, тебе устроят взбучку и научат уму-разуму.

Мне очень нравится политика семьи Грозных, и мы с Даней обязательно будем всегда горой за своих детей и остальных членов семьи.

Помощь Нику и Софии нужна, и не абы какая, тут нужны ресурсы старших этого семейства. Но это уже другая история, длинная, полная эмоций, драмы и любви, и мы с Даней будем верить, что и Ник с Софией, когда-нибудь найдут покой и счастье.

Мы свой путь прошли, кровью и потом пробивали себе дорогу к этому моменту, где уже являемся мужем и женой, на руках у нас плод нашей любви, а в планах ещё много этих плодов и долгая, полная радости, жизнь.