Глава 35. Развязка

Я прихожу в себя на чей-то крик. Мужской. Яростный. Не могу двигаться, но с огромным трудом открываю глаза. Лампочка, висящая с потолка, качается. Тут не очень светло, но силуэты двух человек вижу ясно. Мужчина и женщина. Та секретарша, наверное, но кто второй?

Последнее что помню — это то, как тряпкой мне рот закрыли и я потеряла сознание.

Снова из-за Алекса…

Сердце пронзает невыносимая боль, когда перед глазами всплывает картина, где мой мужчина, Алекс, на палец той девушке кольцо надевает.

Я была игрушкой, и он очередной раз меня сломал. И теперь навсегда. Не думаю, что меня сегодня выпустят живой!

— Ты что ей дала, тварь? Я марать руки кровью из-за вас не собираюсь! Я устроился сюда, как охрана, а не как преступник! — с яростью выплёвывает мужчина, сжимая воротник пальто девушки.

— Снотворное! Не ори! Не сдохнет она! — гладит его руку и приближается так, что между ними сантиметры остаются.

Но он отталкивает её и шаг назад делает. Второй. И третий. А бывшая Алекса в недоумении на него смотрит. Какая легкомысленная девушка, Господи… Если меня сюда из-за Гордеева притащила, типа любит его, и я третья лишняя. А как же свадьба его? А как же этот мужчина, к которому она липнет?

Кажется, я не могу нормально соображать из-за страха и недоумения.

— Чего вы кричите? Жгут? Что происходит? — психованный старик заходит в помещение.

По телу пробегает дрожь, мурашки рассыпаются. Я сижу на холодном полу, укутываясь в свое пальто сильнее. Этот человек ненормальный, а эта… Одна из бывших "моего", объединившись выкрали меня. Зачем? Убьют? Попросят деньги? У кого? Гордееву я даром не нужна, и, кажется, они не в курсе…

— Да потому что просил, чтобы ее не трогали! Я не хочу из-за вас сидеть за решёткой, я только вышел на свободу! — цедит он и в мою сторону поворачивает голову. Замирает на секунду. Он заметил, что я пришла в себя. — Поговорил с ним?

Он обращается к старику. Тот молчит, губы поджимает. Крутит в руке телефон.

— Где её мобильник? — говорит грозным голосом девушке псих.

— У меня. Он не звонил, видимо, не нашёл ещё свой телефон. Но от Коли раз пять было.

Не нашёл свой?! Что это значит? Они про Алекса?

— Может и не нашёл, но свадьба отменилась! И во всём виноват Петя! Нужно было приказать одному из них, — кивает на выход, наверное, там его головорезы. — Чтобы прикончили.

Боже… Я трясусь от страха. Прикрываю глаза, дабы они не заметили, что я пришла в себя. Пусть откровенничают… Мне важно знать детали, пригодится быть может.

Отменил свадьбу?! Это точно про Гордеева! Я, дура, поверила этому идиоту? Может у Алекса какой-то план был? Господи, подскажи, что правда, а что ложь?

И от Коли звонок пришёл. Коля — это Ник что-ли? Да, мне несколько раз звонили с незнакомого номера, а я, тупая, подумала — это псих недоделанный.

— Отменил? — хохочет блондинка, телефон в сторону бросая. — Так а я что говорила? Всё из-за неё! — тыкает пальцем в мою сторону, на что ещё сильно глаза прикрываю.

— Заткнись! — прерывает такой же псих, как и эта девушка.

Мне страшно тут, среди них. Они ненормальные и я не знаю, что нужно ожидать от таких людей. Если меня убьют, то и следа не останется — они меня закопают в лесу или же просто сожгут!

Я слышу громкие стуки каблуков девушки — она приближается ко мне. Что задумала? Чувствую запах её парфюма. Блондинка совсем близко.

— Эй, — врезает мне пощёчину, от чего вздрагиваю от неожиданности и боли. — Очухалась?

