Глава 43. Это только начало

Среди боли, упрямства и тревоги только одно оставалось неизменным — её глаза, в которых было всё: дом, покой и причина идти дальше.

Даня

В дом к родителям я ехать категорически не хотел, так как планировал сегодня забрать Ксюшу в свою берлогу и больше не отпускать. А эта чёртова авария поломала мне все планы. Ладно, главное, что все целы, остальное — мелочи. И всё же из больницы мы выходим со скандалом.

— Я не сяду! — стою на своём, когда Ник притащил коляску для инвалидов. — Дайте костыли, — повторяю требовательно.

Меня и так коробит от того, что брат помог мне одеться в чистое и обуть один кроссовок, а тут ещё и коляска. Нет уж, я и сам дойду до выхода.

— Ты идиот? Нам только до машины тебя довезти…

— Я сказал, что не сяду, значит, нет, — бросаю в брата убийственный взгляд.

— Что здесь происходит? — в палату возвращаются отец с матерью.

Они ходили забрать выписку и поговорить ещё раз с врачом. Ксюша тоже куда-то запропастилась, сказала, в туалет сбегает, а её уже слишком долго нет.

— Ничего, — бурчу недовольно. — Ксюшу не видели?

— Разговаривает по телефону, — отвечает мама, и по тому, как её взгляд бегает от меня к коляске и к Нику, она быстро понимает, что к чему.

— С кем? — встрепенулся, подталкиваемый необоснованной ревностью.

— С богом, мозгов для тебя вымаливает, — выплёвывает отец. — Сядь в это чёртово кресло и поехали уже, — добавляет, видимо тоже понял причину боя с Ником.

— Я дойду сам! — произношу сквозь зубы, сжимая простынь под собой в кулаки.

— Пороть тебя надо было, — вздыхает папа, закатив глаза, а мама разрывается смехом. — Что такого весёлого я сказал, Хрустальная?

— Да ничего, просто вспомнила, как ты его маленького в попу целовал, — говорит мама, вытирая выступившие слёзы.

— Тебя пороть тоже надо, — очередной усталый вздох.

— Эй! Можно без подробностей? — усмехается Ник, и в этот момент в палату возвращается Ксюша.

— Мама соберёт мне пару вещей, Егор позже заедет и привезёт, — отчитывается, так как моя мать настояла, чтобы она ехала с нами, потому что я отказывался куда-либо идти без неё.

Госпожа Грозная та ещё затейница, так знатно врала, что времени у неё нет за мной ухаживать и без Ксюши мы не справимся, что моя Синеглазка сдалась моментально и согласилась побыть со мной в доме родителей, пока не восстановлюсь.

— Отлично, тогда едем, — Ник дёргает коляску, намекая чтобы сел уже.

— Костыли, — повторяю, прожигая его взглядом.

— Даня, врач сказал, что свободных костылей нет, сядь, пожалуйста, и поехали, — влезает Ксюша, и я как по команде за несколько секунд оказываюсь в чёртовом инвалидном кресле.

Слышу тихие смешки по палате и сжимаю зубы до скрежета, пока Синеглазка хлопает ресницами, ничего не понимая.

— Едем или как? — едва не рявкаю, поворачиваясь к Нику.

— Конечно, пристегните ремни, — паясничает брат и, рыкнув, изображая звук мотора, толкает коляску.

На парковке я, придерживая больную ногу в воздухе, чуть ли не в драку влезаю со своей семейкой, борясь за право самому лезть в тачку. Я всё понимаю, забота и все дела, но я не настолько беспомощный.

Мы с Ксюшей едем на внедорожнике отца, мама садится за руль моей машины, Ник и вовсе уезжает по своим делам. Вся его весёлость и лёгкость — не более чем маска, за которой он прячет проблемы в личной жизни. Подробностей я не знаю, он лишь вскользь упомянул, что между ним и Софией назревают недопонимания. Похоже, она что-то от него скрывает, но Ник не стал делиться, сам до конца не понимает, что происходит, и решил разобраться в одиночку и только потом обсудить это со мной.

