Пролог

За несколько месяцев до событий

Нашу семейную жизнь не назовешь идеальной. Мы ссорились, мерились, выясняли отношения. И это не потому, что я склочная и стервозная. Просто я хотела построить семью так, как я её видела. Хотела построить такую семью, чтобы нашим детям было хорошо и комфортно, чтобы в их памяти, когда они вырастут, осталась добрая память и приятные воспоминания.

У нас ведь все было хорошо? Или нет?

Все началось в тот день, когда я случайно среди ночи вышла попить воды.

Света в коридорах не было. И я на ощупь шла в сторону кухни. Говорят, что в темноте обостряется слух. Вот и до меня донеслись чей-то тихий смех и звуки поцелуев, а потом стон. Стон был такой сладострастный, что сомнения в том, что сейчас происходит на верхней площадке второго этажа, а звук шёл именно оттуда, у меня сразу исчезли. Я тихонько прокралась вперед и заглянула в просвет между перилами.

На верхнем этаже, в отличие от нижнего, горел тусклый свет, освещая лестницу. И увидела его.

Никогда бы не подумала на Никиту. Его отец был любвеобильный ловелас. Ни одна более или менее симпатичная горничная не прошла мимо его рук. Он цеплялся к каждой женщине и девушке. Некоторые били его по рукам и оставались работать. Другие поддавались искушению, и тут же вылетали из дома, потому что его вторая жена конкуренток убирала сразу.

И я ожидала увидеть Сергея Ивановича с его очередной полюбовницей, но увидела своего мужа.

Он стоял у перил и тискал свою секретаршу Даяну. Как все убого и предсказуемо. Даяна хихикала и извивалась в его руках, а потом они начали целоваться в засос. Он так терзал её рот, мне казалось, что он высосет все её виниры.

— Что тут происходит? — я постаралась придать своему голосу больше уверенности и твердости, хотя внутри у меня все тряслось от ужаса осознания, что муж мне изменяет.

— Рокси? — удивленно воскликнул муж и задвинул свою любовницу за спину. — Ты чего не спишь?

— Ты, я смотрю, тоже не спишь, — я попыталась посмотреть на него с вызовом и добавить в свою речь язвительности, вот только мне это не удалось.

Муж тяжело вздохнул и кивнул Даяне: Подожди меня в кабинете.

А сам спустился вниз. Спускался он медленно, вальяжно, будто ничего не произошло. На меня смотрел так, словно я только мелкая букашка, собачонка, что тявкнула невпопад.

— Пошли на кухню, поговорим, — он больно схватил меня за локоть и потащил за собой.

— Мне больно, — попыталась вырваться я.

— Потерпишь, — огрызнулся он.

Он втолкнул меня в кухню и включил свет. Белые неоновые лампы залили пространство холодным светом. Сейчас тут никого не было. Прислуга в нашем доме исчезала в девять вечера, сразу после ужина. Дежурная горничная сидела тихо в каморке, её вызывали звонком. Поэтому мы были совершенно одни.

— Ты мне изменяешь? — напала я на мужа первой.

— Рокси, ты хорошая жена, хорошая мать, родила мне троих детей, ты меня всем устраиваешь, кроме постели. Ты же бревно! Холодная севрюга! Ты просто доска с дуплом! Мне нужна другая женщина: горячая, раскованная, способная удовлетворить мужчину. В общем, расклад такой, ты живешь на всем готовом, нигде не отсвечиваешь, мы ходим с тобой на приемы, но спать я буду с Даяной.

— Ничего себе! А меня ты спросил, нужно ли все это мне?

— Не нравится, катись в свой барак, я с тобой разведусь, шиш ты у меня получишь, да я тебе такую травлю устрою, что ты свалишь из города, — Никита говорил, и с каждым словом в его голосе все больше звучала угроза. — Ты кто? Никто! Нищая учительница рисования! Да я так сделаю, что тебя никто на работу брать не будет, ты у меня на паперти стоять будешь, прося монетку.