Она улыбается. То ли нравится ей, как я сижу на полу обессиленная. То ли поиздеваться надумала. Ну и пусть…

— В сторону от неё отойди! — угрожающим тоном орёт мужик и в мою сторону приближается.

Девушка сразу подчиняется. Бросает на меня злобный взгляд, поднимается. Старик наклоняется, но я отворачиваюсь. Не хочу его видеть, смотреть. Убийца! Столько жизней угробил!

— На меня смотри, — он двумя пальцами поднимает мой подбородок, вынуждает, заставляет смотреть ему в глаза. И я смотрю! Что он мне сделает? Снова бить будет или своим прикажет? Убьёт? — Знаешь… Он наплевал на твою мать также, как и на отца родного. Отменил свадьбу с моей дочерью…

Сжимает мой подбородок до боли. Я слышу скрип его зубов — он в ярости.

Значит, та девушка его дочь? И он угрожал Алексу, дабы он на его дочери поженился?!

Я, дура!

Ведь Гордеев говорил, что она для него никто! Но утром мог же предупредить, что план у них есть?!

— Причём тут моя мать? — выплёвываю, удерживая его бешеный взгляд.

— Я хотел её убить, но твой придурок с ментами договорился! — ещё сильнее подбородок сжимает, — Пришлось бежать… А сейчас, — он резко меня толкает и поднимается. Голова больно об стену ударяется. — Посмотрим, чем он пожертвует ради тебя.

В глазах темнеет от удара. Но мне плевать. Алекс мой! И он придёт! Я не поверила ему, его словам. Не нужно было идти в тот чёртов ресторан! Я, тупая, пошла на провокационные сообщения этого ненормального, а потом, ещё и сучке психованной поверила.

Глупая!

Да, Алекс много врал. Издевался над моими чувствами, из-за чего я и на этот раз решила, что он лжёт. Но, нет! Между нами много недосказанности. Недоверия. Но я обещаю, любимый: если ты приедёшь за мной, и мы сумеем выйти из этой чёртовой передряги живыми, то я больше никогда не буду сомневаться в твоей любви!

НИ — КОГ — ДА!!!

— Придёт… Он придёт! — уверенно произношу, утыкаясь носом в свои колени. — И тогда вам не жить!

Блондинка смеётся, а старик напрягается. Какие-то крики доносятся снаружи, и я чувствую — Алекс пришёл.

— Я посмотрю, — говорит мужчина, до сих пор у двери стоявший. — Вы не выходите!

Бывшая секретарша Алекса поправляет свою одежду. Нервно на свой телефон смотрит, ногти кусая. Она нервничает.

— Я… Я пойду, — бормочит она, сумку на плечо надевая. — Не хочу, чтобы он меня здесь видел.

Я смеюсь.

Хохочу как сумасшедшая, не отрывая от неё взгляда. Старик странно пялится, и она — тоже.

Дверь открывается с грохотом, на что все вздрагиваем.

— Он один, — говорит рыжий мужчина, который с нами был внутри.

Девушка бледнеет на глазах. А старик рукой за пояс тянется, и я замечаю там оружие. О, Боже…

Алекс заходит во внутрь уверенными шагами. Какие-то папки на руках. На меня не смотрит, а куда-то за мою спину. В пустоту. В глазах огонёк. Огонёк ярости и бешенства. Одна рука в крови и губа разбита.

— Ты же в курсе, что живым отсюда не выйдешь? — рычит Алекс, не отрывая взгляда от старика… Девушка медленными шагами, совсем незаметно, пытается проскользнуть к двери. Но Гордеев, схватив её за руку, толкает в угол помещения. — Ты тоже отсюда не выйдешь, сучка!

Алекс

— Стоять! — чувствую дуло пистолета у себя на затылке, — Тихо, Гордеев. Не спеши.