По дороге к дому я не выпускаю руку Синеглазки из своей и взгляд от неё не отрываю, так что замечаю, какая она задумчивая и как прикусывает нижнюю губу, словно о чём-то переживает.

— Ксюш, ты ведь не соврала мне? — тихо спрашиваю, надумывая себе худшего.

— Что? — она выныривает из своих мыслей и смотрит на меня, хлопая глазами. — На счёт чего?

— Что с тобой всё в порядке, — произношу и чувствую, как сердце пропускает пару ударов.

Не знаю, как это работает, какие там инстинкты, но я испытываю огромную любовь к тому человечку, который растёт у неё под сердцем. Такую, как никогда и ни к кому не чувствовал, в сравнении даже Ксюша отходит на второй план. И лишь крошечная мысль, что с ребёнком что-то не так, холодит настолько, что внутренности леденеют.

— Нет, я не люблю враньё, Даня, тем более на такие темы, — отвечает серьёзно, даже с долькой укоризненности.

— Тогда скажи, о чём ты думаешь, — бросаю и подношу тонкие пальчики к своим губам, оставляя короткий поцелуй.

— О Лере, — выдыхает. — Жалко её, отец умер, ребёнка потеряла, парень этот использовал её, — проговаривает с сочувствием, а я ловлю взгляд отца в зеркале заднего вида.

Знаю, о чём думает он, и словно говорит мне следить за языком. Я не идиот рассказывать Ксюше, каким образом умер прокурор. Но только недавно понял, что из себя представляет наша семья и на что способны мои родственники. И, нет, я не жалею Лериного отца и её саму. И если первого могу понять, он всего лишь хотел, чтобы его семья оставалась примерной в глазах общества, то саму Леру — нет, это был её выбор, начиная от связи с Аркашей и заканчивая утренним происшествием. Чем она думала, собираясь переехать меня тачкой? Явно не мозгами, их там нет.

— Не переживай о людях, которые этого не стоят, — проговариваю и обняв, прижимаю боком к себе.

Она ничего не ответила, и пару минут мы едем в тишине, которую разрывает отец.

— Кто у вас там, внук или внучка? — спрашивает Грозный-старший, бросив короткий взгляд через плечо.

— Мы не знаем ещё, — отвечаю, расплываясь в улыбке. — Да и какая разница.

— Ну как, нужен пацан, чтобы было кому защитить младших, — выдаёт с усмешкой.

— Ты прав, но мы такую дочь воспитаем, что любой пацан будет трястись перед ней, — заявляю и осознаю, что я хочу девочку.

Милую, красивую, как Ксюша, и с такими же небесно-синими глазами, как у неё. Представляю, как одену её в пышное розовое платье, на голове две косички с бантами, и как буду гулять с ней за ручку. В груди разрастается тёплый шар, на лице расползается улыбка.

— Пацаны всё равно нужны, чтобы род продолжать, — не отстаёт отец.

— Не переживай, меньше пятерых детей я не планирую, — отвечаю и вижу, как Синеглазка покрывается румянцем.

— Прекрати, пожалуйста, — шепчет едва слышно, пряча лицо на моём плече.

— Ловлю на слове, — хмыкает папа.

Мы подъезжаем к дому, и только сейчас осознаю, как сильно устал. Голова гудит, как трансформатор, нога пульсирует, но сердце спокойно, потому что рядом моя семья. Ксюша, наш будущий ребёнок, мама с её добрым лицом, отец, хоть и строгий, но родной до самых костей. Даже Ник, этот надменный балагур с внутренними демонами всегда на подхвате. И пусть мир снаружи трещит по швам, в кругу близких я буду всегда дома.

