26

Я кладу столовые приборы на скатерть и вытягиваю свои ладони над столом. Так, чтобы их было лучше видно.

- Пальцы больше не слушаются, - признаюсь я даже не стараясь скрыть легкую дрожь рук. – Восемь лет назад я сильно обожгла кисти. Вернуть необходимую для игры подвижность было просто невозможно.

- Невозможно? - уточняет Макар. - Или ты даже не пыталась?

Поджимаю губы.

Может, это и правда. Я не слишком старалась. Смирилась с тем, что музыка больше не для меня.

Я не могла больше быть прежней собой. Не после того, что случилось.

И за пианино я так больше ни разу не села.

Потому что было так плохо, что, казалось, музыка своим живым потоком снесет остатки того, что держит меня в этом мире живой.

Мне просто было страшно. И я боюсь до сих пор.

- Музыка не обязана быть профессией, - в голосе Марка, хозяина ресторана, я слышу сочувствие. – Многие люди играют, танцуют, рисуют для себя.

- Конечно, - соглашаюсь я, только чтобы не спорить.

Аппетит пропал.

Я молча жду пока Макар закончит свой обед.

Злюсь на него.

Ну зачем он лезет в это?

Когда мы уходим из ресторана и садимся в машину, сильно хлопаю дверью, надеясь вывести мужчину из себя.

А то меня разозлил, а сам сидит спокойный.

Но Макар только вздыхает, никак не комментируя мое настроение.

Приходится дуться и играть в молчанку. Но на середине пути я не выдерживаю.

- Обязательно было говорить в ресторане при постороннем человеке о моих личных проблемах? – спрашиваю я, не глядя на Макара.

- Да, - коротко отвечает он.

Я жду, что он скажет еще что-то. Объяснит свое поведение, но он просто замолкает, сосредоточившись на дороге.

- Будь добр, больше так не делать! – требую, ударяя для убедительности кулаком по своей коленке.

- Не наглей, мелочь, - осаждает меня Макар. – Мне не нужно твое разрешение. Я буду говорить и делать то, что считаю нужным.

Я просто задыхаюсь от возмущения.

- Даже если это касается меня?

- Тем более, если это касается тебя, - спокойный тон Макара меня страшно бесит. – Я – мужчина. Ты – женщина. Командовать буду я. Расслабься.

Смотрю с отвисшей челюстью, как он уверенно управляет автомобилем.

- Когда это ты стал таким закостенелым традиционалистом?

Макар пожимает плечами.

- Всегда таким был. Ты просто не замечала.

- Твоя жена будет сидеть дома и не иметь права голоса? – не могу удержаться от вопроса.

Скользкая тема. Но как не спросить?

Вижу, как Макар морщится. Ему не понравился вопрос.

- Жена, которую я хотел бы иметь, - отвечает он, - должна любить свою семью и дом. Это главное.

Выдыхаю. Звучит не так уж и плохо.

- И во всем меня слушаться, разумеется, - добавляет Макар с ухмылкой.

Поворачивает на секунду ко мне голову, чтобы подмигнуть.

Вот зараза.

Я не понимаю – шутит он или нет. Поэтому одновременно чувствую и раздражение, и непонятно откуда вылезшее веселье.

Сердце сжимается от тоски, когда мы выходим из машины у нашего дома. Столько всего связано с этим местом. И плохого, и хорошего.

Как необычно вернуться сюда вместе с Макаром.

Замечаю, что на этаже он опять проносится мимо своей старой квартиры, даже не бросив мимолетного взгляда.

Спешу за ним почти бегом. Отперев бабушкину дверь ключом, заходим внутрь.

Пока Макар скрывается в уборной, решаю не тратить зря время. Притаскиваю с кухни в коридор старую трехногую табуретку. Взбираюсь на нее прямо в обуви. Открываю дверцы антресолей.

Эх, маловата я ростом. Тянусь рукой за нужной коробкой, но не достаю.

Она совсем рядом с пальцами. Я стараюсь подняться на пальчиках как можно выше. Чуть – чуть не хватает.

Внезапно табуретка подо мной отъезжает куда-то в сторону. А я с визгом лечу вниз.

Жмурюсь, готовясь ударится больно об пол. Но этого не происходит.

Макар ловит меня на руки и крепко прижимает к своей груди.

- Ты с ума сошла? – спрашивает он, глядя на меня как родитель на глупого ребенка.

А потом легонько целует в кончик носа. Так нежно, что мое глупое сердце пускается вскачь.

- Так коробка ведь… - мямлю я, плавясь от удовольствия в крепких объятиях.

- Почему сама полезла? Ты правда не видишь во мне мужчину, солнышко? – спрашивает Макар с усмешкой глядя на меня.

А я вижу. Очень даже. Вот прямо сейчас чувствую каждой клеточкой тела его силу и мужественность.

Как же хочется, всегда быть оберегаемой этой силой. Чтобы вот так носили на ручках. Ловили, если соберусь упасть. И целовали в носик. И не только в носик, конечно…

- Я думала, что справлюсь, - отвечаю тихо. – Не хотела тебя просить.

Макар со мной на руках вздыхает.

- Плохо… придется учить тебя просить.

Он аккуратно опускает меня на ноги, но не отпускает. Продолжает держать в объятиях. Прижимает к себе теснее. Так что дыхание снова перехватывает.

Чувствую, как мужская ладонь легко глядит меня по спине.

Затем ладони Макара нежно обхватывают мое лицо. Он склоняется ниже. Смотрит в глаза с такой нежность, что все внутри меня просто поет от счастья.

Я жду поцелуя, как глотка прохладной воды в пустыне.

- Попроси, - властно велит он, почти касаясь своими губами моих.

И я подчиняюсь.

- Поцелуй меня, пожалуйста…