Плавно поворачиваюсь, скрипя зубами. Просто убить всех подряд хочется и плевать, что будет дальше. Совесть изнутри грызёт, Женя из-за меня столько всего пережила…

— Отлично, — мужик прячет пистолет за пояс и на меня внимательно смотрит, — Всё хорошо. Но зря ты так спешишь. Нужно друзьям доверять.

— Когда на кону смысл жизни, тогда насрать на всё. А когда умышленно подставляют, тогда втройне. — я понимаю, он — человек майора. Тот самый капитан.

— Я не тупой. Понимаю. — тот смотрит мне за спину, видимо, что-то заметил. — Всё. Спектакль закончен. Он без оружия. Все по местам. — твёрдо произносит.

Доносится шорох со всех сторон. В темноте хрен заметишь кого-то. За каждым кустом спрятались люди Анашкина, такие же ненормальные, как и он сам.

— Сука, — рычу от злости, нетерпится Женьку увидеть. — Как она?

— Не волнуйся. С ней всё хорошо, — уверяет, — Я Тимур. Пойдём.

Он идёт впереди, к машине. Открывает дверь и достаёт из бардачка папку.

— Тимофей, мать твою! — понимаю, что это для игры. Там документы фальшивые. Я даже в кабинете не взглянул на них.

— Подыграй, — говорит, врезая кулаком в челюсть. — Тварь!

Бьёт несильно, но ощутимо. Во рту вкус крови. Отшатываюсь от него. Слышу позади хохот. Вытираю тыльной стороной ладони рот — губу разбил.

Тимур толкает меня вперёд. Открывает дверь помещения. Захожу внутрь и на секунду замираю, встретившись взглядом с Женей, сидевшей на бетонном полу. Заплаканные глаза, косметика размазанная по всему лицу.

Чувствую как Алла, сука, проскользнуть мимо хочет, но не сегодня. Ни Анашкин, ни эта тварь отсюда не выйдут живыми, либо же выйдут, но только в наручниках.

— Другом себя называл… — рычу от злости, сжимая в руках папку, — Ради этого?

Он смотрит на меня, как баба, которая облизывает губы, увидев мужика с полным портмоне.

— А ты ради неё, — кивает на Женю, — Готов отдать всё, чего ты добился за рубежом? Больше десяти лет?

— Готов. Но ты уверен, что выйдешь отсюда живым? — усмехаясь. — Я же тебя прикончу! За маму! За отца, которого ты подставил! За нашего малыша! Я же тебя убью, сука!

Старик отшатывается. Делает шаг назад, сжимая в руках пистолет.

— А ты? — смотрю на секретаршу, которая всхлипывает, трясётся от страха в углу. — Какого хрена, Алла? До чего ты опустилась, что с этим долбаным психом объединилась?

— Ты… Ты… Меня бросил! Из-за неё! А я отомстила! — дрожащим голосом объявляет она. Смешно. — Я тебя любила!

Поворачиваюсь к Женьке, замечаю, как руки в кулаки сжимает. Она не отводит глаза от меня. Моя девочка.

Ревнивая. Влюблённая. Девочка.

Не понимает, что эта дрянь — Алла, для меня никто. И никакого значения не имеет.

— Я тебя трахал за деньги! — не сдерживаю ярости. — За деньги! Ты понимаешь? Ты — шлюха! А её… — делаю короткую паузу, — Её люблю. Ты сделала такую огромную ошибку, что, поверь мне, сегодня твой последний день на свободе.

— Саша… Ты так уверен, что любишь её? — направляется к Женьке и опускается на корточки, — Ты ещё не передумала? С ним хочешь быть? На работе одна. В ресторане другая. В постели третья. Да, да! Ты третья! — тихо произносит, внимательно смотря в лицо Жени.

У малышки глаза моментально влажными становятся. Она смотрит на меня так невинно. Наивно. Доверчиво.

— Да пошёл ты! Сукин сын! — плюёт в лицо Анашкину. Тимур в стороне рот рукой прикрывает, второй пистолет сжимает.