Во дворе родного гнезда меня снова окучивают, как смертельно больного. Подъехавшая мама тут же бросается ко мне, Ксюша как курочка-наседка, и даже отец подхватывает.

— Да хватит уже! Я ведь не переломанный, — бурчу, хоть и понимаю, что это лишь забота.

Но я сегодня утром сделал предложение любимой девушке, мне нужно показать себя сильным мужиком, а не тряпкой.

— Закрой уже рот, или я сам тебя переломаю, — приобняв, отец помогает мне дойти до дома и даже присесть в гостиной на диване.

— Так, я сейчас быстро накрою на стол, — суетится мама, направляясь в сторону кухни.

— Я вам помогу, — бросается ей вслед Ксюша.

— Что там с Аркашей? — поворачиваюсь к присевшему в кресло отцу, пользуясь тем, что остались вдвоём.

Близняшки всё же добились своего и переехали в закрытую школу нашего семейства. Так что дома только мы вчетвером, торчать здесь долго я не собираюсь, у меня много важных дел, начиная с переезда Ксюши ко мне, продолжая грядущей свадьбой и заканчивая самым важным — родами. Правда это не конец, а только начало нашей счастливой жизни.

— Если всё пойдёт по плану, то он сядет за убийство прокурора, — отвечает отец, не отводя взгляда с маминой фигуры через широкий проём гостиной.

— И как ты это провернёшь? — непонимающе хмурюсь.

— Это детали, но, если коротко, любовь у него к Лере, но прокурор не принял такого зятя, собрался выдать дочь за тебя, а дружок твой убрал того, кто мешал ему быть с беременной девушкой, — он говорит спокойно, словно каждый день занимается подставами.

— И он сядет? А Лера? После сегодняшнего…

— Леру он же надоумил. Это версия следствия. На деле у девки крыша потекла, — задумчиво смотрю на него.

— Тоже по версии…

— Нет, она сошла с ума на нервной почве, — перебивает, мотнув головой. — Несколько минут назад сообщили, что с ней даже поговорить не вышло, она не понимает, где находится и что происходит, — добавляет, и я чувствую лёгкую едва различимую жалость.

— Ну, что же, печально, — вздыхаю, откидываясь на спинку мягкого дивана.

Минут через десять мы уже сели за стол, где мама начала расспрашивать нас, когда и какую мы свадьбу хотим. Ксюша скромно сказала, что можно тихо расписаться в кругу семьи, но мама заявила, что никакой тишины.

— Ну не хотят они, Хрустальная, оставь детей в покое, — влезает отец, когда я пытаюсь объяснить матери, что огромное торжество лишнее.

— Грозный, у нас свадьбы не было, и детям праздник зажать хочешь? — бросает мама, и отец багровеет от смущения.

— Тебе напомнить, что ты мне сказала, когда я предложил свадьбу устроить? — возмущается папа, и, нет, они не ссорятся, для них это флирт.

— Почему Хрустальная? — шепчет мне на ухо Ксюша.

— Потому же, почему ты Синеглазка, — отвечаю с улыбкой и наклоняюсь, чтобы вдохнуть свою дозу дурмана.

— Я понятно, у меня глаза синие, но тётя Алёна вообще на хрупкую женщину не похожа, — снова шёпотом, но родители перестали спорить и всё услышали.

— Наша встреча произошла в коридоре ночного клуба, Давид меня задел плечом, я бросила ему, чтобы он был осторожен, а он поинтересовался в ответ, не хрустальная ли я, что так боюсь рассыпаться, — проговаривает мама с улыбкой.

Эту историю я слышал уже, и там не всё так красиво было, как она описывает, но это неважно. Важно то, что они смогли всё пройти, построить семью, вырастить детей, а скоро и внуков будут нянчить.

Лет через двадцать пять мы с Синеглазкой будем так же сидеть за столом со своими детьми и вспоминать нашу первую встречу. Мы посмотрим назад с улыбкой, забудем всё плохое, вспоминая только хорошие моменты.