— Ты совсем мозгами поехал? Или они у тебя в трусы стекли? — возмущаюсь я.

— Поехал — не поехал, а жить будем, как я сказал. У тебя три дня на обдумывание. Не нравится, собираешь манатки и катишься в свой барак. Только детей ты больше не увидишь, запомни! Я у тебя их отсужу.

— Ты совсем с ума сошёл, я только Настю родила? Она ещё на грудном вскармливании.

— Да мне похер, на смеси перейдет, няню найму, а ты пойдешь лесом. И любой суд встанет на мою сторону. У меня есть бабло, а у тебя его нет, — рявкает на прощание мне в лицо муж и уходит.

Слышу, как скрипят наверху двери, тихие шаги в тишине, женский смех, а потом хлопают двери его спальни.

И я замираю. Он меня унизил! Просто растоптал!

Хочется схватить чемодан, распихать туда вещи и уехать из этого ненавистного дома, но у меня трое детей мал мала меньше. Это непросто сделать. И самое страшное, что он может воплотить свои угрозы в жизнь. Ведь у меня даже своего жилья нет. Тот барак, где у меня комнатка, не то место, куда можно привезти детей. Да и зарплата учителя рисования — это не те деньги, на которые можно содержать троих детей.

И что мне делать? Утереться? Ждать, когда у мужа пройдут потрахушки?

В эту ночь я ничего не решила. Лежала до утра, не сомкнув глаз, смотрела в потолок и молилась, чтобы утром не увидеть, как он будет провожать свою любовницу.

Но бог не проявил ко мне свою милость.

Когда я вышла к завтраку, то за столом сидели свекор со свекровью, муж и Даяна. Дети, слава богу, позавтракали раньше нас. И мне не пришлось отвечать на их вопросы, а те могли возникнуть.

— Доброе утро, — мне пришлось взять себя в руки, даже не в руки, а в железные рукавицы.

Все в разнобой поздоровались. И я села рядом с мужем, словно за столом и не было Даяны. Та бросила на меня снисходительный взгляд. Свекровь смотрела, источая яд, в её глазах просто полыхала ненависть, она меня не любила. Свекор смотрел в тарелку, ел, громко чавкая и не обращая ни на кого внимания. Муж никак не отреагировал, просто сухо пожелал мне приятного аппетита.

Есть не хотелось. Я чуть поковырялась вилкой в салате, извинилась и ушла. Я думала, что на этом все мои унижения кончились. Но нет!

Через час ко мне постучались в двери, я оставила детей и вышла. За дверями стояла Даяна.

— Тебе мало того, что ты спишь с моим мужем, ты еще и ко мне пришла?

— Да не кипятись ты, — усмехнулась она. — Он все равно мой будет.

— Так забирай его себе, ты я вижу, любишь все бывшее в употреблении.

— А ты меня не зли, а то хуже будет, я тебя по полной программе опущу, будешь мне ноги мыть, — Диана стояла на высоких каблуках, как на ходулях, покачиваясь вперед назад, и смотрела на меня свысока. В действительности она была очень маленького роста, и её ножки не отличались особой длинной, поэтому она всегда была на высоченных шпильках.

— Пытаешься свои комплексы агрессией прикрыть?

— Нет, хочу тебя предупредить, чтобы ты не дергалась, тогда, возможно, он тебе при разводе отдаст твоих отпрысков. Знаешь, ночная кукушка дневную перекукует. Я многое могу. Будешь мне палки в колеса вставлять, я тебя со света сживу.

— Я так понимаю, что ты не уверена в своих способностях.

— Я всегда уверена.

— Тогда к чему этот разговор?

— Ну, ты меня поняла? На этом все.

Она развернулась и пошла по коридору, виляя тощими бедрами. А я смотрела ей в след и думала, какую игру затеяла Даяна?