— Не смей! — ору, когда старик руку поднимает. Бить задумал? При мне же? Достаю из кармана зажигалку и чиркаю. — Ты же не хочешь, чтобы всё это сгорело?

Он поднимается, злобно посмотрев на Женю. Ради денег, тварь, на всё готов. Но я не предоставлю ему это удовольствие.

— Саша… — умоляющий голос Аллы доносится сзади, — Пожалуйста, прости меня… Отпусти меня, дай уйти. Я не виновата… — ревёт.

— Заткнись! — кричу ей и снова возвращаюсь к Анашкину, — Зачем ты так с отцом? Ты не оставил у него почти ничего. Почему ко мне не пришёл?

— Он мне не друг! И никогда не был! Я ведь обещал ему, что однажды он моей тенью станет! Я терпеть не мог вашу счастливую семью с самого первого дня знакомства! И… Я его не подставлял, что за глупость?!

— Всё в камеру сам рассказал, придурок! — усмехаясь. Замечаю, как Женька на ноги встать пытается. — Забыл? У меня в квартире?

У него глаза расширяются. Но по взгляду вижу — он мне не верит.

— Нет! — он поднимает оружие и в меня целится. Чуть крючок сжимает. — Это чушь! Ты врёшь!

— Нет, нет! Пожалуйста. Не надо. Не стреляйте, пожалуйста! — выкрикивает Женя, на что он отвлекается.

Бросаюсь вперёд и бью ногой его руку. Оружие падает на пол с грохотом, но старик оказывается слишком шустрым. Достав из кармана нож, делает шаг вперёд. Прикрываю Женю всем телом, отворачиваясь спиной к старику. Плечо отзывается тупой болью. Острой. Ноющей. Затем выстрел из пистолета.

— Алекс! — кричит, обнимая меня Зеленоглазка. — Алекс?! У тебя… У тебя… Алекс?! Кровь?!

Женя

Я обнимаю сильную шею Алекса от страха и схожу с ума, когда вижу его окровавленное плечо. Одна мысль о том, что он может умереть, его может не стать, приводит меня в ужас. Я просто не смогу жить без него. Жизнь, которая стала для меня такой ценной, после того, как его встретила. Пусть и пострадала я немало — потеряла малыша. Но ему тоже больно, не только мне.

Кричу что-то невнятное, а Гордеев пытается меня успокоить. Всё крепче прижимаюсь, чувствуя его горячее дыхание у себя на виске. Затем он целует меня взасос, несмотря на сильно разбитую губу. Жадно. Голодно. Так, будто сильно соскучился и не хочет отпускать.

— Всё. Всё, малыш. Всё хорошо. Это всего лишь царапина. — он сглатывает нервно и челюсть сжимает, а я понимаю — никакая это не царапина. Обнимает меня крепче. Его сердце стучит так громко, будто готово вырваться из груди.

Псих, как мусор на полу валяется. Мужчина, ругающий ту блондинку выстрелил в старика. Ранил ногу. Значит, он — кто-то из людей Алекса. Не просто так же меня защищал.

— Заткнись, — рявкает на ненормального Алекс, — Тимур, уведи его отсюда.

— Уведём. Тимофей всех "возьмёт", потом и этих… — смотрит на блондинку, а потом на психа. Усмехается.

Бывшая секретарша, обнявшая себя за плечи, трясётся. Есть из-за чего. Растрёпанная, тушь по лицу потекла. Идиотка. Алекс сказал, что трахал её. За деньги. Шлюхой назвал.

Когда-то и меня так называл…

Но сегодня всё изменилось.

Я знаю! Нет, уверена! Он любит меня!

— Он и меня так же обнимал. Целовал. Утром со мной, и вечером перед уходом — тоже. А потом та блондинка появилась и он меня бросил. Не волнуйся, и тебя выкинет! Он бесчувственный, разве не видишь? — блондинка то ли плачет, то ли смеётся. Непонятно. Но её слова больно проникают в сердце, словно игла острая. Режет. Жжёт.

