25

Мне кажется, что мы едем в больницу безумно долго. Время будто останавливается. Торчим в пробке целую вечность. Потом раздражающая многоуровневая парковка за километр от нужного нам входа. И все равно приходится ждать еще много часов. Как будто бы можно было не торопиться.

Но я просто не знаю, во что еще можно вложить свое волнение, кроме как в спешку. Поэтому, оказавшись на первом этаже в зале ожидания, я совершенно теряю опору и начинаю паниковать.

Макар не позволяет мне опуститься до истерики. Усаживает рядом с собой на жесткое металлическое кресло и обнимает за плечи. Притягивает ближе к себе. Я послушно опираюсь о его грудь.

- Она справится, - говорит он мне в волосы. – Таисия Викторовна крепкая женщина. Тебе ли не знать?

Я молча киваю. Не могу похвастаться такой же уверенностью. Любимые люди уходят. И порой неожиданно.

И если бы я была сейчас здесь одна, то лезла бы на стену, не в силах справиться с тревогой.

Разговор не клеится. И мы просто ждем так долго – долго, пока к нам наконец не подходит врач, и не сообщает, что операция прошла успешно. Да, все пошло не совсем по плану. Но удалось вырезать все, что было необходимо. Еще понадобится совсем небольшой поддерживающий курс химиотерапии. И главное - прогноз умеренно оптимистичный.

Что бы это еще значило?

Нам приходится уехать. В реанимацию посетителей не пускают. Зато на следующий день, когда мы возвращаемся, бабушка уже приходит в себя.

Я так рада, что не могу остановить глупые слезы, текущие по щекам против моей воли.

Бабушка еще очень слаба и даже головы с подушки не может поднять.

Мы сидим у нее, болтая о какой-то неважной чепухе, просто чтобы не молчать. Хочется подольше насладиться этой легкостью. Ощущением, что камень упал с души. Самая рискованная часть лечения позади.

- Хочу попросить вас об услуге, - говорит бабушка.

Мы с готовностью подвигаемся ближе. Попроси она сейчас хоть луну с неба – постараемся достать.

- Мне нужен Николай Угодник, - с каким-то придыханием объявляет бабушка.

- Э-э-э, - растерянно тянет Макар.

- Ба, - осторожно начинаю я, - операция прошла успешно. Надеюсь, с Николаем Угодником ты встретишься не скоро.

Бабушка машет на нас рукой.

- Да нет, вы не поняли, - говорит она. – У меня есть икона любимая с Николаем Угодником. Она небольшая совсем, и я ее часто с собой носила прямо в сумке.

Макар рядом со мной очень старается не закатить глаза.

- Так вот, - продолжает бабушка. – Эту икону я потеряла много лет назад. Вот исчезла и все! Как сквозь землю провалилась. Думала, отвернулся от меня чудотворец. А сейчас, представляете, приснился мне. Стоит такой грозный и говорит «зачем ты меня в коробку с этими стекляшками засунула?». Ну я и поняла сразу, что он в коробке с елочными шарами на антресолях.

- Мы ведь много лет елку не ставили… - шепчу я, прикрывая рот ладонью.

Прекрасно помню, как бабушка всю квартиру перерыла в поисках своей иконы. Всю мебель от стен отодвигали тогда в надежде найти пропажу.

- То-то и оно! – говорит бабушка. – Уж не знаю, как я его туда сунула, но помяните мое слово – там он, голубчик мой!

Конечно, - соглашается Макар, - мы с Ясей сегодня же съездим и проверим.

Попращавшись с бабушкой, решаем не откладывать дальнюю дорогу.

Так что Макар ведет нас на обед в ресторан, после которого мы сразу должны поехать в нашу старую квартиру.

Очень уютное место. И совсем не современное. Старая, но явно дорогая мебель создает какую-то особую атмосферу. С того места, где сели мы, виден большой концертный рояль в центре зала.

- Не знаю, почему ты мне не веришь, но я люблю слушать живую музыку, - говорит Макар, сообщив официанту наш заказ. – Это ресторан моего друга. И здесь по пятницам и субботам играют отличные пианисты.

Я закатываю глаза.

А к инструменту подходит мужчина в джинсах и толстовке. Присаживается. Открывает крышку.

Я завороженно смотрю, как над клавишами взлетают его гибкие пальцы. На секунду замирают в воздухе, а потом раз, и обрушиваются вниз, рождая поток музыки. Умело и легко создавая волшебство.

- Привет, Макар, - меня вырывает из момента солидный мужчина лет сорока, подошедший к нашему столику.

- Яся, знакомься, - говорит Макар, пожимая протянутую ему руку. – Это Марк Тихонов – владелец этого шикарного ресторана.

- У вас тут просто волшебно, - искренне говорю я, тоже пожимая протянутую мне руку Марка.

Макар приглашает друга присоединиться к нам, и тот присаживается за столик.

- Надеюсь, вы не против, - Марк кивает на рояль, - если Сергей немного при вас порепетирует.

- Я только за, - говорит Макар, с аппетитом уничтожая свой стейк. – А насчет Яси не знаю. У нее какие-то проблемы с музыкой.

Марк переводит на меня удивленный взгляд, а я чувствую, что краснею.

Пинаю ногой под столом Макара.

- Попросить Сергея прекратить? – любезно спрашивает хозяин заведения.

- Нет, что Вы, - я трясу головой. – Ни в коем случае. Игра вашего пианиста на высоте. Дух захватывает.

Марк кивает.

- Приятно, когда приходят люди, которые могут это оценить.

Я краснею еще сильнее и опускаю взгляд на тарелку.

- Яся тоже раньше играла, - как бы между прочим сообщает Макар.

Брови Марка взлетают вверх.

- Вы пианист?

-Нет! – слишком резко и поспешно отвечаю я.

- Она бросила музыку, - добавляет Макар.

Я сжимаю в руках вилку с ножом, не в силах справиться с неловкостью.

- Надеюсь, ради чего-то столь же великого? – спрашивает Марк.

- Вовсе нет, - отвечает за меня Макар.

- Тогда почему? – кажется, Марку и правда хочется узнать, на что я могла променять то, к чему сам он явно испытывает страсть.

- Да, Ясь, почему, объясни нам? – спрашивает Макар, заглядывая в мои глаза.