Она про Катю?

Смотрю на неё, не отводя взгляда, хоть и Алекс шепчет на ухо ласковые слова, которые я не понимаю через шум в голове.

И я снова ведусь на провокационные слова?

Тимур поднимает её схватив за ворот пальто, выводит наружу.

— Саня?! Глубокая рана? — слышу голос второго мужчины. Он надевает на руки психа наручники и тянет за собой.

— Всё отлично. — уверяет Алекс.

Старик кричит, орёт, что ещё придёт и отомстит. Что не всё кончено, но полицейский затыкает ему рот одним словом.

В голове не укладывается, что этот ненормальный поступил со своим другом так жестоко из-за зависти и ревности. Женщина — мать Алекса — покончила c собой, не выдержав его шантажа и угроз. Отец и так всё отдал, дабы за решёткой не сидеть.

Но он ответит за всё! Алекс не успокоится, пока этот чёртов психопат не будет наказан!

— Малыш… Жень?! — Гордеев слегка трясёт меня за плечи, после чего я немного прихожу в себя и отрываю взгляд с закрывшейся двери. — Ты чего? Неужели веришь ей? — хрипотца в его голосе вынуждает тело предательски дрожать.

— Ты же сам сказал, что… Её…

— Жень, таких у меня много было, — отрезает он грубо. — Не надо из-за каждой шлюхи думать, что я над тобой издеваюсь! Не надо верить всякой чуши! Так не любят!

— А как любят? — его слова действуют на меня слишком остро. Обида прозвучала в моем голосе. — Как?

— Я люблю тебя, Женя! — он впивается в мои губы, прижимая к холодной стене. Грубо. — Люблю! Готов грызть всем глотки, кто ещё раз хоть на метр к тебе приблизится. Всё закончилось. Больше тебя в обиду не дам, моя девочка.

— Любишь? — обхватываю его лицо руками, заставляя смотреть в глаза. — Алекс, или ты найдёшь себе старую секретаршу, или же просто обойдёшься без неё.

Он удивлённо распахивает глаза, а потом нежно улыбается, обнажая свои белоснежные зубы.

— Ты будешь работать со мной. Не позволю ни на минуту отойти от меня. — серьёзным, грозным тоном объявляет.

А я и не против.

На этот раз, соглашусь, Алекс! Больше никакого секретаря!

Пока медики проверяют рану Алекса в машине скорой помощи, я не могу отвести глаз от блондинки, которая сидит в полицейском автомобиле и пялится на нас. Тихо выхожу и направляюсь к ней. Нужно сказать пару слов, а ещё вернуть ей кое-что.

— Я на минуточку, — умоляюще смотрю на Тимура. Тот смотрит по сторонам, а потом открывает дверь.

— Две минуты, — говорит.

Сажусь и смотрю на блондинку с отвращением. Внутри кипит ревность, когда представляю, как Алекс трогает её.

— Думала сойдёт с рук? Испоганила себе жизнь. Стоило того? — цепляюсь за её волосы и что есть силы тяну назад. Она визжит, но мне по-барабану. Врезаю пощёчину, которую она заработала. — Больше никогда не смей приближаться к нам! Клянусь, убью!

— Откройте эту дверь, — кричит, как ненормальная. — Она же меня убьёт! — Толкаю её и выхожу из машины. Мне больше нечего ей сказать. Сучка.

Тихо направляюсь назад, вздрагиваю, когда сильные руки обхватывают мою талию и впечатывают в твёрдую грудь.

— Куда пропала? — тихий голос Алекса проникает в сознание. — Я искал тебя.

— Я здесь, — шепчу, поднимаясь на носочки и целую чувствительную венку на его шее. — Никуда не пропала.

— И не смей! Нам нужно ехать. Твоя мама позвонила, говорит, нехорошо себя чувствует. Поехали.